Такая боль, казалось, до сих пор не отпускала его.
Перебитые ноги, невыносимые муки — он не мог даже сбежать.
Позади зияла бездонная пропасть обрыва Бесчувствия, словно разверстая пасть чудовища, готовая проглотить его целиком. Он воочию видел, как Гу Цзинчжи дюйм за дюймом вонзал меч в его плоть, с особой жестокостью проворачивая лезвие, кромсая мышцы и истерзанный, иссохший духовный узел.
Взгляд Гу Цзинчжи, устремленный на Линь Чжиюя, был ледяным и полным отвращения, будто перед ним был не младший соученик, а гнусное исчадие ада.
— Ты посмел причинить вред Сяо Чэню, совершил столько зла. Линь Чжиюй, ты получил по заслугам.
— Ты не умрешь, потому что... мы сделаем твою жизнь хуже смерти.
Холодный, до боли знакомый голос всё еще отдавался в голове. Линь Чжиюй судорожно выдохнул, и его пальцы, скрытые рукавами, невольно задрожали. Это был страх перед пережитой мукой и смертью, неверие в то, что человек, которому он был так близок, мог так низко с ним поступить.
Казалось, он действительно дошел до этой черты.
Линь Чжиюй машинально отступил на полшага.
Этот жест не укрылся от глаз Гу Цзинчжи, и он на мгновение замер.
Раньше, стоило ему появиться, Линь Чжиюй тут же с восторгом бросался навстречу: Старший брат, ты пришел! Старший брат, ты такой сильный, твоя сила снова возросла!
По сравнению со строгим учителем и своенравным вторым братом, Линь Чжиюй явно больше всех доверял именно ему.
На этот пылкий восторг Гу Цзинчжи каждый раз отвечал лишь холодным, дежурным блеском в глазах:
— Младший брат, следи за своим поведением.
Третий брат лишь невнятно мычал в ответ, но в следующий раз вел себя так же легкомысленно и беспечно.
— Старший брат, зачем ты пришел? Что-то случилось?
Линь Чжиюй проводил Гу Цзинчжи во внутренние покои.
При ходьбе его белые одежды развевались, подчеркивая стройную, прямую спину и тонкую талию.
Гу Цзинчжи шел рядом, и, бросив взгляд в сторону, невольно засмотрелся на длинную, белоснежную, словно лебединую шею соученика. Этот младший брат, пришедший из мира смертных, обладал кожей подобной фарфору и статью редкой красоты.
Однако Линь Чжиюй смотрел прямо перед собой, не удостоив его даже взглядом.
Раньше Гу Цзинчжи раздражала навязчивость Линь Чжиюя, его неумение соблюдать дистанцию. Этот выходец из мира людей, кроме красивой оболочки, не имел ни правил, ни чувства меры.
Сегодня же в манерах Линь Чжиюя нельзя было найти ни единого изъяна, но на душе у Гу Цзинчжи стало как-то странно.
Было ощущение, что всё идет не так, будто некая невидимая конструкция медленно рушится, выходя из-под контроля.
— Младший брат, как твои раны? — спросил Гу Цзинчжи.
Линь Чжиюй слегка повернулся, невозмутимо уходя от пристального взгляда, упавшего на его плечи. Голос его звучал чисто и ровно, без тени эмоций:
— Пока терпимо.
Гу Цзинчжи достал из-за пазухи маленький флакон:
— Учитель велел передать тебе это лекарство. Оно поможет унять пламя Теневого дракона. Хотя оно и не... но эффект должен быть неплохим.
Линь Чжиюй прекрасно понял, что именно тот хотел сказать, запнувшись.
Он перевел взгляд на руку Гу Цзинчжи:
— Благодарю, старший брат. Спасибо за заботу.
Гу Цзинчжи увидел, как Линь Чжиюй небрежно поставил флакон на стол.
— Учитель просил меня проведать тебя. Младший брат пострадал, учитель вышел из себя, но ты не держи на него зла. Были причины, младший брат только заложил фундамент, он еще слаб, вот учитель и разволновался.
Линь Чжиюй кивнул с усмешкой:
— Младший брат, должно быть, очень сильно пострадал, раз учитель наказал меня коленопреклонением на всю ночь. В коридоре Чанцин сыро, а духовная энергия истощена. Линь Чжиюй был лишь на средней стадии возведения фундамента, и холод этого места оказался куда суровее, чем он ожидал.
Эх! После такой простуды придется долго восстанавливаться.
Опять это чувство...
Зрачки Гу Цзинчжи слегка сузились. Как он мог не заметить насмешку в тоне Линь Чжиюя? В груди вскипел беспричинный гнев:
— Я знаю, ты недоволен тем, как учитель балует младшего брата. Раньше мелкие размолвки можно было простить, но гора Уюнь полна опасностей, испытания — это не шутки. Впредь ни при каких обстоятельствах не смей вредить соученикам из-за личных обид!
Линь Чжиюй холодно рассмеялся:
— Это младший брат тебе сказал? Сказал, что я специально заманил его на гору Уюнь, что я привел Теневого дракона, чтобы навредить ему?
В книге всё было именно так: почти все верили, что он из зависти и ненависти к Цзи Чэню тайно строил козни, но, не рассчитав сил, сам же и пострадал.
Хотя на самом деле это Цзи Чэнь увязался за ним на гору Уюнь. Линь Чжиюй бывал там много раз, знал местность как свои пять пальцев, а тот дракон спал тысячи лет, и никто не знал, почему он вдруг проснулся и обезумел. Но Линь Чжиюй, помня, что Цзи Чэнь только начал путь совершенствования, первым делом оттолкнул его в сторону.
Раньше Линь Чжиюй еще тешил себя надеждой, что реальность может отличаться от сюжета книги, и что вину не станут валить на одного лишь его.
Зачем ему, Линь Чжиюю, использовать такие методы — врага на восемьсот побить, а самому на тысячу пострадать?
Раньше он не задумывался глубоко, но теперь, глядя на ситуацию со стороны, как зритель, он наконец начал понимать суть вещей.
Честно говоря, он никогда не испытывал зависти к Цзи Чэню. Учитель и старшие братья не раз отчитывали его, требуя не притеснять младшего, и он даже не знал, откуда берутся такие слухи. Он думал, что если будет хорошо относиться к Цзи Чэню, все всё увидят, и сплетни утихнут сами собой.
Но если никто не направлял эти слухи, как они могли стать такими повсеместными и даже дойти до ушей учителя?
Как же это смешно! И как же он был глуп!
Линь Чжиюй с иронией улыбнулся. Неужели все те злодеяния против Цзи Чэня, из-за которых все ополчились на него, действительно совершил он, Линь Чжиюй?
Природа одарила его редкой красотой. Совершенствующиеся умеют сохранять молодость, и большинство из них выглядят достойно, но во всем мире вряд ли нашелся бы второй такой человек, как Линь Чжиюй. Даже не улыбаясь, он был прекрасен, а сейчас, с холодной усмешкой на губах, стал выглядеть еще более ослепительно и отстраненно.
Гу Цзинчжи почувствовал, как раздражение нарастает, и нахмурился:
— Ты совершил ошибку, неужели теперь хочешь еще и придираться к младшему брату?
— С чего бы? — Линь Чжиюй снова принял свой обычный покорный вид. — Учитель уже наказал меня, неужели старший брат хочет еще раз вершить правосудие за младшего?
Гу Цзинчжи осекся.
С одной стороны, он пришел навестить Линь Чжиюя, но не удержался и начал отчитывать его за дела младшего брата. А с другой, если он пришел защитить младшего, то учитель ведь уже наказал виновного.
Линь Чжиюй всегда полагался на него и доверял ему. Гу Цзинчжи ожидал, что тот начнет оправдываться.
— Младшему брату больше нечего мне сказать?
Линь Чжиюй нахмурился, в его глазах промелькнуло нетерпение. Впервые он проявлял такие чувства при Гу Цзинчжи.
Рана на плече снова начала ныть, и Линь Чжиюй устало прикрыл глаза:
— Нет. Если у старшего брата больше нет дел, я хочу отдохнуть.
— Учеба заброшена, ты сильно отстал, надеюсь, ты направишь свои мысли на совершенствование и как можно скорее...
Линь Чжиюй уже проводил его до порога. Слова Гу Цзинчжи, которые раньше казались ему наставлениями, сегодня лишь вызывали тяжесть в голове. Линь Чжиюй больше не хотел ничего слушать.
Не успел Гу Цзинчжи договорить, как дверь с грохотом захлопнулась прямо перед его носом. На поверхности двери замерцал свет — Линь Чжиюй наложил заклинание тишины.
Гу Цзинчжи помрачнел и, вопреки привычке, на мгновение замер во дворе.
http://bllate.org/book/23400/2519228
Готово:
