Глаза закрыл, открыл — и правда стал обладателем золотого ядра?
Май Синжань, чей мозг на мгновение завис от осознания, закинул в рот остатки фрукта, а затем обеими руками ощупал собственный живот.
Значит, прямо здесь находится этот шарик?
Неужели и он, Май Синжань, втиснулся в этот сюжетный троп, где героиня носит в себе ребенка и пускается в бега?
Цинь Фаншу, наблюдая за ошарашенным видом Май Синжаня, не удержался и поправил его:
— Руки опусти чуть ниже. Золотое ядро находится в даньтяне, в нижней части живота, под пупком.
— О-о, понял! — Май Синжань нажал на нижнюю часть живота и, ощупывая себя, в недоумении пробормотал: — Там правда есть какой-то шарик? Но я ничего не чувствую.
Цинь Фаншу снова усмехнулся:
— Золотое ядро не такое уж большое. Если бы оно было размером с тот фрукт, что ты только что съел, возникли бы серьезные проблемы.
Узнав, что ядро крошечное, Май Синжань, впервые соприкоснувшийся с тайнами совершенствования, все равно с энтузиазмом загорелся желанием изучить содержимое своего организма:
— Удивительно! Чувствую себя большой жемчужницей, которая спрятала внутри жемчужину.
Му Чэнъюй, откинув одеяло, уже сидел на краю кровати. Глядя на Май Синжаня, который всё еще был поглощен изучением своего ядра, он почувствовал глубокую вину.
Такой наивный и простодушный человек, после замены костей лишившийся возможности совершенствоваться, да к тому же, судя по всему, не имеющий за спиной влиятельной семьи в миру... Как же он теперь будет жить?
Му Чэнъюй, будучи юношей с чистым сердцем и честным нравом, невольно вызвал сочувствие у Цинь Фаншу, который, как старший товарищ, сразу считал его мысли.
Вздохнув про себя, Цинь Фаншу перевел взгляд на Май Синжаня, который уже спрыгнул с кушетки и пытался почувствовать, не перекатывается ли ядро внутри живота:
— Мне как раз нужен младший ученик. Помогать с травами, иногда ассистировать на лекциях для учеников пика — работа непыльная.
Май Синжань, чей интерес к золотому ядру уже начал угасать, не придал особого значения этому предложению о трудоустройстве, но, заметив, что оба присутствующих смотрят на него, поспешил ответить с серьезным видом:
— Это замечательно. Желаю вам поскорее найти достойного ученика.
— ... — Цинь Фаншу и Му Чэнъюй погрузились в молчание.
— А можно мне остаться пообедать в твоей комнате? — Май Синжань снова обратился к Му Чэнъюю и привел веский довод: — Ты только что оправился от тяжелой болезни, Цзян Хуайянь наверняка приготовил тебе что-то вкусное для восстановления сил. Я тоже хочу поесть! Ты не представляешь, какую ужасную еду он приносил мне последние несколько дней, это было настоящее издевательство над моим желудком.
Му Чэнъюй почти мгновенно понял, в чем дело, но не нашел слов, чтобы вступиться за старшего брата.
— Цзян Хуайянь боится ходить в городские рестораны за готовой едой, наверняка сам стряпает на этой кухне, — не щадя чувств друга, отрезал Цинь Фаншу. — У Цзян Хуайяня много достоинств, но кулинария — явно не его конек. То, что еда невкусная, было неизбежно.
Услышав это откровение, Май Синжань изменился в лице. Его глаза испуганно забегали, он нервно сглотнул:
— Так я только что сказал ему, что его еда отвратительна... Он не подкараулит меня в темном переулке, чтобы поколотить? Какой у него уровень совершенствования? Я вообще смогу дать ему отпор?
Сам он был лишь донором костей, и теперь, когда дело сделано, кто знает, не решит ли Цзян Хуайянь расправиться с тем, кто больше не представляет никакой ценности!
Цинь Фаншу расхохотался:
— С твоими тонкими ручками и ножками ты вряд ли выдержишь хотя бы пару ударов Цзян Хуайяня.
— Нет, что ты, старший брат не такой мелочный, — попытался оправдать его Му Чэнъюй, чувствуя себя неловко. — Он не станет злиться из-за критики кулинарных способностей.
Но даже эти заверения не избавили Май Синжаня от тревоги.
Вскоре вернулся Цзян Хуайянь с едой.
Цинь Фаншу решил откланяться, но перед уходом повторил:
— Я действительно нуждаюсь в ученике, юный господин Май, подумайте над моим предложением всерьез.
Затем он грациозно удалился.
Цзян Хуайянь, расставляя тарелки, из-за слов друга взглянул на Май Синжаня, который уже ухватился за палочки:
— У Цинь Фаншу давно есть право брать учеников. Пик Даньцзи — неплохое место для тебя.
Му Чэнъюй, уже привыкший к потере сил, присел к столу и согласно кивнул:
— Если старший брат Цинь сам предложил взять тебя в ученики, ты сможешь попасть к нему напрямую, минуя вступительные испытания.
Братья в два счета расписали все преимущества.
Май Синжань сначала согласно кивнул, а потом, нетерпеливо отправив кусок мяса в рот, ответил:
— Звучит неплохо, вот только я скоро ухожу, так что вряд ли смогу помочь ему найти ученика. Вы в секте многих знаете, так что, боюсь, вам придется приложить усилия и подобрать кого-то подходящего из местных.
Му Чэнъюй с недоверием посмотрел на него.
— Ты уходишь? — Цзян Хуайянь был не менее озадачен. — Секта Яньтянь считается одной из лучших в мире совершенствования. Остаться здесь гораздо легче, чем... чем быть странствующим заклинателем.
Цзян Хуайянь хотел сказать, что это гораздо лучше, чем вступать в другие секты, но, вспомнив, что Май Синжань отдал свои кости его младшему брату и теперь навсегда лишен шансов на принятие в другие школы, был вынужден изменить формулировку.
Май Синжань чувствовал себя так, будто стоит на перекрестке, но знал, что дорога впереди ведет к обрыву, поэтому решил свернуть в сторону:
— Цинь Фаншу — хороший человек, но мы не подходим друг другу.
— ...
— ...
Цзян Хуайянь и Му Чэнъюй переглянулись, сочтя его слова странными.
Му Чэнъюй, чувствуя вину из-за замены костей, хотел было снова начать уговаривать его остаться.
— Не нужно меня убеждать, — Май Синжань зачерпнул ложкой полную горку риса. — Моя ситуация такова, какая есть. Даже если я пойду на пик Даньцзи и стану учеником Цинь Фаншу, из-за слабых данных меня будут травить и презирать другие ученики. Я не хочу становиться таким жалким.
Май Синжань на собственном опыте познал, что бывает, когда ты оказываешься лишним в коллективе — это началось еще после смерти матери, когда в дом пришла мачеха с сыном.
Фраза «не хочу становиться таким жалким» заставила Му Чэнъюя замолчать.
Цзян Хуайянь хотел утешить младшего брата, но, видя перед собой Май Синжаня, который был настоящей жертвой, проглотил слова и молча принялся за еду.
После обеда:
— Вот несколько книг по основам тренировки ци. Возьми их, почитаешь. Нам с младшим братом еще нужно покаяться перед учителем, а когда освободимся, я приду помочь тебе с практикой, — Цзян Хуайянь передал книги и дал обещание, но ни словом не обмолвился о том, чтобы проводить его вниз с горы.
Му Чэнъюй был еще прямолинейнее:
— Мир совершенствования полон опасностей. У тебя есть сила, но ты не умеешь ею пользоваться. Уходить из секты сейчас очень рискованно, лучше побудь здесь еще некоторое время.
— Хорошо, пусть будет так.
Май Синжань дорожил своей жизнью, поэтому, услышав такие слова, решил задержаться на несколько дней. Увидев, что они собираются уходить, он поспешно схватил книги и отправился в свою комнату.
Вернувшись, он закрыл дверь и положил книги на стол. Одну из них он открыл.
— И правда, в совершенствовании нет коротких путей. Даже с золотым ядром в животе придется начинать с самого начала.
Май Синжань сел прямо и, прищурившись, впился взглядом в страницу. Он обнаружил, что, хотя иероглифы он узнает, их сочетание вызывает у него серьезные трудности с пониманием.
http://bllate.org/book/23443/2525523
Готово:
