Когда копыта коней застучали по размытой горной тропе, Шэнь Ичэнь в третий раз натянул поводья.
Дождь еще не начался, но воздух стал настолько тяжелым от влаги, что его, казалось, можно было выжать. Вдали, в стороне деревни Уинь, клубился серый туман, словно размытое чернильное пятно. Он соскочил с коня, и его взгляд упал на пучок пожухлой травы у обочины — в грязи застряли три полных зерна духовного риса. На их оболочках слабо мерцало заклинание очищения, часто используемое адептами Сюаньмэнь, но стоило коснуться их пальцем, как он ощутил едва уловимый след демонической ауры.
Это не была свирепая энергия, присущая сильным демонам. Напротив, она мягко, словно прогретая на солнце вата, окутывала зерна, не повредив даже травинки.
— Молодой господин, этот духовный рис... — Линь Янь тоже спешился и, заметив мерцание на зернах, нахмурился. — Это же сухой паек наших учеников, как он оказался здесь? Да еще и с демонической аурой?
А-Цин и А-Сун, следовавшие за ними, тоже подошли ближе. Юный А-Цин потянулся, чтобы поднять зерна, но Шэнь Ичэнь остановил его взмахом руки:
— Не трогай. В демонической ауре смешан порошок связывания духов. — Он сосредоточил частицу духовной силы на кончиках пальцев и слегка провел над поверхностью зерен. В воздух тут же поднялась мелкая белая пыль. — Он нужен для удержания духовной энергии. Он не причиняет вреда человеку, но позволяет демонической ауре прилипнуть к предмету. Похоже на метку, оставленную намеренно.
А-Сун коснулся рукояти меча, его голос стал тяжелее:
— Неужели это обронили те пропавшие заклинатели, о которых говорил посланник Цинь? Но если они смогли сбежать, почему не вернулись в Сюаньмэнь, чтобы доложить, а вместо этого разбросали рис по дороге?
Шэнь Ичэнь промолчал, осторожно убирая зерна в парчовый мешочек. Солнечный свет пробился сквозь облака, упав на зерна мелкими бликами. Он внезапно вспомнил черное перо на подоконнике, которое нашел вчера ночью. Сок травы забвения у основания пера и этот порошок связывания духов имели до странности похожий запах.
— Продолжаем путь. До деревни Уинь осталась половина часа пути, — он вскочил в седло и обвел взглядом лес. В колышущихся ветвях словно мелькнула чья-то тень, но стоило всмотреться, как остался лишь шорох листвы на ветру.
Не успели они пройти и нескольких шагов, как небо внезапно потемнело. Крупные капли дождя без предупреждения обрушились на спины лошадей, поднимая фонтаны грязи. Линь Янь посмотрел на небо и поспешно воскликнул:
— Молодой господин, впереди, кажется, есть полуразрушенный храм! Нужно укрыться, иначе горная дорога станет слишком скользкой!
Шэнь Ичэнь посмотрел в указанном направлении. В пелене дождя и правда виднелся ветхий храм. Половина крыши обвалилась, обнажив почерневшие балки, но укрытие было вполне сносным. Четверо путников погнали коней вперед. У входа Шэнь Ичэнь первым вытащил кинжал — лезвие, закаленное в росе очищения сердца, холодно блестело в дожде, временно отгоняя демоническую ауру низкого уровня.
Он толкнул дверь. Раздался резкий скрип петель, и с крыши посыпалась пыль вперемешку с дождем. Едва образовалась щель, как наружу вырвался густой аромат вина, смешанный с запахом жареной курицы, перебивая сырость и затхлость храма. Даже урчание в животе А-Цина стало отчетливо слышным.
— Кто здесь? — А-Сун крепче сжал рукоять меча, повысив голос. — В такой глуши, кто может пить вино в заброшенном храме?
Шэнь Ичэнь знаком велел ему молчать и первым шагнул внутрь. В храме было темно, лишь перед алтарем горела единственная белая свеча. Тусклый свет дрожал, освещая фигуру, сидевшую на полу со скрещенными ногами. Человек был одет в выстиранную добела грубую рубаху, рукава закатаны до локтей, открывая жилистые запястья. В руке он держал винный бурдюк и, запрокинув голову, пил; вино стекало по подбородку, оставляя темные пятна на одежде.
У его ног лежала золотистая жареная курица, с которой все еще капал жир, а рядом — медное зеркало размером с ладонь. Зеркало излучало бледно-голубое свечение, отражая завесу дождя за дверью, и на нем были отчетливо видны частицы демонической ауры, прилипшие к каплям воды.
— Бродячий заклинатель? — А-Цин вошел следом и, окинув взглядом одежду незнакомца, насмешливо хмыкнул. — Пьет и ест в такое время? Неужели он не знает, что в деревне Уинь свирепствуют демоны? И осмелился прийти сюда, чтобы поохотиться на нечисть?
Человек, пивший вино, замер и медленно опустил бурдюк. Свет свечи упал на его лицо — высокие скулы, четкая линия челюсти, в глазах блуждала ленивая усмешка. Он даже не посмотрел на А-Цина, а перевел взгляд на Шэнь Ичэня:
— Ученики Сюаньмэнь всегда такие невоспитанные?
А-Цин покраснел и хотел было возразить, но Шэнь Ичэнь остановил его жестом. Его взгляд был прикован к медленному зеркалу — на его краю было выгравировано слово Разрушение заблуждений. Это было Зеркало разрушения заблуждений, способное показать истинный облик демона. Обычный бродячий заклинатель не смог бы его достать, не говоря уже о том, чтобы небрежно бросить под ноги.
— Кто вы, господин? — Шэнь Ичэнь сложил руки в приветственном жесте, его голос звучал спокойно. — Мы — ученики павильона Лингуан, направляемся в деревню Уинь, чтобы разобраться с демонической угрозой. Просим прощения, что потревожили вас, нам нужно лишь переждать дождь.
Незнакомец приподнял бровь и постучал пальцем по зеркалу. Оно качнулось, отразив кинжал на поясе Шэнь Ичэня и выглядывающий из мешочка кусочек зерна.
— Ученики павильона Лингуан? — он усмехнулся, и в его голосе, пропитанном вином, послышалась пугающая ясность. — Тогда вам стоит хорошенько подумать: собираетесь вы уничтожить демонов или тех, кто стоит у вас на пути?
После этих слов атмосфера в храме мгновенно похолодела. Рука А-Суна побелела от напряжения на рукояти меча, Линь Янь незаметно придвинулся к Шэнь Ичэню, в его глазах читалась настороженность. Шэнь Ичэнь не шелохнулся, пристально глядя в глаза незнакомцу. В свете свечи те сияли пугающим блеском, в них не было ни тени шутки — напротив, они казались холодными, как лед, отчего на душе становилось тяжело.
Он внезапно вспомнил про свиток о духовных жилах, обеспокоенный взгляд Третьего старейшины и то секретное письмо с печатью в виде волчьей головы. Слова этого человека словно попали в самую точку его собственных сомнений.
— Что вы имеете в виду? — Шэнь Ичэнь сделал шаг вперед, оказавшись всего в двух шагах от него. Он отчетливо почувствовал запах вина и едва уловимое дыхание духовных жил. — С демонической угрозой в деревне Уинь что-то не так?
Незнакомец взял жареную курицу, оторвал ножку и, не торопясь, начал жевать, не сводя глаз с парчового мешочка Шэнь Ичэня:
— Молодой господин Лингуан лично приехал в такую глухую деревушку... Неужели вы и правда поверили в сказки о трех пропавших заклинателях? — он поднял взгляд, встречаясь с глазами Шэнь Ичэня. — Вы здесь ради охоты на демонов или ради духовных жил в горах за деревней?
При словах о духовных жилах пальцы Шэнь Ичэня невольно сжались. О том, что в горах за деревней Уинь есть духовная жила, знали только члены совета старейшин павильона Лингуан, даже обычные ученики были не в курсе. Откуда этот человек мог об этом знать?
Он внезапно вспомнил, как перед смертью мать сжимала его ладонь и шептала: В южных предгорьях сокрыт дух, спрятанный в тумане. Тогда он был слишком мал и не понял смысла, но теперь... могла ли она говорить именно об этой жиле?
— Откуда вы знаете о духовной жиле? — голос Шэнь Ичэня стал глуше, рука незаметно легла на кинжал. — Кто вы такой?
Человек доел мясо, вытер руки и снова взял бурдюк, но пить не стал. Он просто смотрел на Шэнь Ичэня и улыбался:
— Кто я — неважно. Важно то, что если вы пойдете дальше, то будете не демонов уничтожать, а собственную жизнь отдавать. — Он указал на зеркало, где в сером тумане деревни Уинь едва проступали вспыхивающие черные руны. — Демоническая аура в этой деревне создана массивом Призыва духов. Он специально заманивает заклинателей, обладающих духовными жилами. А ваши духовные жилы — лучшая жертва.
Слово жертва вонзилось в сердце Шэнь Ичэня, словно игла. Он вспомнил, как вчера ночью внутри него странно затрепетала духовная сила, вспомнил кровавые символы на свитке и черный сверток в карете посланника Цинь. Оказалось, что эта поездка с самого начала была ловушкой, и уничтожить собирались вовсе не демонов, а его самого.
Дождь продолжал заливать храм, ветер задувал свечу, то разгораясь, то почти угасая. Линь Янь, А-Цин и А-Сун побледнели. А-Цин открыл рот, собираясь что-то сказать, но взгляд Шэнь Ичэня остановил его.
Шэнь Ичэнь посмотрел на человека перед собой и внезапно улыбнулся — не привычной холодной улыбкой, а с долей самоиронии:
— Раз уж вы знаете так много и специально ждали меня здесь, то вряд ли только для того, чтобы рассказать мне это. — Он помолчал, глядя на винный бурдюк в руках собеседника. — У вас есть условия? Говорите прямо.
Незнакомец, похоже, не ожидал такой прямоты. Он на мгновение замер, а затем рассмеялся, вращая бурдюк в руке:
— Молодой господин Лингуан и впрямь решителен. — Он поднялся, и в свете свечи стало видно, что он немного выше Шэнь Ичэня. — Мне нужно, чтобы вы помогли мне найти человека. Старушку из деревни Уинь по фамилии Су. Найдите её, и я расскажу вам, как разрушить массив Призыва духов, а заодно помогу вычислить того, кто стоит за всем этим.
— Бабушка Су? — сердце Шэнь Ичэня екнуло. Он вспомнил, как в прошлом году, спускаясь с горы, встретил у входа в деревню старушку, которая угостила его горячим чаем. У неё были седые виски, а в руках она всегда держала платок с вышитыми цветами османтуса. — Что с ней случилось?
— Она единственная, кто знает, как снять заклятие Похищения духовных жил, — голос незнакомца стал серьезнее, улыбка исчезла из его глаз. — А еще она... моя мать.
Дождь не прекращался. Свет свечи в храме дрожал, освещая их фигуры. Шэнь Ичэнь, глядя в серьезные глаза собеседника, вдруг вспомнил смятый клочок бумаги в рукаве: Завтра в путь, не бери с собой элитных учеников, и то черное перо, пропитанное соком травы забвения.
Неужели это он подбросил записку прошлой ночью?
— Хорошо, — Шэнь Ичэнь кивнул и протянул руку. — Я помогу вам найти бабушку Су. Но вы должны поклясться, что все сказанное вами — правда.
Человек посмотрел на протянутую руку, замер, а затем крепко её пожал. Его ладонь была теплой, с легким запахом вина, но очень сильной.
— Меня зовут Се Чжаоянь, — сказал он, и в его глазах снова заиграла улыбка. — Не волнуйся, я никогда не обманываю тех, с кем сотрудничаю.
Линь Янь, А-Цин и А-Сун, наблюдая за ними, застыли в изумлении. Дверь храма была открыта, ветер врывался внутрь, принося демоническую ауру из далекой деревни, но атмосфера в храме, казалось, изменилась.
Шэнь Ичэнь отнял руку, чувствуя, как на кончиках пальцев все еще сохраняется тепло Се Чжаояня. Он посмотрел на дождь за дверью и вдруг понял, что эта поездка в деревню Уинь будет куда сложнее, чем он мог себе представить.
— Дождь, кажется, стихает, — Се Чжаоянь спрятал зеркало за пазуху и подхватил бурдюк. — Пойдемте. Если опоздаем, бабушку Су могут опутать демонические нити массива Призыва духов.
Шэнь Ичэнь кивнул и повернулся к своим спутникам:
— Подготовьте коней, не отставайте.
Четверо последовали за Се Чжаоянем, выходя из храма. Дождь и правда превратился в мелкую морось. Се Чжаоянь шел впереди легким шагом, словно эта горная тропа была ему хорошо знакома. Шэнь Ичэнь, идя рядом, отчетливо ощущал исходящий от него аромат вина и едва уловимое дыхание духовных жил — поразительно похожее на его собственное.
— Ваша мать... тоже была ученицей Сюаньмэнь? — не удержавшись, спросил Шэнь Ичэнь.
Се Чжаоянь оглянулся на него, в его взгляде читалась сложная гамма чувств:
— Когда-то была, а потом её изгнали из Сюаньмэнь. — Он помолчал, и его голос стал тише. — Потому что она знала, как разрушить заклятие Похищения духовных жил.
Сердце Шэнь Ичэня упало. Сто лет назад зловещие культы использовали это заклятие, чтобы калечить людей. Если ученик Сюаньмэнь знал способ его разрушения, его должны были защищать, почему же её изгнали?
Он хотел спросить еще, но Се Чжаоянь внезапно остановился и указал на серый туман впереди:
— Пришли.
Очертания деревни Уинь проступили сквозь пелену дождя. Старая софора у входа покосилась, каменная скамья под ней пустовала, даже лавка, обычно самая оживленная, была закрыта. В деревне стояла пугающая тишина.
Се Чжаоянь достал зеркало. Его поверхность ярко вспыхнула, отражая происходящее в деревне: под карнизами каждого дома были наклеены крошечные черные руны. Именно из них сочилась демоническая аура, собираясь в серое облако, нависшее над деревней.
— Это внешние руны массива Призыва духов, — голос Се Чжаояня стал тяжелым. — Деревенских жителей, вероятно, уже переправили в другое место, работает только массив. — Он посмотрел на Шэнь Ичэня. — Внутри ничего не трогайте, просто следуйте за мной.
Шэнь Ичэнь кивнул, вытащил кинжал и знаком велел Линь Яню и остальным следовать за ними. Едва они ступили на каменную дорожку, как вдалеке послышался скрип — словно кто-то приоткрыл деревянную дверь.
Се Чжаоянь тут же прижал Шэнь Ичэня к плечу, приказывая замереть. Свет свечи пробился сквозь щель в двери одного из домов, освещая фигуру, которая склонилась, наклеивая руну на дверь.
— Это страж массива, — понизил голос Се Чжаоянь. — Одет как ученик Сюаньмэнь, но его разум под контролем массива.
Шэнь Ичэнь посмотрел на спину этого человека и вдруг узнал жетон на его поясе — знак ученика Западной ветви. Он вспомнил слова Линь Яня о том, что один из учеников Западной ветви пропал во время закупки провизии, и его сердце сжалось: оказывается, он не пропал, его схватили и превратили в стража массива.
— Что делать? — Линь Янь придвинулся ближе, его голос был едва слышен. — Мы поможем ему?
Се Чжаоянь покачал головой, не сводя глаз с рунической бумаги в руках стража:
— Он связан заклятием Контроля разума, если мы его освободим, он все равно будет атаковать. Сначала найдем бабушку Су, в её доме есть амулет для снятия заклятия Контроля разума, который сможет его спасти.
Шэнь Ичэнь кивнул и последовал за Се Чжаоянем вглубь деревни. На каменных плитах скапливалась вода, отражая черные руны под карнизами, похожие на оскаленные лица призраков. Ветер пронесся мимо, и руны зашуршали, словно кто-то смеялся, отчего по спине пробежал холодок.
У ветхой деревянной хижины на окраине деревни Се Чжаоянь остановился и указал на дверь:
— Это дом бабушки Су.
Шэнь Ичэнь подошел и слегка толкнул дверь — она не была заперта. Внутри царила тьма, лишь на подоконнике горела масляная лампа, фитиль еще не догорел, значит, кто-то ушел совсем недавно.
— Бабушка? — тихо позвал Се Чжаоянь, но ответа не последовало. Он вошел в дом, взял лампу и осветил комнату: на столе стояла недоеденная миска каши, рядом лежал платок с вышитыми цветами османтуса — тот самый, который Шэнь Ичэнь видел в прошлом году.
— Её здесь нет, — голос Се Чжаояня стал глуше, он обвел взглядом углы комнаты. — Но она ушла недавно, каша еще теплая.
Шэнь Ичэнь подошел к столу и взял платок. Стоило коснуться его пальцами, как он почувствовал знакомую духовную силу — точно такую же, как у вещей его матери.
Сердце его бешено заколотилось. Он поднял голову и посмотрел на Се Чжаояня:
— Ваша мать... она была знакома с моей матерью?
Лампа в руках Се Чжаояня дрогнула, осветив его изумленное лицо:
— Твоя мать — это...
— Шэнь Цинцы, — голос Шэнь Ичэня дрожал. — Мою мать звали Шэнь Цинцы, она тоже была ученицей Сюаньмэнь.
Лампа в руках Се Чжаояня с грохотом упала на пол, масло разлилось, и пламя мгновенно вспыхнуло. Он смотрел на Шэнь Ичэня, в его глазах читался шок:
— Шэнь Цинцы — твоя мать? Тогда ты...
Он не успел договорить, как снаружи послышались торопливые шаги, сопровождаемые криком А-Цина:
— Молодой господин! Беда! А-Суна схватил страж массива!
http://bllate.org/book/23418/2522108
Готово:
