Готовый перевод Spring's Return / Весна возвращается: Глава 13

Почему погиб именно Лян Цзюэ? Лян Цзинь и сам хотел бы знать ответ.

В голове у него была пустота, и лишь неимоверным усилием воли он удержался от того, чтобы не потерять лицо перед Фу Фэнчао. Когда же он осознал, что именно произнес, слова уже слетели с губ:

— А кого бы ты хотел видеть на его месте?

— Разве имеет значение, кого я хотел бы видеть? — голос Фу Фэнчао звучал глухо, а взгляд его был пугающе темным, словно бездонная пучина, поглощающая всякий свет.

— Лян Цзюэ… — Лян Цзинь проговорил это дрожащим голосом, пытаясь что-то добавить, но не смог выдавить из себя ни слова. Он не был в силах оправдаться.

— Как именно погиб Лян Цзюэ? — внезапно спросил Фу Фэнчао.

Голос Лян Цзиня осекся. Он отчетливо почувствовал, как ярость, которую Фу Фэнчао столько времени сдерживал ради памяти Лян Цзюэ, наконец прорывается наружу.

А сам он — жалкий ничтожный человек — даже сейчас, дойдя до такой черты, продолжал бесстыдно искать близости с ним.

— Десять лет назад я спросил тебя, и ты ответил, что это был несчастный случай. Но на самом деле всё было не так.

Фу Фэнчао терпел десять лет, но сегодня его терпение лопнуло. В его глазах читалась неприкрытая ненависть:

— Я расспрашивал свидетелей того дня. Он погиб, пытаясь спасти тебя.

Лицо Лян Цзиня вмиг стало мертвенно-бледным.

В тот дождливый вечер десять лет назад не только Лян Цзинь, но и Фу Фэнчао предпочел бы навсегда вычеркнуть события из памяти.

Когда это случилось, Фу Фэнчао был в другом городе, в доме своих предков. Он пропустил последний звонок Лян Цзюэ, а потом связь оборвалась. Тревога нарастала с каждым часом, и спустя три дня, вернувшись в Линьду, он узнал, что Лян Цзюэ погиб в автокатастрофе.

Тогда Фу Фэнчао был на грани помешательства. Он не хотел верить в случившееся, пытался прорваться в дом семьи Лян, но его не пустили. В полиции ему отказали в информации, так как он не был родственником. В конце концов, он добрался до места аварии, где на асфальте, уже смытая дождем, осталась лишь едва заметная отметина от крови.

Он, словно безумный, опрашивал всех местных торговцев, пока наконец не нашел свидетеля. Тот рассказал, что на дороге были не только водитель и Лян Цзюэ, но и третий человек.

— Те двое братьев были как две капли воды, близнецы, кажется. Один вышел на дорогу, не заметив машину, ехавшую по встречной полосе, а второй бросился вперед, оттолкнул его, а сам попал под удар.

Случайная фраза прохожего стала началом и источником всех страданий Фу Фэнчао на долгие годы. Он не мог не ненавидеть Лян Цзиня, но выбор сделал сам Лян Цзюэ, поэтому Фу Фэнчао приходилось подавлять свою ненависть.

Но теперь этот человек снова лезет в его жизнь, с лицом Лян Цзюэ, совершая поступки, на которые Лян Цзюэ никогда бы не пошел, произнося фальшивые извинения и делая вид, что между ними всё в порядке.

Как это вообще возможно?

Лян Цзинь застыл в оцепенении. Он думал, что, кроме семьи Лян, никто не знает истинной причины смерти Лян Цзюэ. Оказалось, Фу Фэнчао знал всё с самого начала.

Теперь стало понятно, почему Фу Фэнчао так реагировал, когда Лян Цзинь спрашивал его о старых обидах и недопониманиях.

Растерянность в глазах Лян Цзиня делала его невероятно уязвимым. Он совсем не походил на того властного господина Ляна, который еще недавно в офисе Хуаян с ледяным спокойствием вынуждал Фу Фэнчао подписать договор о совместном инвестировании.

Однако Фу Фэнчао не почувствовал торжества. Такой беспомощный Лян Цзинь лишь напоминал ему о Лян Цзюэ, отчего гнев и горечь становились только сильнее.

— Лян Цзюэ мертв. Кто из вашей семьи хоть раз по-настоящему оплакал его? Я видел только ваше равнодушие — тогда и сейчас. От него не осталось даже пепла, нет даже надгробия. Многие ли вообще помнят, что в семье Лян был такой младший сын?

Ты только что упомянул его имя при людях — что это значит? Сделал его предметом светской беседы? Если ты помнишь о нем, почему не сделал ничего стоящего? Даже остров Юньцинь — ты думаешь лишь о том, сколько денег принесет этот проект. Неужели мечты Лян Цзюэ для тебя не стоят ломаного гроша?

Лян Цзинь не мог возразить. Каждое слово Фу Фэнчао было как острое лезвие, вонзающееся в сердце. Его душа словно тонула в кипящей воде, тщетно пытаясь вырваться на поверхность, но каждый раз ее вдавливали обратно на дно.

— Прости, — только и смог выдавить он дрожащими губами.

За что именно он просил прощения, он так и не решился сказать.

В этот момент зазвонил телефон — это был управляющий Яо Маньсы. Лян Цзинь молча выслушал его и ответил:

— Скоро буду.

Он повесил трубку, а Фу Фэнчао уже вышел из отеля. Лян Цзинь остался стоять на месте, глядя, как тот садится в машину и растворяется в дождевой дымке. Он хотел окликнуть его, но этот порыв захлебнулся в бесконечном шуме ливня.

Яо Маньсы была в больнице.

Она страдала биполярным расстройством и принимала лекарства, но недавно самовольно прекратила лечение. Сегодня дома, из-за какой-то мелочи, у нее случился приступ ярости: она перебила всю посуду, поранила прислугу и сама сильно порезала руку, так что потребовались швы.

Когда Лян Цзинь приехал, ее уже перевели в психиатрическое отделение, и врачи настояли на госпитализации. Войдя в палату, он услышал, как мать бранит управляющего за излишнюю суету. Увидев сына, она тут же сменила гнев на жалобу:

— Я не хочу здесь оставаться! Забери меня отсюда, скажи этим врачам, что я ухожу прямо сейчас.

Лян Цзинь проигнорировал ее и велел остальным выйти. Когда они остались одни, он посмотрел на мать и холодно спросил:

— Почему ты перестала принимать лекарства?

— Не хотела. Мне от них плохо, — недовольно буркнула Яо Маньсы.

Она отвела взгляд, чувствуя вину, но под пристальным холодным взором сына в ней взыграло раздражение:

— Я же сказала, просто не хотела. Не веришь?

Конечно, он не верил. Он слишком хорошо знал свою мать. В тот вечер, не получив желаемого ответа, она затаила обиду и теперь решила таким образом свести с ним счеты. Доводить себя до больницы было ее излюбленным методом на протяжении десяти лет.

Сегодня у Лян Цзиня не было сил ей потакать.

— Не хочешь пить таблетки — как хочешь. Я найду подходящий санаторий и отправлю тебя туда. Можно даже за границу.

— Ты хочешь упечь меня в психушку? — Яо Маньсы вытаращила глаза от изумления.

— А что мне остается? — спокойно парировал он. — Оставить всё как есть? Сегодня ты поранила няню, а что будет завтра? Ты сама в крови, нужно же что-то решать.

— Я твоя мать! Если ты отправишь меня в психиатрическую лечебницу, думаешь, твоя репутация не пострадает? — завизжала она от ярости.

Лян Цзинь остался бесстрастен:

— Психиатрическая лечебница — это тоже больница. Болезни нужно лечить, в чем проблема?

В порыве гнева Яо Маньсы выкрикнула:

— Ты сошелся со своим старым любовником и больше не хочешь играть роль Лян Цзиня? Хочешь избавиться от меня, чтобы я больше не могла тебя контролировать?

Лицо Лян Цзиня стало еще холоднее:

— Мама, не неси чепухи.

В этом слове мама не было ни капли тепла.

— Ты еще помнишь, что я твоя мать? — от злости у нее покраснели глаза. — Я не права? Где ты был сегодня? В компании этого Фу?

Лян Цзинь нахмурился:

— Ты следишь за мной?

Яо Маньсы, поняв, что проговорилась, перешла в наступление:

— Мой собственный сын творит невесть что, я не имею права приставить к нему людей?

Лян Цзинь помолчал секунду, окончательно потеряв желание продолжать этот разговор, и развернулся к выходу.

— Стой! — крикнула она, чувствуя панику. — Ты обещал, что больше не будешь с ним связываться! Ты сам говорил, что между вами всё кончено, забыл?

Лян Цзинь остановился. Напор матери вызывал у него небывалую усталость, особенно после того, что сказал Фу Фэнчао.

— Так что именно я должен сделать, чтобы ты успокоилась?

По сравнению с истерикой Яо Маньсы, Лян Цзинь казался пугающе спокойным. Казалось, ничто не может вызвать рябь в его душе, он был лишен всякой жизненной искры — столько лет он жил, словно ходячий мертвец.

Вид сына вывел Яо Маньсы из себя. Не желая признавать поражение, она в панике схватила со столика баночки с лекарствами и начала срывать крышки.

— Тебе нужно, чтобы я их пила? Хорошо, я выпью!

Она смешала пять разных таблеток и высыпала их в рот.

Лян Цзинь холодно наблюдал за ее представлением, но в последний момент шагнул вперед и вырвал лекарства у нее из рук.

— Я уже пью…

— Твои трюки надоели не только тебе, но и мне, — перебил он. — Ни твои отказы, ни твои угрозы больше на меня не действуют. Думаешь, это весело? Думаешь, так ты добьешься своего? Хорошо, если это так полезно, я тоже выпью.

Лян Цзинь запрокинул голову и проглотил остатки таблеток, которые отобрал у матери.

Яо Маньсы застыла в ужасе, ее лицо исказилось, и она наконец закричала.

Спустя двадцать минут Лян Цзинь стоял над раковиной, его рвало. Большую часть таблеток он успел выплюнуть, но часть все же попала в желудок. От промывания он отказался.

Он включил воду на полную мощность и начал плескать ледяную воду в лицо. Глядя в зеркало на свои потухшие, серые глаза, он чувствовал лишь горькую иронию. Если даже он сам испытывает отвращение к этому человеку в зеркале, как могут другие относиться к нему иначе?

Фу Фэнчао спрашивал, почему погиб именно Лян Цзюэ. На самом деле, десять лет назад он уже слышал похожий вопрос.

Только тогда это прозвучало так:

— Почему погиб не ты?

Истерика матери, молчание деда, вздохи остальных родственников — все они своим отношением говорили ему, что предпочли бы видеть мертвым его.

Тогда ему было двадцать. Чувство вины и беспомощность раздавили его. Он пытался бороться, но всё было тщетно.

Иногда он сам жалел, что тогда не погиб вместо него — тогда не было бы этих десяти лет бесконечных мучений.

Боль, раздирающая сердце, спустя десять лет снова утянула его в бездну.

Это не Лян Цзюэ спас Лян Цзиня. Это Лян Цзинь спас Лян Цзюэ.

В ту дождливую ночь под колеса встречной машины попал Лян Цзинь.

А он… он был Лян Цзюэ.

Он — подлый вор, укравший чужую жизнь, и теперь до конца своих дней должен был расплачиваться за это.

Лян Цзюэ остался жив, но с того дня он должен был полностью стереть самого себя.

Он должен был стать Лян Цзинем. И у него не было другого выбора.

http://bllate.org/book/23367/2513135