Шэнь Му бережно спрятал Ути под подушку. Холод, исходящий от черного железа, ежесекундно напоминал ему, в каком месте он находится.
Помыслы императора неисповедимы, Вдовствующая императрица плетет сети, Благородная супруга Линь затаила злобу... Он ступал по тонкому льду, и теперь, когда его единственным оружием были теория Сферы Сердца и острота ума, он все чаще чувствовал, что ситуация выходит из-под контроля. Этот глубокий дворец — невидимое поле боя, и ему требовалось больше ресурсов, чтобы удержаться на плаву.
На следующий день через Гао Дэшэна он передал Сяо Сюаню просьбу: позволить ему обучаться боевым искусствам у дворцовой стражи. Причиной он назвал желание обладать достаточной энергией, чтобы лучше служить Его Величеству.
Просьбу удовлетворили незамедлительно, Сяо Сюань даже не стал задавать лишних вопросов. Возможно, в глазах этого монарха кот, умеющий выпустить когти, куда ценнее послушной овцы, идущей на заклание. И, пожалуй, куда любопытнее.
Так в расписании Шэнь Му появилось новое занятие. Едва брезжил рассвет, он уже был на краю плаца, где его лично наставлял командующий Хань — человек с ледяным взглядом, напоминающим взор хищной птицы.
Командующий Хань явно получил строгий приказ, поэтому не делал для Шэнь Му никаких поблажек — тренировки были изнурительными. От скучнейших стоек и мабу до базовых ударов, от блоков до выпадов с оружием — каждое движение должно было быть точным и мощным.
Прежний владелец этого тела был лишь хилым книжником, поэтому поначалу Шэнь Му валился с ног от усталости, а руки наливались свинцовой тяжестью. Однако его воля была тверже, чем у обычных людей. Он начал применять принципы телесного восприятия и моторного обучения из психологии, вкладывая душу в каждое движение, чувствуя, как циркулирует энергия и как координируется тело. Скорость его прогресса порой вызывала искры удивления в холодных глазах командующего.
Особенно это касалось кинжала Ути, который в его руках словно обретал душу. Тяжесть метеоритного железа придавала его выпадам невероятную стабильность, а холодное лезвие, рассекая воздух, издавало едва уловимый, смертоносный гул.
Однажды в перерыве между упражнениями командующий Хань неожиданно заговорил:
— Твоя манера обращения с кинжалом отличается от других.
Шэнь Му вытер пот со лба и, слегка сбив дыхание, ответил:
— Прошу прощения, если это выглядит нелепо. Я считаю, что оружие — это продолжение тела. Куда направлена мысль, туда устремляется и острие. Если дух неспокоен, то даже самые искусные приемы останутся лишь пустой формой.
Он воспользовался случаем и изложил основы теории Сферы Сердца о единстве духа и тела, применив их к боевым искусствам. Сначала командующий Хань не придал этому значения, но, вслушавшись, погрузился в раздумья. Он годами командовал войсками и, конечно, понимал важность боевого духа, а слова Шэнь Му, хоть и были непривычны, странным образом перекликались с высшими истинами воинского пути.
Закалка тела незаметно меняла и самого Шэнь Му. Его спокойствие, присущее стратегу, никуда не делось, но теперь в нем появилась скрытая стойкость и острота. Словно Ути, спрятанный в ножны: лезвие скрыто от глаз, но его смертоносный потенциал уже ощутим.
Вечером того же дня, едва Шэнь Му вернулся с плаца, искупался и переоделся, намереваясь при свете лампы доработать Иллюстрированное учение о Сфере Сердца, снаружи послышались торопливые шаги и сдавленные рыдания.
— Ожидающий указа Шэнь! Умоляю, спасите меня! — молоденькая служанка с растрепанными волосами бросилась к воротам двора и, не обращая внимания на стражу, принялась бить поклоны так, что на лбу мгновенно вздулась шишка.
Шэнь Му нахмурился, выйдя на порог. Он узнал девушку — это была Сяо Хуань, низшая служанка из дворца Благородной супруги Линь.
— Что случилось? Почему ты так напугана?
— Ожидающий указа Шэнь, — Сяо Хуань подняла заплаканное лицо, полное ужаса, — сестра Цай Пин... она... она прошлой ночью бросилась в колодец!
Сердце Шэнь Му сжалось. Цай Пин — та самая служанка, которая на празднике хризантем впала в беспамятство!
— Во дворце говорят, что она обезумела от болезни и сама наложила на себя руки... — голос Сяо Хуань дрожал. — Но, господин, позавчера ночью я украдкой заходила к ней, она постоянно повторяла, как боится воды, боится колодцев... Как она могла сама прыгнуть? Сегодня утром я тайком пробралась к колодцу и нашла... нашла это...
Дрожащими руками она вытащила лоскуток лазурного шелка с вышитыми золотыми нитями узорами лотоса — такая ткань была не по чину простой служанке.
— Я узнала... это похоже на ткань платка, который сестра Цю Юнь, приближенная Благородной супруги Линь, получила всего несколько дней назад... — в голосе Сяо Хуань звучало отчаяние.
Взгляд Шэнь Му стал ледяным. Цай Пин не совершала самоубийства! Это было устранение свидетеля. Лоскут ткани — улика, оброненная в спешке. Сяо Хуань, будучи близкой подругой Цай Пин, случайно нашла эту вещь и, осознав, что над ней нависла смертельная угроза, пришла к нему как к последней надежде.
Спасти или не спасти?
Если не спасти — Сяо Хуань погибнет, а правда о смерти Цай Пин никогда не будет раскрыта.
Если спасти — это значит открыто бросить вызов Благородной супруге Линь и силам, стоящим за ней. Одного лоскутка ткани и слов служанки будет недостаточно, чтобы пошатнуть позиции такой фигуры, напротив — это лишь навлечет беду на него самого.
Сяо Хуань продолжала бить поклоны, не переставая плакать:
— Ожидающий указа Шэнь, вы смогли разглядеть болезнь сестры Цай Пин, значит, вы обладаете великим даром! Умоляю, спасите меня...
Шэнь Му смотрел в ее отчаянные глаза, а затем перевел взгляд в сторону дворца Благородной супруги Линь, где по-прежнему сияли огни и гремела музыка. Он медленно вдохнул — осенний ночной воздух, пропитанный незримым запахом крови, проникал в легкие.
Он наклонился, поднял Сяо Хуань и сказал голосом, в котором звучала спокойная, но непреклонная сила:
— Вставай. Сегодня ты останешься в павильоне Лань Юэ.
Повернувшись к стражникам, которые были в замешательстве, он незаметно показал им рукоять Ути, спрятанную в рукаве, и произнес ровным тоном:
— Я беру ее под свою защиту. Если кто спросит, скажите, что она здесь по приказу Его Величества для допроса.
Увидев дарованный императором предмет, стражники побледнели, поклонились и больше не препятствовали.
Устроив Сяо Хуань в боковой комнате, Шэнь Му понимал: оставив ее у себя, он принял вызов Благородной супруги Линь. С этого момента пути назад, к миру с самой могущественной и дерзкой силой во дворце, больше не было.
Кончиками пальцев он нежно погладил холодные ножны Ути, спрятанные под подушкой. В его глазах отражались сменяющие друг друга тени.
Горный ветер предвещает бурю.
http://bllate.org/book/23311/2506111
Готово:
