Гром Яо смотрел на Лэй Вэйэр, которая не желала исправляться ни при каких уговорах, и окончательно разочаровался. За все эти годы апокалипсиса он уже не раз улаживал последствия выходок сестры, но та лишь продолжала причинять ему неприятности. С полным разочарованием он произнёс:
— Человек не может вечно не взрослеть. Даже если ты моя сестра, Лэй Вэйэр, с сегодняшнего дня я больше не буду за тобой присматривать. Ты знаешь характер Хань Тина. Он сказал: стоит тебе только прикоснуться к тому человеку, он сделает так, что ты пожелаешь смерти. Я точно не стану вмешиваться. Так что сама решай свою судьбу!
Предупреждение Лэй Яо Лэй Вэйэр не приняла всерьёз. Такие слова она слышала уже бесчисленное множество раз за эти годы. В душе лишь сильнее разгорелась ненависть к Янь Цзинци. Лучше бы тот умер где-нибудь на стороне — иначе она точно не даст ему долго жить.
Ши Юаньцун посмотрел фильм, о котором говорил Янь Цзинци, и сразу принял решение. Это была возможность, буквально подброшенная в руки. Не воспользоваться ею — полная глупость!
Лу Син, всё ещё находившийся далеко на острове, услышав о совместном открытии компании, начал шумно требовать себе долю. Он кое-как стыдливо наскрёб денег и даже уговорил зятя подкинуть немного — в итоге собрал целых сто миллионов. С поддержкой трёхсот миллионов Ши Юаньцун быстро зарегистрировал компанию. Название придумал Янь Цзинци — «Будущие фильмы и телевидение». На первое время арендовали целый этаж офисного здания, персонал постепенно набирался.
В это же время Лу Син начал постепенно стягивать капитал. Несколько его братьев и сестра остались на материке, а он один торчал на острове. Ему давно хотелось бросить всё и уехать. Теперь, когда друзья решили заняться бизнесом на материке, как он мог остаться в стороне?
Когда дела компании развернулись, Тан Цисюань вложил ещё и внушительную сумму на рекламу. Рекламная кампания развернулась по-настоящему aggressively — фильм обещали показать по всему миру синхронно. Под лозунгом «пробуждения китайской науки и технологий» смонтированные трейлеры буквально громили западные образцы.
Просто выпустить научно-фантастический мультфильм, возможно, не привлекло бы такого внимания, особенно отечественного производства. При словосочетании «китайский мультфильм» восемь из десяти человек сразу отказались бы смотреть, а оставшиеся двое, скорее всего, пошли бы только ради детей. Однако «Кадет военной академии Гаслер» не просто громко кричал о себе. Показанные трейлеры выглядели настолько реалистично, что невозможно было поверить, будто это отечественная лента. Грандиозные пейзажи, огненный саундтрек, бескрайнее звёздное небо, захватывающие дух мехи — всё это заставляло кровь закипать. Когда же отечественный фильм смог превзойти западные?!
Зрители со стороны смотрели яркость. Сверхвысококачественный фантастический фильм вдруг оказался китайским — это ломало все прежние представления. Не говоря уже о том, действительно ли картина опередит западные аналоги, по одному лишь трейлеру люди готовы были пойти поддержать ленту и сравнить, чья фантастика сейчас сильнее.
Профессионалы смотрели глубже. Уже трёхминутный трейлер разобрали и проанализировали бесчисленные эксперты, включая иностранные съёмочные группы. Западные страны давно считали азиатов людьми с большими деньгами и маленьким умом. Глубокие, уважаемые на Западе фильмы в Азии часто проваливались в прокате, а бездумные блокбастеры, которые сами европейцы и американцы не хотели смотреть, набирали огромные кассы. Если бы азиатская фантастика действительно догнала Запад, у западных студий и вовсе не осталось бы рынка. Однако эксперты вынуждены были признать: за эти три минуты спецэффекты выглядели заметно лучше, а заложенные технологии превосходили их собственные. Как бы ни хотелось им верить в обратное, доказательства были налицо, и фильм вот-вот выходил на широкий экран. Оставалось надеяться лишь на то, что сюжет окажется слабым — тогда, несмотря на отличные эффекты, репутация картины будет безнадёжно испорчена.
Янь Цзинци отвёл взгляд от огромного экрана на площади. Трейлер «Кадета» только что прокрутили ещё раз. На данный момент рекламная кампания полностью оправдывала вложенные средства.
Делами фильма занимался Ши Юаньцун, и Янь Цзинци можно было не беспокоиться. При поддержке Тан Цисюаня и громадных вложений реклама шла на полную. Даже если отечественные сборы превысят сто миллионов, фильм уже можно будет считать крайне прибыльным — ведь он практически не требовал затрат. Однако картину планировали показать не только в стране, а по всему миру одновременно, так что итоговая касса, по расчётам Янь Цзинци, должна была принести очень серьёзные деньги.
Бабушка выбрала несколько комплектов одежды, обернулась и не увидела внука. Быстро вышла из магазина и заметила молодого человека, сидевшего под зонтиком возле входа. Даже обычная поза делала его похожим на живописное полотно. На уже не молодом лице сразу же появились глубокие морщины от улыбки.
— Сяо Ци, иди скорее, посмотри, нравится ли тебе то, что выбрала бабушка.
Янь Цзинци улыбнулся, подошёл и взял одежду из рук бабушки. Ни малейшего раздражения не отразилось на его лице, хотя прогулки по магазинам были для него настоящей пыткой — утомительнее, чем целый день убивать зомби.
Блёклая розовая рубашка хорошо облегала талию; под тканью рукавов едва заметно проступали чёткие линии мышц рук. Худое тело скрывала удивительная взрывная сила. Бабушка с жалостью коснулась лица и сдавила руку.
— Слишком худой. С завтрашнего дня каждый день будешь выпивать по две миски супа! Чуть потолстеть — будет намного лучше.
Продавщица сохраняла учтивую позу, готовая в любой момент обслужить клиентов, но внутри у неё раздавался отчаянный крик: «Только не толстеет!!! Такой фигуры уже идеально! Стоит раздеться — сразу видно, какой он шикарный, кровь из носа пойдёт, чёрт возьми! Рубашку надо было взять на размер меньше, чтобы мышцы рук и груди были видны полностью. При мысли об этом ноги сразу подгибаются. Настоящий ходячий гормон!!!»
Пока бабушка примеряла к Янь Цзинци очередную вещь, к ним неторопливо подошёл высокий привлекательный мужчина. На лице его играла очаровательная улыбка.
— Добрый день, госпожа Гу. Не думал, что встречу вас здесь. Сегодня мне точно повезёт.
Увидев подошедшего, Янь Цзинци слегка опустил взгляд. Перед ним стоял мужчина, с которым он когда-то отлично ладил, мужчина, от которого нервно билось сердце. Тот, кто показывал ему расположение, одновременно страстно целовался с Янь Цзиншу в баре. Янь Цзинци ещё не успел ничего предпринять, как Янь Цзиншу уже начал отнимать власть. И вот теперь, когда он ещё не успел потребовать ответа за ту обиду, человек сам явился на порог.
Старая дама от слов Сун Цили рассмеялась, довольная.
— Сынок из семьи Сун, давненько тебя не видела. Как поживают твои дедушка с бабушкой?
Сун Цили кивнул с улыбкой.
— Двое старших в добром здравии. Благодарю вас за беспокойство. Бабушка говорила, что давно не пила с вами чай и очень вас по этой причине скучает.
Старая дама снова весело рассмеялась. Сун Цили ещё пару фраз вежливости — и перевёл взгляд на стоявшего в стороне Янь Цзинци. В глазах мелькнуло восхищение и затаённая горячность, улыбка стала ещё шире.
— Когда вернулся? Даже не позвал старых друзей встретиться.
В уголках губ Янь Цзинци играла вежливая улыбка, но взгляд снизу вверх оставался холодным.
— Вернулся пару дней назад.
Старая дама знала, что Сун Цили и её внук хорошо знакомы. Семья Сун хоть и уступала семье Гу, но ненамного. Ей хотелось, чтобы внук завязывал полезные связи. Увидев, что молодые люди начали разговор, она сказала:
— Ну что ж, Сяо Ци, поболтайте. Я пока посмотрю другие вещи. Скоро похолодает, нужно заранее приготовить тёплую одежду.
Когда старейшина удалилась, Сун Цили повернулся к Янь Цзинци. Взгляд стал таким тёплым, что, казалось, вот-вот прольётся слеза. Тихо он произнёс:
— Как ты в последнее время? Я уже слышал о твоих делах.
Янь Цзинци чуть приподнял бровь.
— Да? А я думал, тебе невдомёк. Впрочем, раз даже мой дедушка пока не двигается, остальные, понятно, предпочитают выжидать. Не хотелось бы, угодив мне, оказаться на стороне проигравшего.
Лицо Сун Цили на мгновение напряглось. В глазах мелькнула тень, но он быстро её скрыл и напустил на себя обиженный вид.
— Неужели Сяо Ци должен так меня подозревать? Даже шанса объяснить не даёшь, сразу выносишь приговор?
Янь Цзинци холодно скользнул по нему взглядом.
— Можешь звать меня Янь или Ци-шао. «Сяо Ци» — это обращение моей семьи. Не каждому позволено так меня называть.
Сун Цили окончательно не выдержал. Лицо изменилось, кулак непроизвольно сжался, но он быстро взял себя в руки и серьёзно, торжественно произнёс:
— Хорошо, Цзинци. Ты действительно меня неправильно понял. Я знаю, как тебе тяжело после всего, что случилось. Можешь выплёскивать злость на меня, но выслушай моё объяснение. Всё совсем не так, как ты думаешь! Мы знакомы столько лет — ты разве не знаешь, какой я человек? Здесь не место для разговора. Давай найдём тихое место и спокойно всё обсудим.
Янь Цзинци коротко рассмеялся.
— Я ведь ещё и родной брат Сяо Шу.
Сун Цили на секунду замер, потом тяжело вздохнул с горечью.
— Значит, после предательства Сяо Шу ты больше никому не веришь? Цзинци, ты не должен так замыкаться. Ты отдал своё лучшее тому, кто тебя ранил, и выставляешь колючки против всех, кто тебя любит.
Янь Цзинци несколько секунд молча смотрел на него, потом снова улыбнулся.
— Спасибо за проповедь, но она мне не нужна. Сун Цили, не считай людей дураками. Возможно, тот, кого ты считаешь дураком, сейчас смотрит, как клоун выделывается на сцене. — С этими словами он прошёл мимо Сун Цили и направился к госпоже Гу, не обращая внимания на его посеревшее лицо.
Со стороны казалось, будто сейчас он лишён всего, проиграл младшему брату и потерпел сокрушительное поражение. Но даже в таком положении ему незачем было вести светские разговоры с людьми, которых он презирал. Его уверенность и опора никогда не зависели от внешних благ.
Однако если тебя постоянно донимает назойливая муха, это крайне раздражает. Сун Цили, видимо, полагал, что после потери положения в семье Гу и предательства брата Янь Цзинци теперь легче всего будет заполучить. Раньше Сун Цили лишь намекал на особые отношения, а сегодня вёл себя прямо. Взгляд его был откровенно обнажённым. Раз этот тип сам явился и ищет внимания, будет непростительно не воспользоваться моментом.
После ужина Янь Цзинци вернулся в комнату и сразу вывел на умный компьютер запись с камер бара. Найдя фрагмент с поцелуем, он сохранил его, затем попытался проникнуть в компьютер Сун Цили. Под управлением умного компьютера защитные системы этого мира оказались полны дыр. Многие зашифрованные Сун Цили деловые файлы удалось без труда просмотреть, не оставив следов.
Надо признать, у Сун Цили были способности. Несколько тендеров, в которых Янь Цзинци планировал участвовать, уже находились в сфере интересов Сун Цили, причём предложенные им цены почти совпадали с задумкой Янь Цзинци. Пока он скачивал коммерческие тайны противника, он продолжал просматривать остальные файлы. Вскоре его внимание привлекла спрятанная зашифрованная папка, содержавшая лишь один видеофайл. Видео, которое Сун Цили хранил с такой серьёзностью, вряд ли было пустяком. Янь Цзинци не стал смотреть его сразу. Он скопировал всё на свой компьютер, стёр все следы и вышел из системы Сун Цили.
Открыв видео, Янь Цзинци увидел кадры из дорогого клуба. Несколько человек, среди которых он узнал несколько молодых людей из влиятельных семей, обнимали за талию девушек и пили. В центре сидел Сун Цили, обнимая стройного, миловидного юношу.
Янь Цзинци слегка приподнял бровь. Когда он решил, что смотрит очередное интимное видео Сун Цили, одна из женщин вдруг резко вскочила и бросилась к двери. Мужчина, державший её в объятиях, мгновенно вскочил, схватил её и швырнул на пол.
Янь Цзинци узнал этого мужчину — Ли Хао, сына министра общественной безопасности. Женщина встала на колени, умоляя о пощаде. Ли Хао несколько раз ударил её ногой в живот. Женщина, схватившись за живот, свернулась на полу и затихла. Все мужчины, сидевшие на диванах, даже остановили музыку и смотрели на происходящее, но никто не попытался вмешаться. То ли от выпитого, то ли от принятых веществ, Ли Хао перевернул женщину, сел сверху и начал методично бить её по лицу, одновременно злобно ругаясь.
После десятка ударов женщина окончательно обмякла. Ли Хао, кажется, осознал, что происходит, толкнул её — реакции не было. Он потрогал её нос и в ужасе отскочил, заикаясь:
— У-умерла? Эта… эта женщина умерла?!
Сидевший до этого неподвижно Сун Цили оттолкнул в сторону испуганного юношу, подошёл, присел и проверил дыхание женщины.
— Убили человека, — спокойно констатировал он.
Ли Хао в панике посмотрел на Сун Цили, ещё не до конца придя в себя.
— Что… что теперь делать?
Сун Цили оглядел остальных и ровным голосом произнёс:
— Сегодня мы ещё не успели как следует выпить и повеселиться. Вызовем ещё людей и продолжим в другом месте. Что касается этой женщины — никто из нас её не знал и не видел.
На этом видео закончилось. Янь Цзинци откинулся на стуле и долго молча смотрел на чёрный экран. Он понял, зачем Сун Цили сохранял эту запись. У министра общественной безопасности был единственный сын. С таким компроматом можно было полностью контролировать министра. Вырезав из видео собственный фрагмент, Сун Цили получал грозное оружие шантажа. Но Сун Цили никогда не предполагал, что эта запись попадёт в руки Янь Цзинци.
Янь Цзинци тоже не ожидал, что Сун Цили окажется настолько жестоким и равнодушным к человеческой жизни. Не он убил женщину, но когда все остальные впали в панику, именно он сохранил спокойствие. Такая хладнокровность была по-настоящему пугающей.
С этой записью поцелуй Сун Цили и Янь Цзиншу выглядел уже мелочью. После долгих раздумий Янь Цзинци решил обнародовать видео. Он не стремился к справедливости, но и не желал видеть усилившегося противника. Семья Ли была соперником семьи Гу, а Сун Цили хотел прибрать к рукам семью Ли — амбиции его были очевидны. Если однажды семья Сун встанет над семьёй Гу, Сун Цили не станет вспоминать старые связи. Упущать шанс нанести противнику удар было неразумно.
Янь Цзинци загрузил видео без каких-либо изменений на несколько самых посещаемых сайтов, применив умные технологии для защиты. Если только серверы не отключат полностью, ролик нельзя будет удалить в течение двадцати четырёх часов.
После загрузки он перестал следить за дальнейшим развитием событий. Что произойдёт дальше, он уже не контролировал. Заплатит ли виновный за человеческую жизнь или его прикроют силой власти — всё это теперь не имело к нему отношения.
Едва рассвело, Янь Цзинци сел в машину и уехал. Последние дни он проводил здесь, ухаживая за родственниками и занимаясь делами компании, и никак не мог выбраться в апокалиптический мир. После публикации видео сегодня наверняка начнётся большой переполох, так что он решил использовать случившееся как предлог и уйти от надвигающейся бури. Чтобы родные не беспокоились, он заранее предупредил дедушку и Ши Юаньцуна: если не удастся дозвониться, пусть оставят сообщение — он перезвонит, как только его увидит.
Доехав до заранее выбранного складского помещения за городом, он убрал машину в системное пространство и мгновенно переместился в апокалиптический мир.
Здесь, как и всегда, царил смрад и удушливая тишина. Две-три зомби бесцельно бродили, но, заметив появление Янь Цзинци, возбуждённо заголосили и бросились вперёд. Заранее приготовившиеся, Янь Цзинци выпустил несколько огненных лезвий. Головы зомби первого уровня упали на землю. Он извлёк кристаллические ядра из их мозгов, промыл и убрал в пространство.
В город Личэн Янь Цзинци не пошёл. Он остался за стенами и начал охотиться на зомби с помощью способностей. Когда силы иссякали, он доставал из системы плод собирающего духа и съедал. Плод восстанавливал ману быстрее кристаллов и не давал никаких побочных эффектов.
Янь Цзинци заметил, что поглощать ядра второго уровня приятнее, чем первого, но это было лишь сравнительно. После каждого поглощения кристалла он ощущал внутреннее беспокойство и необъяснимую раздражительность, которая утихала далеко не сразу. С плодом собирающего духа такого не случалось. Более того, сочетая его с техникой дыхания, Янь Цзинци обнаружил, что может впитывать всё больше энергии. Раньше его хватало на четверть плода, теперь он мог съесть больше половины и всё ещё оставался в силах.
Когда способности восстановились, Янь Цзинци сжёг дотла кучу тел убитых зомби. Слишком много трупов могло вызвать эпидемию, а поскольку у него была способность к огню, сделать это было проще простого.
В Личэн Янь Цзинци вернулся в полдень. Небо по-прежнему оставалось серым и мутным. По пути он видел, как многие люди ползали по земле и что-то выкапывали. Кто-то находил маленький зелёный побег, смешивал его с землёй и сразу отправлял в рот, боясь, что кто-то отнимет.
Проходя мимо трёх-четырёхлетнего ребёнка, Янь Цзинци заметил, как отчётливо проступают рёбра на спине малыша, роющегося в земле. Это короткое замедление шага дало возможность женщине, стоявшей рядом, броситься ему в ноги и запричитать:
— Добрый господин, умоляю вас, дайте хоть что-нибудь поесть! Умоляю, дайте ребёнку хоть кусочек! Ему так мало, он ни разу в жизни не наелся досыта. Пожалуйста, прошу вас!
Женщина рыдала и билась лбом о землю, обхватив его ботинки. Ребёнок, видимо, уже привык к подобным сценам, медленно подполз и тихим, едва слышным голосом произнёс:
— Брат, я голодный.
Голос был настолько тихим, что, если бы Янь Цзинци не обладал усиленным слухом, его можно было бы и не расслышать за плачем женщины.
Янь Цзинци бросил взгляд в сторону. Несколько человек уже замедлили движения и напряжённо смотрели на происходящее. Он был уверен: стоит ему проявить жалость и достать еду, как отчаявшиеся от голода люди бросятся отнимать её, даже рискуя жизнью.
Смотря на малыша, чья голова казалась непропорционально большой на истощённом теле, и на его глаза, полные страха и надежды, Янь Цзинци почувствовал лёгкую боль в груди. Ребёнку такого возраста, возможно, ни разу не довелось увидеть, насколько может быть красив этот мир; возможно, единственной радостью было найти в многократно перерытой земле жалкий зелёный росток.
Но людей, живущих в такой нищете, было бесчисленное множество, и несчастных детей — тоже. Сейчас не было времени проявлять сочувствие. Янь Цзинци уже хотел достать оружие и отогнать женщину, когда пуля ударила в землю рядом с её ногой.
Женщина вздрогнула, испуганно оглянулась, но не отпустила его ботинок. Янь Цзинци тоже настороженно обернулся — и увидел идущего навстречу Хань Тина, сжимающего в руке маленький серебристый пистолет. Хань Тин направил оружие на женщину и холодно произнёс:
— Отпусти. Иначе я отправлю тебя на небеса прямо сейчас.
http://bllate.org/book/23373/2513925
Готово:
