Чувства Цзи Шэннин по отношению к Шэнь Аньчжи были крайне сложными.
В них вряд ли примешивалось то, что принято называть романтическим влечением; скорее, это было крушением первой в жизни девушки абсолютной детской веры.
За первые восемьнадцать лет жизни самым большим потрясением для Цзи Шэннин, пожалуй, стал тот наполненный легкой иронией отказ Ляо Чэнъяня, который ей довелось подслушать.
Именно поэтому она никогда не подозревала, что человек, вознамерившийся использовать другого, способен действовать до такой степени безупречно.
В то время она только-только уехала учиться за границу. Пусть семья Цзи была богата, а персонал — прекрасно обучен, в семнадцать лет сердце девушки все равно было охвачено страхом перед всем на свете.
Шэнь Аньчжи словно с небес свалился, внезапно появившись в ее мире.
Младший брат Шэнь Туна, старший сын семьи Шэнь... Хотя Цзи Шэннин никогда прежде не встречала его лично, Шэнь Тун был их общим другом с детских лет, верным сорванцом, который бегал за Хэ Цзыянь по всему свету, преданный до безумия и простоватый, как глупый щенок.
С самого начала ее отношение к Шэнь Аньчжи автоматически окутывалось покровом доверия.
Он был старше Цзи Шэннин всего на три года, но при этом держался так зрело и солидно, что совсем не походил на юнца.
Он помогал ей преодолеть языковой барьер, сидел с ней на лекциях по истории экономики, которые ей ужасно не нравились, простыми словами объяснял скучную профессиональную терминологию преподавателей-иностранцев и даже составлял ей компанию на общественных работах. Цзи Шэннин, словно избалованная госпожа, стояла в сторонке с чашкой кофе, позволяя Шэнь Аньчжи вовсю веселиться с детьми.
Цзи Шэннин уже подсчитывала в уме: как только рассветет и они отправятся кататься на лыжах, она якобы случайно оступится и упадет прямо в объятия Шэнь Аньчжи. Все выглядело бы совершенно естественно и в то же время позволяло бы ей сохранить высокомерие капризной девчонки.
Все вело к этому, и теперь понятно, почему Шэнь Аньчжи рядом с ней всегда сохранял такое невозмутимое спокойствие, почему он без малейших колебаний соглашался на любые ее прихоти и почему Шан Шань говорила ей:
— Молоденькими девчонками так легко манипулировать. Стоит проявить к ней хоть капельку внимания, как она уже воображает, что я люблю ее до безумия. Просто утомительно немного: чуть позже снова ехать на лыжи, и откуда только у нее столько энергии? Уж лучше бы любила ходить по магазинам и скупать всё подряд, а от меня требуется только одно — платить.
Этот обман со стороны Шэнь Аньчжи продолжался ровно полтора года.
Какой же прекрасный был этот Шэнь Чжиань! Пусть он и не вызывал в ее сердце того сбивающего с толку трепета с первого взгляда, какой она испытала к Ляо Чэнъяню, он все равно дарил ей глубокое, нежное и уютное чувство тепла.
Он водил ее на вечеринки, знакомил со своими друзьями, преодолевал собственный страх высоты, чтобы поехать с ней кататься на лыжах в Швейцарию, и даже в разгар лютой зимы, желая показать ей северное сияние, полночи напролет сидел на ледяном ветру в палатке под открытым небом в Финляндии при температуре в десятки градусов ниже нуля.
Когда истинное лицо рухнуло, Шэнь Аньчжи даже не рассердился. Он долго молча опускал взгляд — так долго, что Цзи Шэннин уже сама хотела прервать тишину, — пока наконец не услышал от него:
— Раз уж тебе всё известно, притворяться дальше нет никакого смысла. Малышка Шэн-Шэн, прощай.
Это оправдание звучало высокопарно и красиво, но в самую точку.
— Шэн-Шэн, мне кажется, Шэнь Аньчжи ведет себя странно. Он относится к тебе с каким-то нездоровым, преувеличенным трепетом. Я не ставлю под сомнение его чувства, но разве может кто-то любить человека до такой степени слепого потакания?
Оказывается, всё это с самого начала было ловушкой.
И в тот момент, когда звездное небо озарили мириады сияющих искр, Цзи Шэннин подумала: а почему бы не попытаться?
Перед ней предстал незнакомый Шэнь Чжиань — с ледяным взглядом и еще более холодными словами.
По иронии судьбы, едва забрезчил рассвет, она проснулась раньше времени — хотя по всем прогнозам должна была спать крепким сном в палатке, — и случайно услышала его разговор по телефону.
Он разбудил ее лишь из страха, что мимолетное сияние исчезнет и спящая Цзи Шэннин пропустит его.
Между ними с самого начала не было никакой любви.
Когда Цзи Шэннин выскочила наружу и влепила ему пощечину, ее самыми первыми словами были:
— Какая игра, Шэнь Аньчжи! Поистине грандиозный актерский талант и невероятная выдержка. Если ты в будущем не добьешься головокружительного успеха, то просто оскорбишь свой собственный изощренный расчет.
Снаружи бушевала зимняя стужа в минус двадцать градусов. Кутаясь в грелки, Цзи Шэннин еще минуту назад чувствовала себя приятно согретой от макушки до пят, но в этот миг ее руки и ноги задрожали, а сердце сжалось от резкой, пронзительной боли.
— Перспективы развития «Чаоцзи» на данный момент весьма впечатляющие, а Цзи Шуо не стоит и выеденного яйца. Вопрос с внутренним рынком нужно держать под более жестким контролем. Если выйдет увлечь его какой-нибудь грязной игрой, будет идеально, пусть загремит за решетку и отсидит приличный срок. К тому моменту Цзи Вэйланю ничего не останется, кроме как передать «Чаоцзи» в руки Цзи Шэннин.
После этого Шэнь Аньчжи действительно испарился из ее жизни.
Правда, мир крутится в тесном кольце, и до нее всё равно доходили слухи о нем. Никакого нового обмана не всплыло, однако в семье Шэнь ввели жесткое правило: старшему сыну, Шэнь Аньчжи, навеки запрещено прикасаться к любому семейному бизнесу.
Сет не имел ни малейшего понятия о причинах их разрыва. Когда-то он расспрашивал об этом Шэнь Аньчжи, но тот лишь ответил, что Цзи Шэннин отвергла его ухаживания, и он решил вовремя остановиться, прекратив преследование.
Поэтому для Сета не существовало никаких причин избегать друг друга до конца дней: инициатор ухаживаний не в претензии, а та, кто отказала, продолжает общаться как ни в чем не бывало — всё в пределах приличий.
И когда Сет упомянул о Шэнь Аньчжи, а тот изъявил желание поехать вместе, Сет с радостью ухватился за шанс освежить в памяти старые добрые заграничные деньки в компании друзей прямо здесь, в Бэйцин, и, разумеется, захватил его с собой.
Поэтому, когда Сет вместе с Шэнь Аньчжи появился на пороге и столкнулся с глухой стеной в виде закрытой двери, его растерянность не знала границ.
— Малышка Шэн-Шэн, открой дверь.
— Малышка Шэн-Шэн, я притащился к тебе из самой дали, какая же ты бессердечная.
— Малышка Шэн-Шэн, уж не завелся ли у тебя в доме какой-нибудь дикий мужик?
Едва прозвучали эти слова, как из лифта раздался резкий звонок. Сет обернулся на звук и увидел мужчину, уверенно шагнувшего вперед длинным шагом.
На нем был черный двубортный пиджак в темную клетку и шелковая рубашка глухого зеленовато-синего оттенка. Воротник украшала брошь с крупным, размером с большой палец, бриллиантом. Холодный взгляд и властная аура, от которой веяло непререкаемой силой, обрушились на них с первой же секунды.
Сет был невысок — хоть и парень, но ростом едва дотягивал до метра семидесяти. Задрав голову, чтобы разглядеть незнакомца, он невольно понизил голос и шепнул Шэнь Аньчжи:
— Сосед Шэн-Шэн? Ничего себе у него энергетика!
Шэнь Аньчжи узнал Ляо Чэнъяня, вежливо кивнул и сдержанно приветствовал его:
— Господин Ляо.
Ранее до него доносились смутные слухи о связи Цзи Шэннин и Ляо Чэнъяня, но он воспринимал их лишь как пустую сплетню. Кто такой господин Ляо? Человек, безжалостно вершащий судьбы в мире бизнеса. Если бы он действительно кем-то увлекся, стал бы позволять светским сплетникам трепать его имя на все лады по любому поводу?
Ляо Чэнъянь ответил равнодушным взглядом. Его глаза скользнули по Сету, затем переметнулись на Шэнь Аньчжи, и он тоже едва заметно кивнул, хотя в его тоне не было и намека на дружелюбие:
— Господин Шэнь, позвольте узнать, что вы оба делаете у моих дверей?
— У ваших? — Сет вытаращил глаза, сверил номер квартиры с табличкой на двери и на всякий случай открыл историю переписки в телефоне. — Всё верно, это адрес, который прислала мне малышка Шэн-Шэн. Неужели она ошиблась цифрой и живет в квартире напротив?
Ляо Чэнъянь проигнорировал его, шагнул прямо к двери и прикоснулся пальцем к сканеру отпечатков. Раздался тихий щелчок, и замок послушно открылся.
Приникшая к стене и подслушивавшая разговор Цзи Шэннин мгновенно оказалась как на ладони.
Она тут же выпрямилась, торопливо разгладила одежду, всем своим видом выражая крайнюю степень неловкости застигнутого врасплох человека.
В этот момент она совершенно растерялась: с чего начать? То ли потребовать ответа от Ляо Чэнъяня, какого чёрта у него в памяти забит отпечаток ее замка, то ли поздороваться с Сетом, то ли вспомнить про Шэнь Аньчжи, стоявшего позади.
Глубоко вздохнув и окинув взглядом трех мужчин, она махнула рукой:
— Входите уже все.
— У порога тапочки, переобуйтесь. Убираться сегодня вечером я точно не собираюсь.
С этими словами она развернулась и зашагала вглубь квартиры, не оглядываясь и оставив трех рослых мужчин топтаться у входа.
Ляо Чэнъянь прошел первым — легко и непринужденно, словно хозяин. Он повесил пиджак в скрытый шкаф у прихожей, закатал рукава изумрудно-зеленоватой рубашки, расстегнул верхнюю пуговицу и вел себя так естественно, будто находился в собственном доме.
Сет замер у порога секунд на драк, очевидно, еще не переварив случившееся, затем перевел взгляд на Шэнь Аньчжи и прошептал:
— Кажется, мы влипли. Я-то думал, малышка Шэн-Шэн свободна, а ее парень выглядит жутковато. Давай уйдём?
— Ты же в свое время за ней ухаживал. Что, если ее парень узнает?
Хм. Шэнь Аньчжи мысленно усмехнулся.
Это же Ляо Чэнъянь. Если бы он действительно был парнем Цзи Шэннин, то поверь — он бы досконально знал не только о том, что Шэнь Аньчжи пытался за ней ухаживать, но и о том, как именно он ее обманул.
Однако, судя по его пониманию характера Цзи Шэннин, если бы у нее и вправду появился возлюбленный, она бы ни за что не позвонила Сетам и прочим являться к ней с визитом посреди ночи.
Даже если бы она предпочитала женское общество.
Успокоившись на этот счет, Шэнь Аньчжи шагнул в квартиру Цзи Шэннин даже раньше Сета.
У панорамного окна стоял круглый кофейный столик от Hermes на деревянной ножке-основании. Классическая оранжевая кожаная столешница гармонично сочеталась с выдвижными секциями из черного дерева и ореха.
На трех маленьких приставных столиках уже стояли три бокала, а в центре красовалась откупоренная бутылка Romanée-Conti.
Рядом находилось мягкое кресло, в которое Ляо Чэнъянь уже успел с удобством устроиться. Подперев щеку рукой, он наблюдал, как Цзи Шэннин разливает вино.
— Раз уж пришли, давайте пропустим по бокалу, — Цзи Шэннин окинула взглядом присутствующих и, улыбнувшись Ляо Чэнъяню, добавила: — Знаете, пожалуй, можно позвать и главного редактора Чена, соберем компанию из пяти человек и сыграем в баньхуан.
Как говорится, первый раз — случайность, второй — привычка; чем чаще случались подобные сюрпризы, тем невозмутимее становилась Цзи Шэннин.
Ляо Чэнъянь на редкость охотно поддержал ее шутку:
— Можно. Правда, в баньхуан я играю неважно, давайте лучше позовем еще одного человека и засадим за гоуцзи.
— Тоже вариант. Хотя искать двоих недостающих игроков — задача со звездочкой. Придется снизить планку и ограничиться маджонгом.
Подшучивая над ними, Цзи Шэннин перевела взгляд на Сета, который все это время растерянно озирался по сторонам, храня молчание:
— Ты же только что вопил у двери во всю глотку, почему теперь язык проглотил?
Суй Цзиньсянь тотчас уставился на нее во все глаза, единым махом сократил расстояние и, понизив голос ровно настолько, чтобы слышали только они двое, с крайним возмущением произвел:
— Ты ведь не говорила, что съехалась со своим парнем!
— Малышка Шэн-Шэн, ты испортилась.
— Ты что, его не знаешь? Это же Ляо Чэнъянь.
Суй Цзиньсянь выкатил глаза еще сильнее:
— Чего?! Так это и есть Ляо Чэнъянь? Охереть... Ты крутишь роман с такой крупной рыбой?
— Неудивительно, что ты в свое вела нос ворот от Шэнь Аньчжи — весовые категории у них явно из разных лиг.
Ляо Чэнъянь сидел нога на ногу, с бокалом, который только что протянула ему Цзи Шэннин. В его глазах играла легкая улыбка, но до холодных глубин зрачков она не доходила. Смешок в его голосе странным образом сочетался с леденящим холодом:
— Надо же. Неужели господин Шэнь тоже пытался ухаживать за моей девушкой?
Шэнь Аньчжи слегка покачал вино в бокале и с легкой улыбкой обронил:
— Насчет того, действительно ли она ваша девушка, господин Ляо, еще бабушка надвое сказала.
— Шэн-Шэн, а вы с господином Ляо... кем друг другу приходитесь?
http://bllate.org/book/23281/2501225
Готово:
