Фэн Чэнь поднял руку, прерывая его вопросы, и слегка провел кончиками пальцев по рукаву левой руки.
Черная ткань беззвучно разошлась, обнажая серебристый узор змеи, обвивавшей его предплечье.
Тело змеи внезапно ярко вспыхнуло, чешуя замерцала — словно она пробудилась от долгого сна.
Змеиная голова медленно приподнялась, отделилась от руки Фэн Чэня и слегка заколыхалась в воздухе, словно изучая этот незнакомый мир.
Затем она повернула голову и уставилась на руку Фэн Яо, безвольно опущенную вдоль тела.
Змея высунула раздвоенный язык и осторожно лизнула кончики её пальцев — с опаской, но с нескрываемым желанием угодить.
Фэн Чэнь замер.
Шэнь Ханьчжоу тоже замер.
Серебряная змея признала хозяйку.
Эта змея была «родным зверем» Фэн Чэня, его истинным воплощением. Впервые она проявила себя в материальном облике, и сразу — такая покорность и ласка по отношению к Фэн Яо.
Шэнь Ханьчжоу поднял с пола платок, медленно сложил его и убрал в рукав.
Когда он заговорил, его голос звучал едва слышно:
— Всё это куда сложнее, чем мы предполагали. Твой родной зверь ожил? За тысячу лет такого еще не случалось.
Шэнь Ханьчжоу снова окинул Фэн Яо внимательным, полным глубокой серьезности взглядом.
— Все эти события начались с приходом Фэн Яо.
Выслушав его, Фэн Чэнь опустил взгляд на женщину, которая безмятежно спала в его объятиях.
Серебряная змея всё еще терлась о её пальцы, кончиком хвоста обвив её запястье — словно ставила метку или проходила обряд признания.
Казалось, его собственная змея полюбила её больше, чем его самого.
В карете воцарилась тишина: обоим нужно было привести мысли в порядок и переварить всё то, что произошло за это утро.
Зал Линсяо.
Фэн Яо проснулась от голода.
Раскрыв глаза, она встретилась лицом к лицу с мужчиной, чья красота могла свести с ума весь мир.
Персиковые глаза изогнуты в полумесяцы, тонкие губы слегка тронуты улыбкой, кончик носа почти касается её собственного. Его дыхание щекотало ей лицо — это был Сяо Чжо.
Он склонился над её кроватью, опираясь одной рукой о подушку, и загнал её в угол, в пространство между своей грудью и спинкой ложа. Он был так близко, что она могла разглядеть крошечную красную родинку в уголке его глаза.
— Ваше Величество проснулись? А я ждал вас уже очень давно, — его голос был низким, вкрадчивым, с дразнящими нотками.
Фэн Яо не успела среагировать, как он уже перехватил её ладонь.
Он медленно, не торопясь, прижал её руку к своему животу.
Тонкая красная одежда почти ничего не скрывала: под ладонью она почувствовала четкие, твердые, как камень, мышцы пресса. Его жар просачивался сквозь ткань, заставляя её голову идти кругом.
Фэн Яо показалось, что у неё из носа вот-вот пойдет кровь.
При каждом вдохе мышцы под её рукой слегка перекатывались, а Сяо Чжо настойчиво надавил на её пальцы, заставляя их скользнуть чуть ниже.
Фэн Яо двадцать восемь лет жила в воздержании, а когда наконец решилась, то так утомилась, что ничего не успела распробовать.
А теперь этот первоклассный обольститель зажал её в постели и сам пихает её руку себе под одежду — черт возьми, кто такое выдержит?
В этот момент двери зала с грохотом распахнулись.
Две фигуры влетели внутрь одна за другой. От Фэн Чэня веяло холодом, лицо Шэнь Ханьчжоу напоминало застывший иней.
Фэн Чэнь, не раздумывая, нанес удар ладонью прямо в лицо Сяо Чжо.
Тот увернулся, его красные одежды взметнулись в воздухе острым изгибом. Приземлившись, он сохранил свою ленивую, грациозную позу, распахнув полы халата так, что мышцы пресса остались на виду.
Он прислонился к колонне зала и, ничуть не рассердившись, лишь приподнял бровь, глядя поверх плеча Фэн Чэня прямо на Фэн Яо.
— Ваше Величество, ваш личный страж перешел границы, — в его голосе прозвучала притворная обида. — Я пришел засвидетельствовать почтение, а он набросился на меня с кулаками. Я — императорский супруг, а он всего лишь страж. Согласно дворцовым правилам, какое наказание полагается за нападение на супруга?
Сяо Чжо вопросительно посмотрел на Фэн Яо.
Фэн Чэнь застыл на месте, Шэнь Ханьчжоу нахмурился.
Три пары глаз уставились на неё.
Фэн Яо помолчала мгновение, а затем совершила поступок, которого никто не ожидал: она отшвырнула шелковое одеяло, босиком спрыгнула с кровати, уперла руки в бока и, набрав побольше воздуха в легкие, гаркнула:
— Я проголодалась! Подавайте обед!
Прикинуться дурочкой — кто же этого не умеет?
В спальне на мгновение воцарилась тишина. Никто не ожидал, что императрица может так нагло увильнуть от ответа.
Фэн Яо было плевать на их реакцию. Она крикнула в сторону двери, не заботясь о своем статусе:
— Си Гуй! Хочу свинину в красном соусе и белого риса, помираю с голоду!
Из-за двери донесся почтительный ответ Си Гуя.
Фэн Яо направилась к столу и села, подперев щеку рукой в ожидании еды. Наконец она обернулась к трем мужчинам, всё еще стоявшим столбами, и небрежно бросила:
— Чего застыли? Я буду обедать, или вы тоже собираетесь сесть и присоединиться?
Она сказала это просто так, но, к её удивлению…
Фэн Чэнь убрал руку, сжатую в кулак, и сел по левую руку от неё.
Шэнь Ханьчжоу после секундного молчания подошел и сел по правую руку.
Сяо Чжо, наблюдая за этой сценой, вдруг рассмеялся — не насмешливо, а с выражением «вот оно что».
Он поправил воротник и, не торопясь, подошел к столу, с царственной непринужденностью усевшись напротив Фэн Яо.
Когда Си Гуй вошел с прислугой, он увидел картину, от которой едва не лишился чувств.
Си Гуй опустил голову так низко, как мог, стараясь быть лишь безмолвным инструментом для сервировки, и принялся расставлять блюда одно за другим.
Свинина в красном соусе, утка восьми драгоценностей, обжаренные овощи, паровая рыба, суп с ветчиной и побегами бамбука, рассыпчатый белый рис в белоснежных пиалах… Аромат риса, смешанный с соусом от свинины, разжигал такой аппетит, что хотелось немедленно приступить к трапезе.
Глаза Фэн Яо засияли ярче любого фонаря — в этот момент она почувствовала, что жизнь удалась.
Беззаботная жизнь лентяйки уже махала ей рукой.
Она схватила палочки и, не раздумывая, отправила в рот кусок нежной свинины. Издав довольный вздох, она зачерпнула полную ложку риса, смешав его с соусом, и с наслаждением начала есть.
Фэн Чэнь во время еды держал рукава так, чтобы они не касались стола; Шэнь Ханьчжоу пил суп так тихо, что ложка не издала ни звука.
Сяо Чжо брал рыбу с такой грацией, будто срывал цветок. Все трое строго придерживались вбитых в кости правил этикета.
А Фэн Яо напротив них грызла утиную ножку, пальцами подбирала со стола рассыпанные зернышки риса и отправляла их в рот, попутно перемешивая остатки соуса с гарниром. Её движения были естественными, и ей было совершенно плевать на взгляды присутствующих.
Си Гуй, низко склонившись, подкладывал ей еду специальными палочками.
Фэн Яо, пережевывая пищу, вдруг замерла.
Она посмотрела на руки Си Гуя: тонкие пальцы, четкие суставы, а на основании большого пальца — едва заметная мозоль.
А ведь утром у Си Гуя такой мозоли не было.
Фэн Яо на мгновение задержала взгляд на лице Си Гуя, а затем медленно перевела его на сидевшего справа Шэнь Ханьчжоу.
Тот, опустив глаза, слегка помешивал ложкой суп с ветчиной, двигаясь с такой грацией, будто сошел с картины.
Фэн Яо посмотрела на него, ничего не сказала и, отведя взгляд, продолжила есть.
Шэнь Ханьчжоу на кратчайшее мгновение перестал мешать суп.
Затем он отложил ложку и невозмутимо продолжил трапезу.
Он знал, что она всё поняла.
Обед, каждый участник которого был погружен в свои мысли, подошел к концу.
Фэн Яо не интересовало, наелись ли остальные трое. Она знала лишь то, что сама сыта до отвала и её начинает клонить в сон.
Веки отяжелели. Она откинулась на спинку стула, зевнула и махнула рукой:
— Всё, наелись — и по домам, к своим матушкам. Мне пора спать.
Эта бессмыслица на мгновение озадачила мужчин, но они послушно поднялись и вышли из спальни.
Как только они оказались снаружи и двери еще не успели плотно закрыться, Сяо Чжо переменился в лице.
Он лениво прислонился к колонне, его персиковые глаза скользнули по Фэн Чэню, а на губах заиграла улыбка, хотя слова были ядовиты, словно змеиный яд:
— До чего докатился личный страж… Поздравляю, научился заползать в императорскую постель?
http://bllate.org/book/23331/2509017
Готово:
