Готовый перевод Picking and Choosing / Выбирая лучшее: Глава 4

— Штуковина размером с арбуз, наверное. Во всяком случае, я её не утащу.

— И что было дальше?

— А потом Маймайти велел мне отвести его домой — попросить у папы денег…

В конце концов автор сошёл с ума и решил продать почку с печенью, лишь бы угостить вас чекэ, потому что у Бавана чекэ не осталось…

****

Это были красивые и сильные руки: пальцы длинные, ногти чистые и аккуратно подстриженные, на кончиках — лёгкие мозоли. Когда его белоснежная, словно нефрит, правая рука легла на её талию и медленно скользнула вниз, она не смогла сдержать лёгкой дрожи. Это томное, щекочущее ощущение доставляло Цинь Юйцяо такое наслаждение, что даже пальцы на ногах непроизвольно сжались.

Внутри вспыхнул огонь, будто каждое выдыхаемое дыхание источало жар. Когда его пальцы достигли ягодичной борозды и, подхватив её сзади, прижали к своей раскалённой твёрдости, внезапное ощущение невесомости вызвало приступ паники. Но стоило ей почувствовать эту горячую, твёрдую и внушительную плоть, как всё внутри мгновенно сжалось…

Из глубины хлынула тёплая волна, за которой последовало неудержимое, судорожное наслаждение — стремительное, как бурный поток, уносящее с собой весь внутренний жар…

Цинь Юйцяо схватила край одеяла. Весь мир будто перевернулся, и она инстинктивно потянулась к чему-то, за что можно ухватиться. Открыв глаза, она увидела тёмную комнату, в которую проникали несколько тонких лучей лунного света. Полулёжа на постели, она включила ночник. Мягкий свет озарил ладонь, раскрытую перед ней, и на коже отчётливо выступила испарина.

Она встала и приняла душ. Горячий пар покраснил кожу до ярко-алого. Стоило вспомнить тот сон — и уши тут же залились румянцем.

Цинь Юйцяо закрыла глаза и с досадой подумала: «Да что это за чепуха такая!»

****

Когда Лу Цзинъяо вернулся домой, Лу Си Жуй лежал на диване и увлечённо читал книгу, даже не заметив, что отец уже стоит перед ним. Лишь осознав это, мальчик мгновенно вскочил с дивана, быстро натянул хлопковые тапочки и встал перед Лу Цзинъяо, старательно выпрямившись:

— Папа.

Лу Цзинъяо не ожидал такой реакции от сына. Он кивнул и небрежно спросил:

— Что читаешь?

— Ту самую «Сто тысяч почему», которую ты мне купил в прошлый раз.

Лу Цзинъяо бросил взгляд на книгу в руках сына — действительно, «Сто тысяч почему». Он сделал замечание насчёт того, что нельзя читать, лёжа, и направился в кабинет.

Лу Си Жуй тоже вернулся в свою комнату и, сорвав обложку с «Сто тысяч почему», обнаружил под ней комикс «Космический воин».

****

Однажды его старшая сестра прямо спросила Лу Цзинъяо:

— Как отец, на какую оценку ты себя оцениваешь?

Это случилось после того, как Лу Си Жуя всю ночь мучила высокая температура, и его срочно увезли в больницу, а Лу Цзинъяо в тот момент не было дома. О повышении температуры ему сообщила лишь няня.

Как отец, Лу Цзинъяо считал себя неудовлетворительным: ему не хватало терпения, он не умел быть по-детски игривым, позволял своим эмоциям влиять на сына и из-за загруженности на работе не мог уделять ребёнку достаточно внимания.

Когда Си Жуй ещё ходил в детский сад, Лу Цзинъяо однажды участвовал в родительском собрании, организованном заведующей. Там он услышал фразу, которая запомнилась ему надолго: «Верьте, каждый день ваши дети дарят вам сюрпризы».

Действительно: первый раз, когда ребёнок встал на ножки, первый звук, который он произнёс… Но Лу Цзинъяо не умел наслаждаться этими тонкими, незаметными радостями жизни.

На самом деле, это вполне нормально. Такие мелочи — удел женщин. У них сердце более чувствительное, склонное к трогательным переживаниям, тогда как у мужчин, как правило, более чувствительна нижняя часть тела.

****

В торговом центре Дэли поступила новая партия товаров, и Ян Иньинь пригласила Цинь Юйцяо прогуляться вместе. Цинь Юйцяо уже жалела, что согласилась на ту встречу вслепую. Свидание с Лу Юаньдуном устроила её тётя по настоянию свахи, и Цинь Юйцяо, не желая расстраивать родственницу, согласилась.

Она думала, что это будет разовая встреча и на том всё закончится. Однако она не учла Ян Иньинь.

Цинь Юйцяо нашла номер телефона, который ей оставила тётя, и набрала Лу Юаньдуна.

Тот ответил с лёгкой усмешкой, будто только что смеялся и на секунду прервался:

— А, Цинь-сяоцзе! Что-то случилось?

Цинь Юйцяо мысленно усмехнулась и кратко объяснила, что Ян Иньинь хочет встретиться с ней. Она сделала паузу и добавила:

— Думаю, тебе стоит поговорить со своими родителями и всё им объяснить…

Она не успела договорить, как Лу Юаньдун её перебил. Через несколько секунд он произнёс:

— Юйцяо, боюсь, ты ошибаешься.

«Юйцяо?» — Цинь Юйцяо тихо рассмеялась и продолжила постукивать пальцами по стеклянной поверхности стола, ожидая, что он скажет дальше.

— На самом деле, ты мне очень нравишься. Я уже поговорил с родителями и выразил своё отношение. Просто, возможно, ты ко мне безразлична. Например, в прошлый раз я тебе звонил, а ты не ответила…

Звонил? Какой ещё незнакомый номер был от него? Цинь Юйцяо даже не подозревала, что Лу Юаньдун может так обернуть ситуацию:

— Простите, я не знала, что это вы звонили. Но мы…

Опять перебил.

— Скажи, у тебя завтра есть время? У меня как раз два билета на концерт пианиста.

Цинь Юйцяо приложила ладонь ко лбу:

— Нет, я занята.

И повесила трубку.

Что задумал Лу Юаньдун, Цинь Юйцяо не знала и знать не хотела. Но, похоже, он всерьёз решил с ней посоперничать.

Вечером тётя Ду Юйчжэнь с улыбкой появилась в дверях комнаты Цинь Юйцяо:

— Цяоцяо, тебе что-то не нравится в Юаньдуне? Девушкам ведь полезно знакомиться с разными людьми. Даже если сейчас нет чувств, можно сначала просто дружить.

Цинь Юйцяо вздохнула про себя:

— Хорошо, я поняла.

На следующее утро, вернувшись с пробежки, Цинь Юйцяо снова получила звонок от Лу Юаньдуна. Он специально напомнил ей не забыть о вечернем концерте.

Цинь Юйцяо оперлась на раздвижную дверь шкафа и сказала:

— Не волнуйся, не забуду.

****

Цинь Юйцяо и не ожидала, что Лу Юаньдун привезёт с собой ребёнка, чтобы забрать её в театр. Мальчик, которого он привёл, был очень симпатичным и живым. Спустившись из машины, он весело улыбнулся ей:

— Сестра, здравствуйте!

Сердце Цинь Юйцяо сразу смягчилось. Недавно на обратном рейсе из-за границы двадцатилетняя девушка окликнула её «тётенькой», а когда Цинь Юйцяо обернулась, та лишь сказала: «Sorry».

Лу Юаньдун подошёл к мальчику и пояснил:

— Это сын моего младшего дяди. Сейчас учится играть на пианино, поэтому решил заодно привезти его на концерт для практики.

Едва он договорил, мальчик поднял на неё глаза и с серьёзным видом спросил:

— Мы ведь не помешаем вам?

Цинь Юйцяо улыбнулась и, инстинктивно наклонившись, чтобы оказаться на уровне ребёнка, спросила:

— Как тебя зовут?

Лу Си Жуй протянул руку и, стараясь говорить чётко и вежливо, представился:

— Меня зовут Лу Си Жуй. «Си» — как «надежда», «Жуй» — как «мудрость». Очень рад с вами познакомиться.

Цинь Юйцяо пожала ему руку:

— Цинь Юйцяо. Мне большая честь познакомиться с таким красавцем.

Маленький Си Жуй мгновенно покраснел и опустил голову.

Лу Юаньдун слегка кашлянул и обратился к Цинь Юйцяо:

— Пойдёмте.

Раньше Си Жуй сидел на переднем сиденье, но теперь, когда все снова сели в машину, он сам перебрался на заднее. Лу Юаньдун же открыл переднюю дверь для Цинь Юйцяо:

— Юйцяо, садись.

Он всё чаще и чаще называл её «Юйцяо», и это звучало всё более естественно. Цинь Юйцяо села в машину и в ответ вежливо окликнула его:

— Не стоит так церемониться, Юаньдун.

Лу Юаньдун фыркнул и рассмеялся, бросив на неё взгляд, полный весёлого кокетства.

Некоторые дети невероятно сообразительны. Они умеют читать по глазам взрослых и, если незнакомы с человеком, тщательно его «испытывают»: добр ли он, терпелив ли, достаточно ли остроумен, чтобы вызвать уважение.

Всю дорогу Си Жуй задавал Цинь Юйцяо множество вопросов, и она с удовольствием отвечала, не переходя на снисходительный тон, принятый при общении с детьми, а разговаривая с ним как с равным.

Когда они вышли из машины, Си Жуй уже звал её «сестра Юйцяо». Мальчик был очень мил, но его сладость казалась искренней, а не навязчивой. Из разговора в машине Цинь Юйцяо поняла, что Си Жуй много знает, а его мышление, как у всех детей, прыгало от неба к земле, но при этом сохраняло внутреннюю логику — редкое качество для ребёнка.

Концерт проходил в Концертно-спортивном комплексе города S, расположенном в районе Ванцзян. Это здание построили всего пару лет назад. Цинь Юйцяо ещё не бывала здесь, но слышала кое-что о нём: одного провинциального чиновника как раз отправили под суд из-за строительства этого комплекса.

Цинь Юйцяо не особо интересовалась фортепианной музыкой, но за последние годы она научилась спокойно сидеть хоть целый день. Поэтому Лу Юаньдун, глядя на неё, видел лишь спокойное, умиротворённое лицо, полностью погружённое в музыку.

Ощутив его взгляд, Цинь Юйцяо спокойно посмотрела на него и слегка подмигнула, словно спрашивая: «Лу-шао, вам что-то нужно?»

Лу Юаньдун едва заметно улыбнулся и снова перевёл внимание на пианиста.

Вспомнив, как в детстве мать Бай Тяньюй заставляла её заниматься музыкой, Цинь Юйцяо повернула голову и посмотрела на Лу Си Жуя, сидевшего рядом с Лу Юаньдуном. Мальчик хмурился, и его выражение лица было таким серьёзным и страдальческим, будто он несёт на себе тяготы всего мира.

****

Когда они вышли из концертного зала, было уже половина десятого. Лу Си Жуй, держа Лу Юаньдуна за руку, зевнул уже в который раз. Лу Юаньдун, всё-таки проявив заботу старшего брата, наклонился и поднял мальчика на руки, чтобы тот мог уснуть, положив голову ему на плечо.

Недавно пришёл холодный фронт, и на улице было значительно холоднее, чем в зале. Цинь Юйцяо, несмотря на то что обычно худые люди мерзнут сильнее, на этот раз особенно страдала от холода: её нос покраснел от мороза.

И тут над головой прозвучало:

— Не двигайся.

Цинь Юйцяо подняла глаза и встретилась взглядом с Лу Юаньдуном, в глазах которого играла улыбка. Она замерла. Внутри же её душу пронзили тысячи табунов диких коней.

Лу Юаньдун достал салфетку и начал аккуратно вытирать ей нос, приговаривая:

— Ты совсем как Си Жуй — нос совсем онемел от холода?

Его тон был настолько нежным и заботливым, будто он обращался к любимой девушке.

Си Жуй, лежавший на плече, мысленно вздохнул и молча прижался лицом к отцовской куртке.

— Просто простудилась… — прошептала Цинь Юйцяо, чувствуя, как уши пылают от стыда. Она вдруг разозлилась и сердито посмотрела на Лу Юаньдуна.

Тот лишь усмехнулся, не придав значения её гневу, и выбросил использованную салфетку в урну. Только тогда Цинь Юйцяо заметила его руки: белоснежные, с длинными пальцами, красивые и сильные.

И тут же вспомнился утренний сон. Если раньше лишь уши горели, теперь всё лицо и тело охватило жаром. Она покраснела до корней волос и не знала, что сказать, чтобы скрыть смущение.

Такого неловкого состояния у неё не было даже с первым парнем, Цзян Хуа.

Поэтому Цинь Юйцяо разозлилась ещё больше.

Автор поясняет: начало — это не сцена любви, а всего лишь откровенный сон! Если бы это была настоящая сцена, при таком объёме было бы нечестно по отношению к читателям!

Некоторые спрашивают, будет ли в истории мучительная драма. Главное здесь — тёплая, добрая атмосфера. Местами будет немного грустно, но без излишне мрачных и безысходных страданий. Я всё держу под контролем!

И в завершение — благодарю Моду Мо и пользователя 111 за поддержку!

****

Когда Лу Юаньдун выходил из машины, держа Си Жуя на руках, мальчик, полусонный, всё же не забыл напомнить ему:

— Если папа спросит, не забудь сказать, что ты сам настоял, чтобы я поехал с вами…

— Ладно, не дам тебе попасть в беду.

Лу Юаньдун нажал на звонок, и вскоре дверь открыла няня. Она сообщила:

— Господин Лу уже дома.

Мальчик, будто током поражённый, мгновенно спрыгнул с плеч Лу Юаньдуна, выпрямился и громко сказал стоявшему в гостиной мужчине:

— Папа!

Лу Юаньдун лёгким шлепком по голове выразил своё презрение к такой перемене и, улыбаясь, пояснил Лу Цзинъяо:

— Сегодня в концертном зале проходил фортепианный концерт, поэтому я решил взять Си Жуя с собой — пусть послушает, поучится.

Лу Цзинъяо выслушал объяснение без особого выражения лица и кивнул няне, чтобы та отвела Си Жуя наверх умыться и ложиться спать.

http://bllate.org/book/2329/257581