Обжигающее дыхание опаляло шею. Бай Цань безвольно повис на краю стола, мир перед глазами поплыл и перевернулся: даже изящная ваза теперь казалась перевёрнутой. Он вцепился одной рукой в ножку стола, мелко подрагивая, плотно сжал губы, с трудом сглатывая подступивший к горлу ком. Внезапно дёрнувшись, он в панике намертво вцепился в чью-то сильную руку.
Раздался тихий всхлип. Бай Цань до боли впился ногтями в чужую кожу, оставив глубокие следы; вздувшиеся на тыльной стороне ладони вены выдавали то ли нестерпимое напряжение, то ли жгучую боль.
— Что такое? Плохо? — Шэнь Чжиинь стёр влагу с его щеки и глухо рассмеялся. Не в силах больше ждать, он приподнял Бай Цаня, усаживая к себе на колени. Глаза Бай Цаня застилали слёзы, кулаки сжались.
Шэнь Чжиинь бросил на них мимолётный взгляд и снова тихо усмехнулся. Он перехватил запястья Бай Цаня, мягко переплел пальцы с его ладонями и слегка придвинулся ближе. Бай Цань тут же оттолкнул его, беспорядочно хватаясь за край стола. Кончики его пальцев побелели, он запрокинул голову, едва заметно дыша и прерывисто всхлипывая.
Шэнь Чжиинь протянул руку и задул несколько свечей. В комнате стало совсем темно. Тот, с противной рожей, что притаился на крыше, прислушиваясь к звукам, густо покраснел, но всё же остался сидеть на посту, лишь невольно навострив уши.
Бай Цань, дрожа всем телом, дождался, пока Шэнь Чжиинь усядётся поудобнее, и, когда дыхание хоть немного выровнялось, попытался пошевелиться, сдвинувшись в пояснице.
— Вы... вы только что... — фраза замерла на губах. Шэнь Чжиинь обнял его, пододвинул стул и, не меняясь в лице, глубоко вздохнул. Бай Цань же выглядел болезненно, губы его дрожали, рука легла на живот, и спустя мгновение он снова начал задыхаться.
Сидящий на крыше обладатель противной рожи, услышав очередной вскрик, нахмурился, смущённо выпрямился и пробормотал про себя: Вот же Ванъе даёт!
Наконец, когда Бай Цань пришёл в себя, он потёрся щекой о лицо Шэнь Чжииня и, нахмурившись, тихо прошептал:
— Можно вернуться в комнату? Мне здесь неуютно...
Шэнь Чжиинь удивлённо посмотрел на него, затем перевёл взгляд на его руки. Его широкая ладонь накрыла ладонь Бай Цаня, медленно поглаживая:
— Почитаем ещё немного и вернёмся. Я донесу тебя на руках, идёт?
Лицо Бай Цаня залилось краской, он чуть было не выругался. Донести на руках! Надо же было такое придумать! Стыда ведь не оберёшься!
Система тихо вставила: На самом деле, ночью никого нет, почему бы и не прогуляться?
Бай Цань обессиленно закатил глаза: Может, ты сам попробуешь?
— Не выйдет... — отозвалась Система.
— Нет... я хочу идти сам... — Бай Цань почувствовал, как живот неприятно надулся, и, с трудом приподнявшись, оперся поясницей о стол.
Шэнь Чжиинь с усмешкой потёрся лицом о его волосы, голос его охрип. Одной рукой он прижимал к себе Бай Цаня, а другой взял со стола трактат по военному делу.
...Бай Цань положил подбородок на стол, а книга Шэнь Чжииня покоилась у него на спине.
Это должно было быть серьёзным занятием, но в такой обстановке, когда оба были словно слипшиеся ириски, всё выглядело невообразимо странно и порочно. Бай Цань, чем больше думал об этом, тем сильнее краснел, чувствуя, как щёки горят огнём.
— Шэнь Чжиинь, возвращаемся сейчас же!
Бай Цань попытался сжаться, но тут же выпрямился, и его тело пронзила мелкая дрожь. Шэнь Чжиинь, воспользовавшись моментом, поднялся, подхватил обмякшего Бай Цаня и накинул на него лежащую рядом верхнюю одежду.
— Плохо?
Бай Цань лишь закатил глаза, тяжело дыша. Он почти безвольно отталкивал прильнувшего к нему Шэнь Чжииня, желая закричать, но горло словно перехватило, и он мог лишь с трудом дышать.
Вечер только начался. Если не начать молить о пощаде сейчас, то до утра он точно не доживёт.
Система довольно хихикнула.
Когда они, наконец, вернулись в спальню, Бай Цань, чувствуя, как его слегка тряхнуло, без сил повалился на кровать. Опираясь на локти, он попытался сесть, но вдруг смущённо посмотрел на Шэнь Чжииня, не в силах вымолвить ни слова.
— М? — Шэнь Чжиинь зажёг свечу, опустил полог и многозначительно посмотрел на Бай Цаня. Взгляд его скользнул вниз, и он тихо рассмеялся: — Зачем ты обнимаешь свои ноги?
Бай Цань выдохнул, чувствуя, как горят уши. Глядя в потолок затуманенным взором, он вдруг почувствовал, как глаза защипало от слёз:
— Всё из-за тебя, всё это твоих рук... — он осёкся и в отчаянии натянул одеяло до самого носа. — Позови кого-нибудь! Я хочу принять ванну!
Шэнь Чжиинь, услышав это, расслабился. Он сел на край кровати, ухватился за край одеяла и потянул, желая вытащить его наружу... Но тут же передумал и отпустил. Его взгляд задержался на обнажённой полоске руки Бай Цаня, и Шэнь Чжиинь внезапно почувствовал острую жажду — ему совсем не хотелось больше тесниться в этой постели.
— Ты... — Бай Цань откинул одеяло, и первое, что он увидел, был свирепый взгляд Шэнь Чжииня. Не обращая внимания на дискомфорт, он снова закутался в одеяло. — Ты... грубиян...
Его гневный шёпот достиг ушей Шэнь Чжииня, и тот вмиг вознёсся к небесам. Неожиданный, резкий вздох — и в комнате воцарилась тишина.
Ночь сгущалась, наполняясь томным очарованием. Обладатель противной рожи на крыше зевнул и пробормотал:
— Ванъе и правда силён... Ох, спать хочется, уже третий час ночи.
Бай Цань словно сжался в комок, но не до конца — его руки, безвольно повисшие на краю кровати, то и дело сжимались в кулаки. Волны накатывали одна за другой, перехватывая дыхание. Он чувствовал себя утопающим: нос и рот были полны воды, глаза застилала пелена, и всё вокруг казалось нереальным в этом удушье.
Слёзы катились по щекам, стекая на постель. Бай Цань, обессилев, запрокинул голову, его ноги безжизненно свисали вниз. Шэнь Чжиинь большим пальцем стёр влагу с его губ, прищурившись, подхватил его и уложил рядом.
Пережив натиск Шэнь Чжииня, Бай Цань разрыдался, пытаясь оттолкнуть его, и снова свернулся калачиком, страдая от боли в животе.
— Плачешь? — Шэнь Чжиинь вытерся и с усмешкой поддразнил его.
Бай Цань больше не издал ни звука. Холодно отвернувшись, он уткнулся лицом в подушку, плотно сжав губы, позволяя слезам катиться по щекам.
— Я неправ, больше не буду, — Шэнь Чжиинь больше всего боялся видеть его таким. Он отбросил липкие, пропитанные влагой простыни и бережно перенёс Бай Цаня на чистую сторону кровати.
Бай Цань приоткрыл глаза и посмотрел на него. Голос его охрип до неузнаваемости:
— ...Ванну.
Сердце Шэнь Чжииня задрожало. Помедлив, он оделся и, подхватив Бай Цаня на руки, отнёс его в купальню. Опустив его в бочку, он уже собирался шагнуть следом.
— Не надо... я сам... — Бай Цань запрокинул голову и блаженно прищурился. Как же приятно было окунуться в тёплую воду.
Шэнь Чжиинь отступил, глядя на чистое, светлое тело, а затем на брезжущий рассвет. Он закусил губу:
— Хорошо, нежься, а я принесу сменную одежду.
Он уже собрался уходить, как вдруг сзади послышался тонкий, прерывистый стон Бай Цаня. Что-то внутри Шэнь Чжииня оборвалось, и он стремительно шагнул обратно.
Бай Цань почувствовал, как свет померк, и, открыв глаза, затуманенным взглядом посмотрел на вернувшегося Шэнь Чжииня:
— М? Что случилось?
В глубине глаз Шэнь Чжииня полыхнула тьма. Он одним движением перешагнул край и опустился в воду, не сводя с Бай Цаня прямого, тяжёлого взгляда. Столкнувшись с этим обжигающим взором, Бай Цань вздрогнул, и не успел он даже подняться, как ноги его скользнули, и он с головой ушёл под воду.
http://bllate.org/book/23180/2483491
Готово:
