Чу Сыюй бросил взгляд на старинные свитки и украшения, которые недавно передал ему Хо Юйхэн от лица простого народа. По сравнению с той партией жемчужин, что попала к нему позже, эти вещицы казались сущим пустяком.
Но в наше время…
Чу Сыюй стиснул зубы, завернул вторую, менее ценную партию в одеяло, закинул сверток на пассажирское сиденье и, вдавив педаль газа, помчался прочь.
Чэнь Синнянь в это время, согнувшись в три погибели, возился с редким сортом орхидеи. Услышав шум у ворот, он даже не обернулся. При его положении в обществе почти не осталось людей, ради которых он стал бы выходить встречать лично.
— Дедушка Чэнь! Я снова пришел навестить вас! — громко прокричал Чу Сыюй.
Чэнь Синнянь вздрогнул, ножницы в его руках щелкнули, срезав нежный лист. Лицо старика потемнело, он с грохотом бросил инструмент на столик.
— Чего орешь?! Я еще не оглох, к чему этот галдеж? — проворчал он. — Опять ты? Целыми днями слоняешься без дела, что тебя вечно ко мне тянет? Я что, в прошлой жизни задолжал тебе и твоему деду…
Ругань внезапно оборвалась, застряв в горле. Чэнь Синнянь торопливо нацепил очки для чтения и уставился на вазу, которую держал в руках нагло ухмыляющийся Чу Сыюй. В следующую секунду он, даже не прихватив трость, засеменил к воротам, чтобы открыть их.
— Дедушка Чэнь, я не помешал?
Чэнь Синнянь не ответил. Он выхватил вазу из рук парня и принялся бережно поглаживать ее, изучая каждую деталь. Бросив беглый взгляд на самого Чу Сыюя, он нахмурился:
— Что с твоей головой? Ввязался в драку и получил по заслугам?
— Хе-хе, ну что вы, кроме вас да деда, никто меня проучить не может.
— Больно? — старик нахмурился, осматривая ссадину.
— Немного, процентов на сорок.
Чэнь Синнянь усмехнулся:
— А если было бы на сто, тебе бы голову снесли?
— Дедушка Чэнь, не сидите вечно в этих стримах, для глаз вредно. Откройте уже ворота, у меня тут целая куча вещей, ужасно тяжело, — сказал Чу Сыюй, подбрасывая тяжелый сверток на плече.
Послышался отчетливый звон и грохот, заставивший Чэнь Синняня насторожиться. Парень за воротами тащил огромный узел, такой тяжелый, будто он решил перевезти все свое состояние разом. Вид Чу Сыюя, напоминающий бродягу, вызвал у старика нехорошее предчувствие.
— Ты… что это… тащишь?
— О, это? То же самое, что у вас в руках, — ответил парень. Одеяло снова сползло, и ему пришлось извернуться, чтобы поддеть его бедром и вернуть на место.
Дзинь-бряк!
Лицо Чэнь Синняня почернело:
— Чу Сыюй! Если я сегодня не задам тебе трепку, мне не стыдно будет показаться на глаза твоему деду!
Едва ворота приоткрылись, старик молниеносно метнулся вперед и отвесил Чу Сыюю увесистый подзатыльник.
— Бац! Бац! Бац!
— Ой-ой-ой!
— Дзинь-бряк!
Спустя несколько минут Чу Сыюй, потирая покрасневшие глаза и уголки губ, с обиженным видом поглаживал затылок. Виновник торжества, Чэнь Синнянь, тяжело дышал, раскрасневшись от негодования.
Опасаясь, что старик от избытка чувств может и дух испустить, Чу Сыюй поспешно налил чаю и протянул ему.
— Дедушка, не сердитесь, поберегите здоровье. А то что будет с вашими любимыми сокровищами, если с вами что случится? Их же разбазарят, продадут с аукциона или того хуже — какая-нибудь островная нация всё подчистую выгребет…
Удар пришелся в самое больное место: старик Чэнь ставил антиквариат превыше собственной жизни.
— У тебя еще хватает наглости говорить об этом! — Чэнь Синнянь хлопнул ладонью по столу так, что зазвенели чашки.
— Я признаю свою вину, этого достаточно? — Чу Сыюй скорчил несчастную гримасу. В конце концов, он хотя бы в одеяло всё завернул, а не в мешок из-под картошки.
— И что ты собираешься делать? — Чэнь Синнянь наконец перевел дыхание, с жалостью глядя на антиквариат, подвергшийся столь варварскому обращению.
Перед человеком, который видел, как он рос, Чу Сыюй не собирался лукавить:
— Дедушка Чэнь, мне нужна ваша помощь.
— Говори, — отозвался старик, поднимая с пола фарфоровую вазу и ощупывая ее.
— Помню, у брата Чэнь Цзи есть какой-то научно-исследовательский институт.
— Ну, допустим. И что? — старик дунул на вазу и протер ее рукавом.
— Мне нужна партия медикаментов и медицинских расходных материалов.
— Без проблем… Слушай, а сохранность-то у этой вазы просто изумительная, надо же… Стоп! Что? Лекарства? Материалы? Ты что задумал? Надеюсь, ты не собираешься ввязываться в криминал? Если ты…
— Да полно вам, дедушка Чэнь! О чем вы только думаете? Вы же меня знаете. Если не верите мне, то хотя бы поверьте в хорошее воспитание, которое дал мне дед, — Чу Сыюй потер ушибленную щеку. У старика характер — кремень, ничуть не постарел, бьет на совесть.
— Хм, если бы тот старый хрыч умел воспитывать, у него бы не вырос такой олух, как Чу Цзыхао, — ядовито бросил Чэнь Синнянь.
— Ха-ха… ну что вы, дедушка Чэнь, давайте оставим дела семьи Чу в стороне. Пожалуйста, свяжитесь с братом Чэнь Цзи, мне очень нужно.
Чэнь Синнянь закатил глаза, но всё же с явным неохотой отставил вазу и достал телефон.
— Твоему младшему брату Чу нужны лекарства, организуй, — бросил он в трубку и, не дожидаясь ответа, сбросил вызов, снова потянувшись к антиквариату.
Чу Сыюй опешил:
— И всё?
— А чего ты еще хотел?
Внимание старика уже полностью поглотил бронзовый треножник. Чэнь Синнянь осторожно приподнял его, в его глазах вспыхнул азартный блеск. Он провел пальцем по внутренней стороне сосуда и замер.
Посмотрев на свой палец, испачканный в толстом слое пепла, он нахмурился.
У Чу Сыюя похолодело внутри. Люди там, на той стороне, оказались слишком уж искренними — они вынесли из дома даже курильницы для благовоний.
Пока Чу Сыюй лихорадочно искал оправдание, на него обрушился испепеляющий взгляд Чэнь Синняня:
— Ты… ты додумался использовать эту драгоценность, чтобы жечь в ней благовония?!
Последние слова старик почти прокричал.
Чу Сыюй был готов разрыдаться, но слезы не шли:
— Дедушка Чэнь, вы же знаете, в старом доме совсем ничего нет. После похорон родителей я каждый день возжигал благовония, не мог же я втыкать палочки в картофелину, чтобы выразить им свое почтение.
Надо признать, прием с жалостью сработал: при упоминании родителей лицо старика смягчилось. Но в следующую секунду — Бац!
Чу Сыюй в полном недоумении уставился на старика:
— За что?!
— Ты забрал курильницу, а на чем теперь твои родители будут получать подношения?! — Чэнь Синнянь был готов прибить этого непутевого мальчишку.
Чу Сыюй: …
Сказать было нечего. Перед старшими любое слово — ошибка. Иногда им нужен только повод, чтобы приложиться к затылку, а иногда и повод не нужен.
— Так зачем ты притащил всё это сюда? — спросил старик. Помощь помощью, но то, что было в одеяле, стоило десятки миллионов. Чэнь Синнянь чувствовал: раз парень так легко разбрасывается этими вещами, значит, у него есть что-то получше.
В глазах старика мелькнул расчетливый блеск, который не укрылся от Чу Сыюя. Старый лис, ничего не скажешь.
— Хе-хе-хе, у меня действительно есть кое-что ценное. Но вы же понимаете, найти подходящего покупателя на такие вещи непросто, а у меня совсем нет времени, поэтому…
Непросто найти покупателя? Что же это такое? Чэнь Синнянь приподнял бровь.
Чу Сыюй многозначительно поднял один палец.
Сто миллионов?
Чэнь Синнянь вздрогнул и отпил чаю. Сто миллионов — сумма для него не запредельная, но антиквариат такой стоимости — это совсем другой уровень.
— Ты, малец, не вздумай меня дурачить.
— Ну что вы, я как раз и пришел к вам, чтобы вы помогли мне с этим делом.
Чу Сыюй достал что-то из кармана брюк и вложил в руку Чэнь Синняня:
— Дедушка, взгляните.
На ладони лежала гладкая, сияющая бусина.
«Всего лишь бусина? Сколько она может стоить?» — подумал старик, глядя на парня с сомнением.
http://bllate.org/book/23337/2509686
Готово:
