Му Вэнье уставился на чашку с поднимающимся от неё паром, слегка колеблясь, взял её и поднял взгляд на Цзян Минчэня.
В результате Цзян Минчэнь, похоже, не так его понял, моргнул и достал из пространственного кольца еще немного духовных фруктов, выложив их на стол.
Осознав это, Му Вэнье не стал ничего объяснять, иначе собеседник мог смутиться еще сильнее.
Поэтому он лишь кивнул, поднялся, чтобы тоже налить чашку чаю для Цзян Минчэня, обеими руками протянул её собеседнику и только после этого снова сел.
Цзян Минчэнь сначала собирался сам о себе позаботиться, но Му Вэнье опередил его, что даже принесло ему некоторое облегчение.
Видя, что его отношения с главным героем с каждым днем становятся все более дружескими, камень у него на сердце наконец-то упал.
— Учитель, у ученика есть вопрос, не знаю, стоит ли его задавать, — сделав глоток чая, внезапно заговорил Му Вэнье.
Раз не знаешь, стоит ли задавать, так лучше вообще не спрашивай.
Цзян Минчэнь чуть было не выпалил это вслух, но, к счастью, вовремя проглотил слова, с безмятежным выражением лица посмотрел на Му Вэнье и ответил: — Говори смело, не стесняйся.
— Учитель... почему вы не стали изучать Путь Меча? — с некоторой запинкой спросил Му Вэнье.
В обычное время он бы никогда не позволил себе такой дерзости, но сейчас непринужденная атмосфера заставила его подсознательно забыть об их статусе наставника и ученика.
Но откуда Цзян Минчэню знать, почему прежний владелец тела не занимался мечом?
Он знал лишь одно: будь на его месте он сам, то непременно ухватился бы обеими руками и за Путь Меча, и за алхимию.
В конце концов, взрослые не выбирают — ему нужно всё!
— Да ничего особенного, просто алхимия мне нравится больше.
Это неубедительное объяснение заставило Му Вэнье подумать, что у Цзян Минчэня есть какие-то скрытые причины.
Однако, хотя в душе он и любопытствовал, раз собеседник не хотел говорить, давить на него он не мог.
Мысленно вздохнув, Му Вэнье почувствовал еще большее сожаление.
У Цзян Минчэня был высочайший талант к Пути Меча, даже если ему нравилась алхимия, зачем же было отказываться от меча?!
Увидев, что тот больше не расспрашивает, Цзян Минчэнь с облегчением выдохнул.
Но мгновение спустя, словно что-то осознав, он внезапно заговорил: — Если тебе нравится Путь Меча, вернувшись в секту, можешь обратиться за наставлением к истинному человеку Чжоу с пика Небесного Меча.
Сказав это, он вспомнил, что отношения Чжоу Шуня с прежним владельцем тела были не слишком хорошими, поэтому мысленно цыкнул языком, решив по возвращении наладить с ним отношения.
В первоисточнике противостоять вторжению демонов мог только главный герой.
Если основной сюжет не изменится, то в конце концов им всем всё равно придется столкнуться с этой бедой.
Поэтому Цзян Минчэнь решил как следует экипировать главного героя.
Но кто же знал, что, услышав это, Му Вэнье помрачнел и, опустив взгляд, ответил: — Учитель, ученик не хочет туда идти.
— Почему?
Когда Цзян Минчэнь услышал этот ответ, он как раз опустил голову, чтобы сделать глоток чаю.
— Ученик просто считает, что в том, что касается владения мечом, вы учите прекрасно.
Подобная похвала заставила Цзян Минчэня слегка возгордиться.
Впрочем, к счастью, у него хватило самокритичности, поэтому он улыбнулся и ответил: — Ну ты и мастер сыпать дешёвыми комплиментами.
Произнеся это, Цзян Минчэнь только тогда сообразил, что в этом мире нет выражения дешёвые комплименты, и раз он так выразился, собеседник наверняка ничего не понял.
И действительно, взглянув на Му Вэнье, он заметил, что тот слегка замер, словно над чем-то раздумывая.
Цзян Минчэнь демонстративно кашлянул два раза и поправил себя: — Наставник имел в виду, что всегда найдется кто-то лучше тебя, ты просто еще не сталкивался с настоящим Путем Меча, поэтому и считаешь наставника великим. Как насчет того, чтобы по возвращении наставник лично сопроводил тебя на пик Небесного Меча?
Услышав это, Му Вэнье слегка удивился: — Но ученик слышал, что ваши отношения с истинным человеком Чжоу... вроде бы не самые лучшие?
Ох, да разве дело только в плохих отношениях с пиком Небесного Меча.
Мысленно Цзян Минчэнь подумал: отношения прежнего владельца тела с родным старшим сородичем и то были таковы, чего уж говорить о главах других пиков!
Вспомнив, что безопасность этого мира держится на плечах главного героя, и желая, чтобы перед вторжением демонов тот набрался побольше опыта, Цзян Минчэню оставалось лишь отправиться сглаживать углы и разгребать грехи прежнего хозяина тела.
— То всё было в прошлом. Истинный человек Чжоу обладает широкой душой и не станет мелочиться и сводить со мной счеты. Не переживай, это дело никому не помешает тебе учиться владеть мечом.
Он... готов ради меня улучшить отношения с другими людьми?
Услышав ответ Цзян Минчэня, Му Вэнье испытал сильное замешательство.
Столь откровенное проявление благосклонности было для него совершенно новым опытом.
Пока Му Вэнье пребывал в задумчивости, Цзян Минчэнь сменил тему: — Твой серебряный меч сломался, позже наставник подберет тебе другое артефактное оружие.
На сердце у Му Вэнье потеплело, и он тут же ответил: — Большое спасибо, учитель!
— Это то, что наставник должен сделать, тебе не стоит быть столь вежливым.
Глядя на послушного ученика, Цзян Минчэнь все больше презирал прежнего владельца тела.
Вскоре они обо всем договорились, и Цзян Минчэнь велел Му Вэнье отправляться пораньше отдыхать.
Однако Му Вэнье переживал из-за ранений Цзян Минчэня — в конце концов, то, что произошло ранее, выглядело поистине пугающе, и хотя сейчас Цзян Минчэнь казался здоровым и румяным, не было гарантии, что это не оставит скрытых последствий.
Поразмыслив немного, он достал свою нефритовую бутылочку с пилюлями и тихо произнес: — Учитель, это пилюля таинственного ранга. Ученик принял одну, и его тело уже в полном порядке, здесь осталось еще семь штук, а мне они без особой надобности, так что, может быть...
Цзян Минчэнь был готов расплакаться от умиления.
Какой же этот ребенок замечательный! Мало того, что послушный и разумный, так еще заботливый и благодарный, неудивительно, что он главный герой!
— Семь пилюль таинственного ранга — пустяки, оставь их себе. К тому же, почему это они тебе без надобности? В дальнейшем мне еще не раз придется давать тебе пилюли, и даже куда более ценные, неужели ты и тогда станешь отказываться от даров наставника?
Говоря это, Цзян Минчэнь не только не принял нефритовый флакон, но и достал из пространственного кольца еще несколько бутылочек с пилюлями, сгреб их все в один мешочек-хранилище и сунул Му Вэнье.
Густые ресницы Му Вэнье пару раз взмахнули, и пока он держал в охапке целую кучу вещей, вид у него был довольно забавный.
Лишь когда он рассеянно поблагодарил Цзян Минчэня и вернулся в свою комнату, до него дошло, что только что он вел себя немного по-детски глупо.
Оставшееся время все трое отдыхали каждый в своей комнате.
В конце концов, угнаться за стремительно мчащимся Белым Нефритовым Кораблем было не так-то просто.
Когда до места назначения оставалось меньше ста ли, им навстречу устремился золотой свет: — Не истинный человек Тан Ян из секты Тяньсюань ли находится внутри?
— Именно так!
Нань Хэн вышел из комнаты и встал на палубе.
Разглядев остановившуюся за бортом повозку, он тут же расплылся в улыбке: — Истинный человек Дин.
— Хорошо, что с истинным человеком Тан Яном всё в порядке.
Человек в повозке снова поинтересовался: — Не подскажете, как поживают те двое...
Нань Хэн с улыбкой ответил: — Они отделались легкими ранениями, ничего серьезного.
— Вот и славно. Истинный человек Тан Ян, можете следовать своими делами, а мне еще нужно встретить других товарищей по Дао, так что прошу меня извинить.
С этими словами несколько диких зверей потянули повозку за собой, и она удалилась.
Драгоценный корабль продолжил свой путь, и незадолго до прибытия к цели на палубе появился и Цзян Минчэнь.
Нань Хэн бросил на него взгляд и спросил: — Отдохнул?
— Угу, спасибо за пилюли, старший сородич.
То, что дал Нань Хэн, были не просто обычные пилюли таинственного ранга, а высококачественные духовные пилюли таинственного ранга, которые даже прежнему хозяину тела, алхимику, было не так-то просто изготовить. Цзян Минчэнь и сам варил пилюли, а потому прекрасно понимал ценность этого лекарства.
Нань Хэн равнодушно скользнул по нему взглядом, уголки его губ изогнулись в улыбке. Хотя он улыбался, у Цзян Минчэня от этого возникло какое-то тревожное предчувствие. Он уже подумал, что тот хочет поиздеваться над ним, но Нань Хэн, к его удивлению, ничего не сказал.
Как только Цзян Минчэнь решил, что ему просто мерещится, Нань Хэн, вполне предсказуемо, заговорил: — Это ведь не в подарок, я лишь временно одолжил их тебе. Когда сам сможешь варить такие, вернешь.
Цзян Минчэнь чуть не рассмеялся от злости на него: — Верну, верну, верну.
Косинув в сторону Цзян Минчэня и заметив его беспомощное выражение лица, Нань Хэн тайком приподнял уголки губ.
В этот раз Цзян Минчэнь отправился в путь исключительно из любопытства к испытательному съезду. К тому же, выступая в роли прицепа, следовавшего за главным героем, он вел себя самым естественным образом.
Нынешний съезд-испытание проводился сектой Сюаньгуан. Местом проведения была выбрана приграничная территория секты Сюаньгуан.
Судя по прошлому опыту, площадки для проведения подобных испытаний обычно имели огромную площадь, и на них было установлено множество телепортационных формаций для перемещения в различные резервные зоны.
Перед началом состязаний организаторы проводили жеребьевку, определяя дисциплины на текущий год, и весь этот процесс был полностью открытым и гласным, гарантируя абсолютную прозрачность.
После прибытия корабля прошло совсем немного времени, как их вышел встречать практик стадии Зарождения Души из секты Сюаньгуан.
В сопровождении нескольких адептов стадии Золотого Ядра этот человек крайне вежливо проводил Цзян Минчэня и остальных во временную резиденцию.
Впрочем, поскольку им хотелось осмотреться самим, Нань Хэн по прибытии вежливо отклонил предложения сопровождающих, взяв с собой лишь Цзян Минчэня и Му Вэнье, чтобы углубиться внутрь и воссоединиться с Бай Цюнъюй и остальными.
Правда, даже эта временная резиденция по своим масштабам вполне могла сойти за небольшой или средний город. И хотя там находились пока одни лишь практики, народу собралось изрядно.
В небе то и дело проносились разноцветные световые лучи, и, идя по улице, Цзян Минчэнь с удивлением обнаружил здесь даже адептов стадии Возведения Основы, которых привели посмотреть на мир.
Повсюду в городе патрулировали стражи в форменной одежде — почти сплошь практики стадии Золотого Ядра. Их уровень был не слишком высоким и не слишком низким, как раз достаточным, чтобы справиться с большинством непредвиденных ситуаций.
Только за дорогой Цзян Минчэнь встретил несколько десятков таких охранников, надо полагать, во время официальных соревнований секта Сюаньгуан выставит куда больше адептов.
— Какая и впрямь оживленная атмосфера, — не удержался от вздоха Цзян Минчэнь.
На данный момент они с Нань Хэном скрыли свои уровни культивации, притворяясь практиками стадии Зарождения Души, чтобы не привлекать лишнего внимания.
Но кто же знал, что во время прогулки кто-то неожиданно окликнет их сзади.
Обернувшись на голос, Цзян Минчэнь обнаружил, что это был тот самый мечник из секты Цзыян, с которым они случайно столкнулись по дороге.
А рядом с этим мечником стоял не кто иной, как Чжоу Ян, питавший к нему такую неприязнь?
На лице Чжоу Яна по-прежнему красовалось кислое выражение, словно кто-то был ему должен денег.
Впрочем, Цзян Минчэнь даже не удостоил его вниманием, вместе с Нань Хэном переводя взгляд на стоявшего рядом истинного человека Чэня.
— Два товарища по Дао, мы снова встретились, — первым завел вежливую беседу истинный человек Чэнь, глядя на Цзян Минчэня и Нань Хэна.
Когда они случайно встретились в прошлый раз, Нань Хэн не показывался, а сейчас, узнав представителей секты Цзыян, он с улыбкой поддержал разговор: — Истинный человек Чэнь, истинный человек Чжоу, судя по всему, вы оба близки к прорыву, примите мои поздравления.
Признаки прорыва в культивации были для практиков величайшей радостью. Услышав это, даже на лице Чжоу Яна промелькнула улыбка, и он последовал примеру старших, высказавшись с напускной скромностью.
Поскольку уровень культивации этих людей был весьма высок, а стояли они посреди оживленной улицы, это, естественно, привлекало внимание прохожих.
Цзян Минчэню показалось, что они слишком сильно бросаются в глаза, и он предложил: — Сейчас как раз время обеда, давайте найдем какое-нибудь место и поедим, заодно побеседуем?
К счастью, поблизости нашелся трактир, и стоило им войти внутрь, как к ним тут же подбел услужливый половой.
Бросив беглый взгляд, Цзян Минчэнь обнаружил, что мальчишки на побегушках и управляющий этого заведения находились на стадии Ци, а в меню значилось даже мясо чудовищ таинственного ранга.
Все эти признаки указывали на то, что трактир этот был отнюдь не простым.
— Слышал, по дороге вы столкнулись с демоническими практиками?
Как и предполагал Цзян Минчэнь, те окликнули их вовсе не просто так — у них имелись вопросы.
Нань Хэн заказал духовного мяса и кувшин духовного вина, кивнул и ответил: — Верно, повстречали трех демонических практиков стадии Закалки Души. Видимо, получили весточку и устроили засаду заранее.
Услышав это, истинный человек Чэнь нахмурился: — Знаете ли вы, что секта Тяньхай тоже подверглась нападению демонов? И не только они — пострадали даже некоторые бродячие практики, не принадлежащие ни к каким сектам.
— Прямо-таки и впрямь? — переспросил Цзян Минчэнь.
— Разумеется, правда. И что только у этих демоников на уме, неужели они хотят сорвать съезд-испытание?
В настоящее время с демоническими практиками сражались лишь две крупные секты — Тяньсюань и Тяньхай. Истинный человек Чэнь как раз случайно столкнулся с Цзян Минчэнем и остальными, поэтому и решил расспросить обо всем поподробнее.
Будучи мастерами меча, секта Цзыян составляла главную ударную силу в битвах с врагами. Если у демонов имелся какой-то иной умысел, они неизбежно ввязались бы в бой, так что узнать все подробности заранее было полезно во всех отношениях.
Рассказчиком событий выступал Нань Хэн.
Цзян Минчэнь просто сидел за столом, добросовестно исполняя роль любителя вкусной еды.
Му Вэнье неотступно следовал за Цзян Минчэнем. Вообще-то при таком стечении обстоятельств ему не положено было садиться за стол, но по слову Нань Хэна хозяева заведения специально раздобыли маленькую скамеечку, чтобы он мог пристроиться сбоку.
Усевшись, Му Вэнье тоже не сидел без дела — он всё время сидел с опущенной головой, очищая мясо для Цзян Минчэня.
Мясо это обладало потрясающим вкусом и было преисполнено духовной энергии, вот только есть его оказалось хлопотно — оно чем-то напоминало крабовые ножки.
Однако Цзян Минчэню как назло нравилась именно такая еда, правда, из соображений приличия он не мог наедаться до отвала на людях, поэтому ел довольно сдержанно.
И надо же было Му Вэнье это заметить.
Сначала Цзян Минчэнь думал, что раз тот сидит и тихонько чистит мясо, то у них просто совпали вкусы.
Лишь когда Му Вэнье аккуратно пододвинул к нему небольшую пиалочку с чистейшими кусочками белого мяса, до него дошло: оказывается, Му Вэнье чистил его специально для него!
Цзян Минчэнь на мгновение засомневался, собираясь предложить тому поесть самому. Но кто бы мог подумать, что, закончив с этим мясом, Му Вэнье принялся за мясо чудовища совершенно другого вида.
Во-первых, опасаясь, что парню непривычна такая еда, а во-вторых, не желая отвечать отказом на чужую заботу, Цзян Минчэнь обмакнул мясо в соус и принялся за угощение.
Подумав, что он, будучи наставником, не может просто так пользоваться плодами труда ученика, Цзян Минчэнь припомнил, какие блюда выбирал Му Вэнье, быстренько смешал для него соус по собственному рецепту, который казался ему вкусным, и пододвинул мисочку Му Вэнье, жестом предлагая тому оценить новый способ трапезы.
Му Вэнье замер на секунду, вероятно, не ожидав от Цзян Минчэня такой реакции.
Тем не менее, мгновение спустя он все же попробовал взять кусочек мяса, обмакнул его в специально приготовленный Цзян Минчэнем соус, отправил в рот и стал медленно пережевывать, после чего его глаза ярко засияли.
Очевидно, этот соус пришелся Му Вэнье по вкусу.
Чжоу Ян, сидевший на другом конце широкого стола, наблюдал за «трогательными» взаимоотношениями учителя и ученика, испытывая целую бурю смешанных чувств.
В конце концов, стоило ему взглянуть на Му Вэнье, как он невольно вспоминал собственного старшего сородича.
Придя в себя, он как раз услышал о том, как Цзян Минчэнь зарубил демона Туна, отчего его сердце охватил еще больший шок.
Цзян Минчэнь совершенно не обращал внимания на Чжоу Яна. Ему просто казалось, что разговор никак не может свернуться к сути, и он не удержался от реплики: — Такие странные маневры демоников... возможно, в Пучине Демонов что-то произошло. И к тому же... разве от Десяти Направлений Врат уже давным-давно не поступало никаких вестей?
Он помнил, что Пучина Демонов кишела всевозможными ядовитыми тварями и удушливыми миазмами, там водились даже неведомые звери и бушевали «глубинные хаотичные течения», способные поглотить всё живое.
Когда он читал новеллу, то думал, что вторжение начнется именно оттуда, но в итоге до самого финала с этим местом не возникло никаких проблем.
Что же до Десяти Направлений Врат, то они были окутаны еще большей таинственностью.
Те существовали еще со времен разделения двух миров, а ныне располагались на стыке Пучины Демонов и мира бессмертных.
Эта секта балансировала на грань добра и зла и почти не вмешивалась в мирские дела, лишь изредка выслеживая и уничтожая бесчинствующих демонических практиков. Поэтому большинство людей охотно причисляли ее к праведным сектам.
Вот только за последние сто лет эта секта словно растворилась в воздухе...
Цзян Минчэнь подозревал: а не связаны ли между собой исчезновение Десяти Направлений Врат, шевеления демоников и грядущее вторжение клана демонов?
Однако сейчас это были лишь догадки, и без железных доказательств он не стал бы просто так болтать об этом с Нань Хэном, особенно при посторонних.
Его нынешний статус представлял секту Тяньсюань, и он прекрасно понимал истину: беда приходит через рот.
Его слова заставили всех умолкнуть, пока истинный человек Чэнь первым не нарушил тишину:
— Товарищ по Дао Цзян отчасти прав. Хотя секта Десяти Направлений Врат и практикует демонические искусства, они охраняют Пучину Демонов, не позволяя бесчинствующим демоникам вырываться наружу. Но на сей раз наружу выбрались и демон Тун, и старый предок демон Пань, боюсь, дело в том...
Сейчас как раз разворачивался съезд-испытание, и все изначально были полны воодушевления, но кто же знал, что по дороге они столкнутся с докучливыми демониками — любой на их месте почувствовал бы тревогу и беспокойство.
Вернувшись в свою резиденцию и воссоединившись с Бай Цюнъюй, Цзян Минчэнь и остальные узнали, что ситуация оказалась куда серьезнее, чем они предполагали.
Мало того, что мелкие секты понесли тяжелые потери, даже такие влиятельные и могущественные объединения, как секта Тяньхай, лишились одного практика стадии Закалки Души и трех адептов стадии Золотого Ядра.
Услышав эти новости, Нань Хэн хоть и сохранил внешнее спокойствие, но в душе испытал остаточный страх.
Если бы не выдающееся выступление Цзян Минчэня на сей раз, вряд ли им удалось бы избежать беды.
Когда он перевел взгляд на Цзян Минчэня, то обнаружил, что тот вовсе не слушает, а напряженно всматривается куда-то вдаль, словно заметив знакомого человека.
— Младший сородич, куда ты смотришь? — спросил Нань Хэн.
— Ничего.
Цзян Минчэнь пришел в себя и покачал головой, глядя на Нань Хэна.
Нань Хэн не стал допытываться и лишь участливо произнес: — Послезавтра день жеребьевки. Ты ранен, и хотя тебе уже дали лекарство, все равно нужно как следует отдохнуть.
Подобная забота разительно отличалась от воспоминаний прежнего владельца тела о Нань Хэне.
Только когда Цзян Минчэнь вместе с Му Вэнье вернулся в свою комнату, до него внезапно дошло: когда же это отношение Нань Хэна к нему стало таким хорошим?
Если подумать, кажется, это началось после того, как он «явился с повинной» на Пик Правосудия.
Культивация Нань Хэна была глубока, к тому же он являлся старшим сородичем прежнего владельца тела, и Цзян Минчэнь вечно боялся выдать себя. Но после стольких дней совместного общения эти опасения постепенно сошли на нет.
Теперь же, вспоминая об этом детально, он понимал, что их общение действительно выглядело несколько странным, хотя объяснить это было сложно — скорее, просто на уровне ощущений.
Поразмыслив еще немного, Цзян Минчэнь решил, что вместо того, чтобы тревожиться о подобных эфемерных вещах, лучше плыть по течению и сначала разобраться с тем, что происходит перед глазами.
В настоящее время все секты, участвовавшие в испытательном съезде, в зависимости от ранга и численности делегаций, были размещены в деревянных теремах разного уровня.
Такие терема насчитывали от двух до четырех этажей и являлись трансформируемыми артефактами. Они обладали определенными защитными механизмами и в критический момент могли мгновенно перемещаться, образуя формацию Багуа для отражения внешних врагов.
Подобный размах, разумеется, являлся одним из способов демонстрации силы организаторов.
Сейчас Цзян Минчэнь жил в комнате на третьем этаже трехэтажного деревянного терема, и хотя он заметил, что столы, стулья и табуреты в комнате были сделаны из духовной древесины, особого интереса к ним у него не было.
Он все еще думал о том, что произошло ранее.
Те люди, на которых он только что пристально смотрел, были поистине странными. Ни он сам, ни прежний владелец тела никогда в жизни не встречали эту группу лиц, так почему же они показались ему столь знакомыми?
В этот раздался стук в дверь.
Кто мог прийти к нему в такой час? Неужели Му Вэнье?
Цзян Минчэню даже не пришлось открывать дверь вручную — стоило ему поманить пальцем, как створки сами распахнулись.
На пороге стоял вовсе не Му Вэнье, а адепт секты Сюаньгуан, судя по всему, уровня Золотого Ядра, обладавший весьма смазливой внешностью.
— Приветствую истинного человека Цин Яна, — с уважением поприветствовал его пришедший.
Оказалось, посторонний?
Цзян Минчэнь поднялся, направился к выходу и спросил: — В чем дело?
— Глава секты услышал, что истинный человек подвергся нападению и получил легкие ранения, поэтому специально приказал ученику передать вам флакон целебных пилюль и один синий ледяной духовный фрукт.
Только тут Цзян Минчэнь заметил, что в руках парень держит белоснежный фарфоровый флакончик и аккуратную квадратную деревянную шкатулку.
Не слишком ли секта Сюаньгуан вежлива?
Цзян Минчэнь немного помолчал, собираясь вежливо отказаться.
Однако пришедший тут же произнес: — Истинному человеку Тан Яну ученик это уже доставил.
Цзян Минчэнь сразу понял: с этими двумя вещами всё в порядке, раз Нань Хэн позволил их принять.
Может, секта Сюаньгуан и впрямь настолько гостеприимна?
http://bllate.org/book/23441/2525185
Готово:
