Трайн, которого только что уничтожил удар меча, не обратил на это внимания. Не обратил он внимания и на Фислана, который, оправившись от ужаса, смотрел на него сложным взглядом. Все мысли Трайна теперь занимал Кассио.
Его сердце колотилось с небывалой силой. Он не мог отвести глаз от этого холодного и святого существа. Трайн пребывал в смятении: неужели герой — тоже человек? Могут ли люди быть настолько ослепительно чистыми? Как бы он ни пытался спорить с реальностью, она оставалась непоколебимой.
Трайн когда-то начал убивать из-за своего непонимания человеческой природы, а затем, отчаявшись от невыносимого одиночества, стал Королем демонов. И вот, когда он уже начал наслаждаться своей врожденной исключительностью, появился тот, кто приковал к себе всё его внимание.
— Отец мой! Ты и вправду любишь меня.
Стоило ему увидеть эту воинственную фигуру, как счастье разлилось по всему телу. У него даже не возникло желания сопротивляться — он хотел лишь безмолвно смотреть на него. Будь то клинок, пронзающий грудь, или очищающее пламя священного света — он был готов принять всё, что бы тот ни даровал.
Герой был для Короля демонов сродни яду. Трайн, только что взошедший на этот трон, был не в силах противостоять проклятию, которое несло с собой его новое положение. История раз за разом доказывала: добро всегда побеждает, тьма неизбежно будет поглощена светом, а зло — повержено справедливостью.
Король демонов гибнет от меча героя…
Этот неотвратимый факт, не оставлявший места для надежды, словно промыл мозги новорожденному Королю демонов. Тонкая связь между героем и злодеем, полная двусмысленных чувств — не то вражды, не то дружбы, — заполнила иссохшее сердце Трайна. Его глаза не могли оторваться от золотых волос героя, он жаждал встретиться с этим лазурным взглядом. Его руки и сердце одновременно тянулись к сильному телу героя, но в то же время трепетали от его ледяной отстраненности.
Когда тому, кто уже махнул рукой на этот мир, даруют нечто самое ценное, оно неизбежно становится его целым миром.
Габриэль без труда распознал внутреннее состояние Трайна. Это было похоже на то, как иссохшая за долгие годы земля внезапно впитывает живительную влагу, отдаваясь этому процессу с безумным упоением. У ангела даже не возникло желания предупредить Кассио. Разве не так лучше? Жертву, которая не сопротивляется, гораздо проще устранить.
Благодаря молчанию ангела Кассио, ни секунды не колеблясь, вонзил острие святого меча в грудь Короля демонов. Даже перед лицом смерти странное, двоящееся лицо Трайна не сводило с него глаз, а в его взгляде читалась такая сосредоточенность, что легко было принять её за глубокую привязанность.
Под этим взглядом Кассио вспомнил вопрос Габриэля, заданный ему в прошлом мире, еще до того, как он покинул дворец Асиселя:
— Тебе не жаль убивать Короля демонов, чья душа едина с твоей?
— …
— Помни, твоя душа полна грехов.
— Уничтожить мою душу — значит уничтожить грех?
— Твоя душа сбила с пути судьбы бесчисленных миров. История перестала быть летописью истины, великие люди, чьи имена должны были сиять в веках, исчезли в хаосе искаженного порядка, а народы, которым было суждено процветать, превратились в пыль. Твой грех — это разрушение бесчисленных судеб. Его нельзя простить, его нельзя смыть.
Холодность ангела лишь констатировала факт, который уже невозможно изменить. А раз ничего нельзя изменить, то и чувства теряют всякий смысл.
Убивать самого себя снова и снова…
Кассио перевел взгляд на Трайна, который принял удар, даже не пытаясь защититься, как вдруг перед ним возникло другое тело. Среди удивленных и дрожащих возгласов Кассио и Трайна Фислан, едва шевеля губами, с улыбкой повалился на землю. На полпути его подхватил Трайн, прижав к себе.
— Фислан… ты…
— Не удивляйся так, брат мой… кх-кх…
Фислан попытался улыбнуться, но Кассио не дал ему шанса на долгие разговоры. Он безжалостно выдернул святой меч из его тела и снова замахнулся на Трайна.
— Постой! Кассио, ты ведь должен убить Короля демонов? Тогда убей меня! Убей меня вместо него!
Видя, что Кассио, совершенно не обращая на него внимания, собирается нанести удар, Фислан закричал в панике, срываясь на визг.
Этот истерический крик заставил Кассио остановиться. Златокудрый герой нахмурился, глядя на Фислана, чья грудь заливалась кровью, а дыхание становилось всё тяжелее. Его святой меч все еще излучал ледяную ауру убийства, а окружающий его свет сдерживал всех демонов, пытавшихся напасть исподтишка.
— Ты знал? — спросил он.
Фислан хотел усмехнуться, но это движение отозвалось острой болью в ране. Ему пришлось сменить смех на прерывистое дыхание и с трудом начать объяснение:
— С самого детства я видел этих тварей. — Он бросил взгляд на темную сущность, зависшую неподалеку, и снова перевел глаза на героя. Его серые глаза были полны нечеловеческой усталости. — Это был мой секрет, который я хранил годами. Сначала я думал, что это болезнь глаз, потом — психическое расстройство, но на самом деле я знал, что это не так.
Услышав, что Фислан с детства видел демонов, Трайн непроизвольно сжал рукав брата. Он почувствовал, что всё, во что он верил с самого детства, сейчас рушится.
— Они пожирают людей, убивают, искушают тех, в чьей душе есть хоть малейшая трещина. Я видел, как они поглотили душу маленькой девочки, заняли её место, а затем заставили её отца убить её, чтобы породить еще больше греха. — Фислан пошевелил пальцами, отгоняя бездумного демона, подползшего к его руке. — Я понял: демоны не могут существовать без греха. Чем больше зла они сеют, тем больше у них пищи.
Фислан улыбнулся. Кровь из раны на груди уже почти перестала течь, но было ясно, что он обречен. Он просто держался из последних сил, пытаясь спасти брата.
— На самом деле, в управлении демонами я был куда талантливее брата. Еще ребенком я мог подчинять их себе, заставляя грызть друг друга, чтобы порождать еще более сильных тварей. Тогда я инстинктивно чувствовал, что это мой дар и что мне суждено идти рука об руку со злом. Но, глядя на брата, я отказался от этого пути, потому что он был слишком добр.
— Нет! Фислан, я…
— Не говори ничего, — Фислан пристально посмотрел на брата и мягко прервал его попытку оправдаться. — Просто слушай.
Кассио почти равнодушно наблюдал за этой сценой братской любви. Хотя ему было неприятно, это неудобство можно было стерпеть ради истины.
Фислан облизал холодные губы и продолжил:
— Эти демоны, казалось, почувствовали мой отказ и переключились на брата. Они с рождения умеют играть на негативных эмоциях людей. Они заставили тех, кого контролировали, попытаться сжечь брата. Это был первый раз, когда я убил человека. Ощущение теплой крови на руках было невыносимым…
Он закрыл глаза, чтобы перевести дух, а затем снова открыл их:
— За первым разом последовал второй. Я убил бесчисленное множество людей, покушавшихся на брата. А потом моя брезгливость к греху стала настолько сильной, что я пошел в ФБР. В офисе я не мог убивать, но, к счастью, брат стал священником, и желающих навредить ему почти не осталось.
— Значит… всё это время ты защищал меня? Те друзья и знакомые, которые внезапно исчезали… их убил ты, а не… не демоны?
Трайн был в смятении. Он сделал паузу, чтобы перевести дыхание, и тихо спросил:
— Это правда?
Фислан, встретив недоверчивый взгляд брата, ответил:
— Я же сказал, брат, в таланте ко греху ты мне и в подметки не годишься.
Дождь за стенами церкви давно стих, хотя тяжелые тучи по-прежнему застилали небо. К счастью, ночной мрак не стал еще более пугающим из-за ливня. В помещении воцарилась жуткая тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием да едва слышным треском свечей.
Кассио посмотрел на двух братьев и, убедившись, что Фислан не лжет, спросил:
— Тогда кто из вас Потрошитель?
Трайн промолчал, но Фислан ответил:
— Может быть, я. Может быть, Трайн. В любом случае, мы оба обречены стать воплощением греха. Имеет ли значение, кто именно это делает?
— Мне нужно знать, кто из вас Король демонов, — сказал Кассио. Когда его взгляд упал на Трайна, Фислан засуетился, пытаясь приподняться из объятий брата.
Кассио взмахнул святым мечом и повторил:
— Мне нужно знать, кто Король демонов. Такова моя задача.
Рана, которую он нанес, была глубокой, но, будучи священным светом против демонов, для человеческого тела она не была смертельной, а даже в некоторой степени исцеляла. Однако то, что Фислан продержался так долго, поразило Кассио.
Фислан сказал:
— Я понимаю. Герой побеждает Короля демонов, спасая мир. Значит, ты должен убить меня. По сравнению с моим глупым братом, я, обладающий величайшим талантом к преступлениям, являюсь для этого мира куда большей угрозой.
Когда взгляд Кассио переместился на Фислана, тот улыбнулся с уверенностью человека, решившего, что герой убьет его, но пощадит брата.
У Трайна возникло плохое предчувствие, как только Кассио перевел взгляд. И через секунду оно сбылось: слова Фислана словно толкали его самого в бездну.
— Нет! Король демонов — это я! Мой нынешний облик — лучшее тому доказательство! Ты, Фислан, всего лишь грязный человек, у тебя нет права говорить с героем!
Незаметно для себя Кассио превратился в злодея. Эти двое братьев, примирившихся перед лицом опасности, были идеальными трагическими героями — если бы это был сценарий фильма, он бы выжал слезы у миллионов. Но это была реальность.
— Убью обоих.
— Что…
Холодное лицо Кассио отразилось в лезвии святого меча. Фислан оцепенело смотрел на обезглавленное тело Трайна. Все произошло в одно мгновение. Когда шок прошел, он с дрожащими губами пополз к отлетевшей голове и зарыдал.
— Брат!!!
Клинок блеснул в лунном свете. Кассио тихо рассмеялся, в его глазах промелькнуло что-то странное.
— Я сказал, что хочу знать, кто Король демонов. И твой брат был прав в одном: его облик уже не вернется к человеческому.
— Дьявол… — прошептал Фислан, обнимая голову Трайна. Кассио не расслышал первой фразы, но когда он приподнял бровь, Фислан поднял голову, и в его серых глазах закипела ненависть: — Ты — дьявол! Ты и есть настоящий демон!
Кассио кивнул:
— Я не против, если меня называют демоном. Но я хочу знать: что именно ты скрываешь?
Услышав это, Фислан одарил его жуткой улыбкой. Он хрипло засмеялся, словно дырявые кузнечные мехи:
— Хочешь знать? Тогда я никогда тебе этого не скажу.
— Проклятый герой, значит? — Кассио, вертя в руках святой меч, сидел на крыше и смотрел на полную луну. Проклятие, брошенное Фисланом при расставании, всё же задело его.
Фислан, обнимая тело любимого брата, хрипло проклинал его:
— Ты обречен погибнуть от рук самого близкого человека. Ты обречен на вечное одиночество. Ты обречен остаться ни с чем, проклятый герой!
— Слишком банальное проклятие. — Он закрыл глаза, лежа на краю крыши и ощущая холодный ночной ветер.
Лужа рядом с ним медленно превратилась в красавицу. Габриэль, поправляя золотистые волосы, мягко спросила:
— Ты не хочешь узнать правду?
Кассио помолчал, даже не открывая глаз, и ответил:
— Не хочу.
Одного этого слова хватило, чтобы перекрыть все аргументы Габриэля. Нежный ангел не умел злиться, но, не добившись своего, она растворилась в воде и исчезла.
Когда ангел ушла, Кассио открыл глаза. В них сквозила ледяная пустота, и он холодно усмехнулся:
— Надо же, и Король демонов, и герой — это одна и та же душа. И как же тогда отличить настолько грешную душу?
Тот, кто мог бы ответить на его вопрос, уже ушел. Ответа не было, но Кассио это не заботило. Он просто закрыл глаза и погрузился в отдых.
Выполнив свою миссию, на следующий день Кассио был унесен пространственным потоком из этого мира. После его исчезновения один из агентов ФБР подал в отставку, а на следующий день во французское отделение полиции прислали матку молодой девушки.
— Могу себе представить ярость французской полиции.
Фислан сидел в первом ряду собора Сент-Бернар, нежно поглаживая Библию. Его выражение лица было невероятно мягким. Он говорил сам с собой, и в его улыбке было столько тепла, что можно было забыть о том, что он остался совсем один.
Серые волосы, серые глаза — таким был новый настоятель собора. Фислан стоял в храме, воплощая собой образ человека, который одновременно чтит Бога и презирает справедливость. Тени и свет делили его пополам: наполовину ангел, наполовину демон. Его врожденная греховность искажалась, создавая противоречивый образ.
Он безумно смеялся под небом, по которому летали голуби. Святой, переставший скрываться, открыл путь демонам для их греховного пира. Люди за стенами храма даже не догадывались, какая волна зла вот-вот на них обрушится; они по-прежнему были погружены в свои мелкие грехи…
Серийный убийца по прозвищу Потрошитель, после того как несколько раз бросил вызов французской полиции и совершил пять жестоких преступлений, стал легендой. Он исчез, словно растворился в воздухе, оставив после себя неразрешимую загадку: кто же он на самом деле?
Джек Потрошитель стал легендарным серийным убийцей, объектом поклонения для бесчисленных фанатов. Он стал эталоном преступного мира, побуждая обычных людей идти на грех и поднимать нож на агнцев Божьих.
http://bllate.org/book/23426/2523534
Готово:
