Те, кто видел эти фрагменты видений, знал, насколько они были хаотичными и в то же время подлинными, пропитанными разрывающей душу болью и ненавистью. Даже пробудившись ото сна, Юнь Ли чувствовал, что они выжжены клеймом глубоко в его душе!
Поэтому он должен убить его.
Прежде чем откроется Список Девяти Небес Лазурного Облака.
Прежде чем трагедия успеет случиться.
Прямо сейчас!
— Ш-ш-ш…!! —
Раздался противный, режущий слух звук разрыемой плоти! Там, где промелькнула тень когтей, лианы были разорваны в клочья и завяли.
— Кха! — Прятавшийся в коконе Юнь Цинцюй всё же пострадал от дикой и свирепой мощи чудовища: его затрясло, из рта хлынула кровь, и в его глазах наконец проступил неподдельный ужас.
Эта бешеная собака… Его сила полностью превзошла все предварительные расчёты!
Красная пелена в глазах Юнь Ли окончательно подавила разум, его силуэт превратился в алый росчерк, и он мгновенно прорвал оборону Юнь Цинцюй!
Правая рука снова сложилась в когти. На этот раз кроваво-красный свет от когтей сжался до предела, неся в себе безрассудную решимость разорвать всё на свете. Это был удар всей мощи пика Стадии Запечатывания Короля, нацеленный прямиком в сердце Юнь Цинцюй!
— Ты сам меня вынудил! — Выражение ужаса на лице Юнь Цинцюй мгновенно исчезло, сменившись едва заметной, искажённой, зловещей ухмылкой.
В тот самый миг, когда костяные когти Юнь Ли уже были готовы коснуться его защитной духовной ци:
— Я сдаюсь! —
Громко выкрикнул он, но даже не подумал уворачиваться. Напротив, он едва заметно качнулся вбок, точно «подставляя» своё незащищённое сердце под самый мощный удар когтей Юнь Ли!
Он намеревался воспользоваться «потерей контроля» и смертельным приёмом Юнь Ли, чтобы нанести себе тяжелейшие увечья!
Тогда обвинение в том, что Юнь Ли «калечит сородичей», станет неоспоримым, и он неизбежно понесёт суровое наказание. Сам же он окажется одновременно и «жертвой», и единственным «победителем» на арене, что не только позволит ему успешно сохранить за собой место, но и полностью уничтожит десятого молодого господина этого турнира — Юнь Ли!
На высоком помосте лицо старейшины-распорядителя изменилось, его бессмертная ци уже взметнулась вокруг него.
На дне глаз Юнь Цинцюй зловещая улыбка человека, чей коварный план удался, змеёй выползла к самым бровям.
Однако…
В то самое мгновение, прежде чем кровавые костяные когти Юнь Ли успели пронзить грудь Юнь Цинцюй:
— Цзинь…! —
Древнее ничем не примечательное копье расцвечено-жёлтых и чёрных тонов пробило воздух со стороны первого сиденья Двенадцатого молодого господина!
Оно поспело вовремя, опередив события, и с невероятной точностью замерло между костяными когтями и сердцем, мгновенно отбросив их друг от друга!
В то же время чёрный силуэт, подобно призраку, бесшумно и беззвучно возник прямо возле Юнь Ли.
Длинная, уверенная, казалось способная удержать целые горы рука легко легла на его яростно дрожащее плечо.
Повернувшись, красивое и безмятежное лицо Юнь Циня медленно выступило из-за спины Юнь Ли, излучая непререкаемое, величественное спокойствие.
— Хватит.
Всего два слова, произнесённые ровным тоном, но прозвучавшие подобно усмиряющему волны якорю, мгновенно подарившие тишину всему бурлящему и хаотичному пространству.
Юнь Цин… вмешался!
Эта смертельная схватка, которая должна была обагриться кровью, была пресечена им насильственно!
На арене воцарилась мёртвая тишина.
Юнь Ли, чьи кровавые когти были остановлены, резко перевёл покрасневшие глаза на Юнь Циня, но стоило ему встретиться взглядом с этой парой глубоких двойных зрачков, как он мгновенно пришёл в себя.
Радость на лице Юнь Цинцюй застыла, мгновенно сменившись испугом.
— Юнь Ли! — раздался полный гнева и ярости окрик: старейшины из клана Юнь Цинцюй наконец пришли в себя. Бесподобный бессмертный росток их ветви чуть не был уничтожен этим маленьким ублюдком!
Они были одновременно напуганы и взбешены, и кто-то гневно рявкнул:
— Ты смеешь калечить сородича на глазах у всех?! Эй, стража! Быстро схватить этого негодяя… —
Речь ещё не затихла,
Как Юнь Цинь легко убрал руку с плеча Юнь Ли и сделал шаг вперёд.
Этот старейшина, словно столкнувшись с каким-то доисторическим свирепым зверем, подавил все слова, застрявшие в горле, сделал три шага назад — «топ-топ-топ» — и плюхнулся обратно на своё сиденье.
Юнь Цинь же даже не взглянул на этого старейшину. Он лишь подошёл, вытащил вонзенное в землю Цзайу, развернул древко и закинул его за спину.
— Фу-у… —
Многие на арене и за её пределами тихонько выдохнули с облегчением: они-то думали, что старший молодой господин заставит этого старика обагрить арену кровью.
Юнь Цинь стоял перед Юнь Ли, повернувшись лицом к рядам старейшин на высоком помосте и главному месту на возвышении. Его ясный и спокойный голос пронёсся над всей ареной:
— Юнь Ли слился с душой первобытного дикого зверя Таоу всего три месяца назад и пока не в силах идеально её обуздать. Свирепая аура заразила его душу, и в какой-то момент он потерял контроль над собой во время поединка — такое неизбежно.
Взгляд Юнь Циня сначала скользнул по мгновенно побледневшему Юнь Цинцюй, а затем упал на Юнь Ли, в чьих глазах ещё не полностью исчезла краснота, и он с лёгкой улыбкой продолжил:
— К счастью, двоюродный брат Цинцюй не пострадал. Раз он проиграл, ему следует покинуть арену согласно правилам. А остальные раны семья залечит с помощью пилюль.
— Что думают уважаемые присутствующие? — он повернулся к судейской коллегии.
После мгновения тишины:
— Старший молодой господин совершенно прав… —
Несколько старейшин-распорядителей в один голос сложили руки в знак согласия. На лбу у них выступил пот, но никто не осмелился возразить.
В конце концов, на континенте Тяньюань правит закон сильных!
Главный старейшина-распорядитель немедленно вышел вперед и громко объявил:
— Поединок за десятое место: Юнь Ли побеждает!
— Согласно семейному уставу, с этого момента он заменяет Юнь Цинцюй и занимает место в роду Юнь как… Десятый молодой господин!
Всё было решено!
Юнь Ли ошеломленно смотрел на Юнь Циня. Перед ним стоял лишь силуэт со спины, но казалось, что он поддерживает целое небо.
Ему снова почудилось, будто он видит тот момент в родовой школе, когда ему небрежно бросили пилюлю, изменившую всю его судьбу. Он видел в будущих видениях, как сходил с ума, сливался с духом зверя, мстил, а в конце концов предал клан и сбежал в Земли Демонов, где эта самая чёрная фигура молчаливо позволила ему уйти сквозь песчаную бурю.
Когда на границе с Землями Демонов он столкнулся с тем самым старшим молодым господином, что был отправлен преследовать и убить его, Юнь Ли думал, что ему не выжить. Но та пара двойных зрачков лишь спокойно смотрела на него какое-то время, после чего ему бросили кольцо для хранения, а затем молча повернулись и ушли…
Буйная аура с трудом улеглась, и та скрытная, острая решимость, что была присуща самому «Юнь Ли», капля за каплей собиралась воедино.
Он до боли сжал кулаки, костяшки пальцев побелели, но дрожь в руках наконец унялась.
Затем он резко повернулся лицом к стоящему перед ним Юнь Циню.
Глубоко поклонившись, он сложил руки в почтительном поклоне!
— …Благодарю… старшего молодого господина.
Его голос звучал хрипло и сухо, но в нём слышалось тяжёлое прозрение человека, вырвавшегося из лап смерти.
Юнь Цинь слегка кивнул, на его лице промелькнула мягкая улыбка, он приподнял руку, как бы помогая подняться:
— Благодарить не за что. Только… — его тон внезапно изменился, в нём послышалась доля насмешки: — По традиции все двенадцать молодых господ называют меня «старшим братом». Теперь, когда ты занимаешь десятое место, почему ты всё ещё зовёшь меня «старшим молодым господином»?
Услышав это, Юнь Ли густо покраснел, его губы несколько раз зашевелились. Глядя на улыбающиеся глаза Юнь Циня, он в конце концов несколько неуклюже, но с невероятной торжественностью произнёс те два слова:
— …Старший брат.
Голос был тихим, но исключительно чётким и твёрдым.
Улыбка Юнь Циня стала шире, он похлопал его по плечу:
— Иди, жди дальнейших распоряжений.
Юнь Ли снова поклонился. Он бросил взгляд на Юнь Цинцюй, которого уже защищали старейшины и который всё ещё не оправился от пережитого шока: въевшаяся в кости ненависть ничуть не уменьшилась, но теперь это уже не было слепой жаждой убийства, движимой звериными инстинктами.
Он уже успокоился и понимал, что сейчас не лучшее время убивать Юнь Цинцюй.
К тому же на высоком помосте его ждала Юнь Яо…
Юнь Ли повернулся. Его спина была прямой, как одинокая сосна, и он молча направился к пустующему десятому месту. Окружавшая его свирепая аура стала намного сдержаннее, но от этого казалась ещё более глубокой и непредсказуемой.
Там, где он проходил, толпа автоматически расступалась, и взгляды, падаввшие на него, сменились со страха и ужаса на глубокое почтение и трепет.
Позади рядов старейшин Юнь Яо с силой сжимала воротник на груди — лишь в этот момент сердце, готовое выпрыгнуть из горла, тяжело вернулось на место.
Глядя на фигуру на арене, к которой вернулось здравомыслие, она почувствовала, как защипало глаза. Её кончики пальцев нежно коснулись нити ландышей на запястье, и на её бледных щеках наконец медленно расцвела улыбка. Её брови изогнулись полумесяцами, напоминая цветы ландыша после утреннего дождя — чистые и полные жизни.
Юнь Ли в конце концов не ступил на тот безвозвратный путь безумия, что представал в видении будущего.
По крайней мере, сейчас — нет.
Выше, на окутанном туманом главном сиденье.
Золотые глаза Юнь Хуана остановились на Юнь Цине в тот самый момент, когда тот подал голос. Наблюдая за тем, как он силой подавляет беспорядки, и слушая его властные оправдания, уголок его губ так и не избавился от игривой ухмылки.
«Эта привычка брата покрывать своих становится всё сильнее», — передал он Юнь Циню мысленно, но вслух возражать не стал.
Те уловки Юнь Цинцюй, возможно, и смогли бы обмануть кого-то другого, но только не духовное восприятие Бессмертного императора.
«Бездарен и никчемен, ни на что не годен», — таков был вердикт Юнь Хуана в отношении Юнь Цинцюй.
По сравнению с ним неукротимая воля к жизни и те возможности Юнь Ли, что проявились в ситуации «на краю гибели», напротив, привлекли к себе самую малость… самую малость его внимания.
По сравнению с побочными сыновьями, Юнь Хуан явно ненавидел бездарностей ещё сильнее.
Хм… Хотя он и не шёл ни в какое сравнение с тем изящным деревом цжилань, что уже росло в его дворе, вырастить его в качестве обычного горшечного растения… кажется, тоже вполне можно попробовать?
—
Дзинь-дзинь! Стартовало ограничено-выходное событие по добавлению глав! Подробности смотрите в авторской заметке~
По многочисленным просьбам: наберите 3000 сердечек-аккумуляторов любви, и можно будет получить дополнительную главу! Сбор результатов — до полуночи! Если наберётся хотя бы 1000 человек и каждый посмотрит по три рекламы, мы успешно справимся, ура!
[Сжимая в объятиях пустую папку с черновиками… найдутся ли, найдутся ли желающие? QAQ]
Я не знаю почему, но в авторской админке один подарок не отображается — его видно только в топе на главной странице. Большое спасибо Небесному Журавлю за подаренный подарок стоимостью 149 юаней! [Делаю поклон на 360 градусов! Делаю для вас сальто, хэй-ха!]
Больше не нужно обсуждать, сразу в бой! [Дополнительная глава]
Получив мысленное сообщение от Юнь Хуана о том, что он покрывает своих, Юнь Цинь невольно потёр нос, неожиданно почувствовав себя немного виноватым.
Его фигура качнулась, полы чёрных одежд взметнулись от ветра, и он граммотно опустился обратно на тёно-нефритовое первое сиденье, усевшись неподвижно под разноречивыми взглядами одиннадцати коллег.
«…Интересно, прошла ли у младшего брата эта его «аллергия на побочных сыновей»? Прошло столько времени, уже пора было и десенсибилизацию пройти», — рассуждал про себя Юнь Цинь, устроившись на сиденье.
Но дразнить этого маленького предка против шерсти уже дважды подряд — было захватывающе. Наверняка в следующий раз он поступит так же, хи-хи.
Интерлюдия подошла к концу, показательные выступления продолжились.
Старейшина-распорядитель взял себя в руки, влил духовную силу в горло и уже было собрался громко спросить, есть ли ещё желающие бросить вызов…
Но голос застрял на полпути.
Его взгляд скользнул по рядам бросающих вызов, и веки судорожно дёрнулись!
Ряды выглядели жалко и редко — там осталось всего… двадцать три человека?!
Если добавить двенадцать нынешних молодых господ, то в общей сложности наберётся лишь тридцать пять человек!
В прошлые годы к этому этапу в захватывающие последующие испытания вроде «Битвы героев за флаг» и «Борьбы в иллюзорном царстве» проходило по меньшей мере около пятидесяти человек. В этом году такое количество… какие уж тут герои?
У старейшины-распорядителя кожа на голове покрылась мурашками. Не смея принимать решения самовольно, он поспешно подлетел к ряду старейшин, и в его голосе сквозило очевидное затруднение:
— Уважаемые старейшины, первый этап подошел к концу, а число участников составляет менее половины от прежнего количества… Как нам теперь проводить последующие раунды турнира? Прошу дать указания!
Несколько руководящих старейшин нахмурились, услышав это.
Такая ситуация действительно происходила впервые.
— Кхе, — второй старейшина Юнь Юань поглаживал свою козлиную бородку, но в его глазах светилась нескрываемая улыбка, и он громко пробормотал: — Это и впрямь впервые на нашей памяти. Аура этого малого Циня, кхе… то есть его запугивающий эффект, не слишком ли сильна? — В его тоне невозможно было разобрать, то ли это упрёк, то ли гордость.
Сидевший слева от главного места великий старейшина Юнь Чэ слегка прикрыл глаза:
— Раз уж число участников резко сократилось, то если продолжать сражаться по старинке поэтапно, это займёт слишком много времени и, боюсь, исказит первоначальную задумку соревнований на Вершине Облаков — отсеять слабость и выбрать сильнейших для участия в борьбе эпохи в Списке Небес.
Он слегка приподнял веки, и его взгляд то ли случайно, то ли намеренно скользнул к самому высокому северному престолу, окутанному облаками:
— Правила соревнований… должны меняться в соответствии с обстоятельствами.
Меняться — это общее мнение. Но как именно меняться, затрагивало интересы всех сторон и вопросы справедливости, и старейшины уже собирались начать обсуждение —
— Не нужно обсуждать.
Звук, чистый и ядрёный, подобный нефритовому гонгу, но полный абсолютного величия, раздался с самого верха.
В мгновение ока ряды старейшин, тысячи зрителей и даже завывающий горный ветер словно были схвачены невидимой рукой — всё замерло в абсолютной тишине.
Все взгляды помимо их воли, с благоговением и покорностью, устремились к фигуре в окутанных облаками одеждах из белой короны, напоминающих снег, с золотыми зрачками, неизменными, как звёзды.
Юнь Хуан даже не поменял позу — он просто опустил свои бледно-золотые зрачки, словно божество, смотрящее на шахматную доску сверху вниз.
— Раз людей мало, отсеем зерна от плевел.
— Оставшиеся двадцать три человека вместе с нынешними двенадцатью молодыми господами бросают жребий для определения пар один на один, проигравший выбывает.
— И наконец… —
Он сделал паузу, и в глазах, повидавших созидание и разрушение звёздных систем, мелькнул холодно-жестокий и острый блеск.
— Все прошедшие дальше участники, независимо от происхождения и мест, входят в «Небесный диск боевых искусств» для финальной схватки каждый сам за себя!
— В этой битве не ограничены методы, не важен процесс — важен лишь результат.
— Двенадцать человек, что в конце концов останутся стоять на Облачной платформе, и станут новыми двенадцатью молодыми господами, выбранными на нынешнем Турнире Вершины Облаков!
— Исполнить немедленно.
Никаких обсуждений — решение принято прямым волеизъявлением.
Такова была воля Юнь Хуана!
Грубо и прямолинейно, почитая лишь самый первобытный закон силы и пресекая любую посредственность!
— Беспрекословно подчиняемся воле молодого господина —!
Старейшины, распорядители и тысячи наблюдающих членов клана Юнь, какими бы бурными ни были волны в их сердцах, в этот момент дружно поклонились, и громоподобный хор голосов взмыл прямо в небеса.
Правила соревнований были эффективными и жестокими, но в то же время они ещё больше соответствовали сути закона джунглей в эту великую эпоху борьбы!
Те претенденты, которые только что радовались в душе резкому сокращению числа участников, в этот момент мгновенно побледнели.
Один на один? Сразиться с любым из молодых господ без всяких хитростей означало почти наверняка верное поражение! А последовавшая за этим беспорядочная битва без правил сулила ещё больше переменных и была до крайности жестокой.
На скамье старейшин второй старейшина Юнь Юань сиял от радости и тихонько усмехался:
— Превосходно! Так и надо! Эта возня совсем не похожа на поведение наших парней из клана Юнь! — Впрочем, он испытывал абсолютную уверенность в двух своих собственных сорванцах.
Третий старейшина Юнь Ши недовольно бросил на него взгляд, её алые губы слегка приоткрылись:
— Второй, заткнись. Ты сегодня слишком много болтаешь, это раздражает. — Тем не менее её взгляд также был устремлен на арену, совмещая в себе и критическую оценку, и ожидания.
На высоком престоле, отдав свой приказ, Юнь Хуан снова прикрыл глаза. Лишь его пальцы, покоившиеся на подлокотнике, слегка постукивали в такт колебаниям ауры какой-то чёрной фигуры внизу.
На первом сиденье уголки ртов Юнь Циня изогнулись в едва заметной понимающей усмешке.
И впрямь в стиле младшего брата — закалять истинную остроту клинка самым жестоким способом. Исключив удачу и случайность, перед лицом абсолютного давления и хаоса лишь абсолютная сила могла позволить дойти до конца.
— Прекрасно, — его взгляд скользнул по сидевшим рядом коллегам, что вскоре должны были стать его противниками. В его двойных зрачках рождались и умирали туманности, а жажда сражения бурлила.
Вскоре под эффективным руководством распорядителей на арену вынесли «тубус для жребиев Безликих», покрытый сложными пространственными рунами.
Тридцать пять нефритовых табличек плавали в нём вверх и вниз, слившись в единую ауру, непроницаемую для любого сканирования.
Говорили, что этот жребий был создан первым главой Павильона Тяньцзи и прославился своей абсолютной справедливостью и беспристрастностью — никаких лазеек в нём найти было невозможно.
— Просим тридцать пять участников по очереди выйти вперед и вытянуть нефритовый жребий! — громко объявил старейшина-распорядитель.
Юнь Цинь, как действующий первый номер, поднялся первым. Его чёрные одежды шевелились, поступь была тяжелой и собранной, он протянул руку и погрузил её в тубус, источавший звёздное сияние. Его пальцы случайно вытянули табличку. На лицевой стороне таблички проступил древний иероглиф «Эр» (Два).
Жребий под номером два.
Его лицо осталось беспристрастным, и он вернулся на свое место. Кто его соперник — для него не было никакой разницы.
Следом за ним Юнь Тяньло, Юнь Баоцзянь… нынешние молодые господа по очереди выходили вперёд, вытаскивая по табличке, и выражение их лиц было то спокойным, то игривым, то холодным.
Когда подошла очередь Юнь Жуйи, подол её платья цвета бутонов шалфея скользнул по земле, словно весенние цветы. Девушка протянула свои белые и тонкие пальцы, с любопытством ткнув в тубус, и осторожно достала оттуда табличку.
Как только табличка оказалась у неё в руке, на ней не появилось никакого номера противника — напротив, она вспыхнула мягким и ярким жёлтым светом, образовав на её ладони красивый узор из облаков удачи.
— Жребий пропуска! Юнь Жуйи пропускает этот раунд и проходит напрямую! — объявил старейшина-распорядитель с улыбкой в голосе.
— Ой! — легко вскрикнула Юнь Жуйи, моргнув своими ясными глазами, после чего на её лице расцвела удивленная улыбка, а брови согнулись полумесяцами.
Она поклонилась на четыре стороны, а затем, словно лёгкая разноцветная бабочка, радостно упорхнула обратно на зрительскую трибуну со стороны пятого старейшины.
— Дедушка! Я получила пропуск! — она протянула узорчатую табличку пятому старейшине словно какое-то сокровище, и её глаза ярко блестели.
— Ах ты моя счастливица! Ха-ха-ха! — Пятый старейшина Юнь Цзюнь тотчас же расплылся в улыбке, сияя от счастья сильнее, чем если бы победил сам. Он поспешно усадил внучку рядом с собой, принявшись то подсовывать ей духовные фрукты, то наливать цветочный чай, желая скормить ей вообще всё подряд. — Пропуск — это прекрасно! Пропуск — это замечательно! Никаких хлопот и нервов! Моя Жуйи действительно любимица самих небес!
Самодовольный вид старика заставил уголки ртов сидевших рядом старейшин подергиваться, а шестой старейшина и вовсе холодно фыркнул и отвернулся, предпочитая не видеть этого.
Наблюдая за этой сценой, Юнь Цинь мысленно улыбнулся и заодно мысленно взял обратно своё недавнее утверждение о том, что «новые правила исключают удачу».
Перед лицом подлинного «небесного везения» любые правила, кажется, всегда готовы пойти на уступки.
Природное тело благословения судьбы действительно жило своей славой не зря.
После появления таблички пропуска оставшаяся жеребьевка завершилась молниеносно. Список поединков вскоре предстал перед глазами всех присутствующих.
В воздухе запах пороха…
Юнь Тяньло, ты что, больной?
Озаренные сиянием имена и номера жребиев сошлись в пары, и список поединков взмыл ввысь.
Те претенденты, кому выпало сражаться с нынешними молодыми господами, в большинстве своем скривились в горьких улыбках, мысленно вздыхая о своей невезучести. Те же, кому в соперники достались другие претенденты, вспыхнули палящей жаждой сражения — это был прекрасный шанс успешно пройти дальше и даже побороться за место среди двенадцати молодых господ!
— Первый бой: второй молодой господин Юнь Тяньло против Юнь Тао!
— Обоим бойцам — на арену! —
Услышав это, Юнь Тяньло изящно поднялся. Его лунно-белые ученые одежды были безупречны, в каждом движении читалась врождённая книжная утонченность. Он слегка кивнул зрителям на трибунах, его улыбка была теплой и мягкой, словно он пришел на весенний поэтический вечер, а не на жестокую битву на арене.
Его противник, Юнь Тао, был исключительно рослым и крепким мужчиной с правильными чертами лица, густыми бровями и тигриными глазами. За его спиной висел огромный тяжёлый меч без лезвия, похожий на дверную створку. Когда он шагал, земля слегка дрожала, а его аура была плотной, тяжелой и непоколебимой, как гора — это была ци средней стадии Стадии Запечатывания Короля!
Этот человек не стал бросать вызов молодым господам напрямую на первом этапе ради собственной безопасности, чтобы увеличить шансы на успех в финальной борьбе за места. Он никак не ожидал, что правила внезапно изменятся и ему придется столкнуться со вторым молодым господином прямо сейчас.
Однако он не пал духом: долгие годы упорно постигая «Искусство подавления гор тюрьмы» и «Метод меча, раскалывающего землю», он был уверен, что среди равных по силе его мощи редко кто может противостоять!
— Второй молодой господин, прошу наставить меня! — Юнь Тао сложил руки в кулак, его голос звучал подобно раскату грома, а ци была мощной и глубокой.
— Старший брат Юнь Тао, прошу вас, — Юнь Тяньло с мягкой и теплой улыбкой ответил на поклон, и его манеры были безупречны.
Как только судья-старейшина выкрикнул: «Начали!», в глазах Юнь Тао вспыхнул резкий блеск, и он с глухим рыком шагнул вперед, словно проснувшаяся гора!
— Грохот! —
Земля задрожала. Он обеими руками сжал тяжелый меч, похожий на дверную створку, и без всяких ухищрений нанес вертикальный удар сверху вниз!
Меч залился ярко-желтым светом, в котором смутно проступали очертания горных вершин. Удар был чудовищно тяжелым и мощным, казалось, будто рушится настоящая гора!
Столкнувшись с этим ударом, способным расколоть горы и рассечь камни, Юнь Тяньло продолжал улыбаться всё так же мягко и интеллигентно.
http://bllate.org/book/23333/2509177
Готово:
