Его взгляд слегка сместился и, не мигая, замер на чуть подрагивающем кадыке Се Цзячуаня.
Цзян Сяо усмехнулся:
— Если с тобой что-то случится, брат, я тоже не жилец.
Се Цзячуань протянул ему стакан обратно, и при этих словах его лицо приняло странное выражение.
Цзян Сяо на мгновение задумался:
— Как там называется это выражение?
Се Цзячуань помолчал, нахмурившись:
— Умереть в один день?
— ...
Цзян Сяо слегка приподнял бровь, но не ответил.
Се Цзячуань осторожно положил руку, в которой еще стоял катетер, на колено и больше не смотрел на Цзян Сяо.
Как говорится, мужские речи — что чертов обман.
Все будет точь-в-точь как во сне: как только Цзян Сяо познакомится с первым, вторым, третьим претендентами... этот белый лунный свет превратится лишь в холодный отблеск в углу комнаты. Он будет присутствовать в жизни, даже иногда всплывать в воспоминаниях, вызывая легкую грусть.
Но в доме всегда будет гореть свет ярче.
Ярче лунного света и гораздо теплее.
К тому же, сам он даже на роль этого лунного света не тянет.
В лучшем случае...
Просто невезучий папаша.
Папаша внезапно почувствовал приступ меланхолии, настроение испортилось.
Се Цзячуань бросил взгляд на Цзян Сяо, торчащего у кровати, и скривил губы:
— Ты доделал тот тест по математике, который зубрил всю ночь?
Цзян Сяо замер.
Се Цзячуань удивленно протянул:
— Еще не закончил? Медленно как-то.
Цзян Сяо:
— ...
Се Цзячуань:
— Такого уровня задачи я раньше щелкал по две штуки в час.
Цзян Сяо:
— ............
Се Цзячуань с удовлетворением наблюдал за тем, как Цзян Сяо потерял дар речи, и на душе сразу стало легче.
Тц, ну точно он злодей.
Не подходит на роль светлого образа.
Спустя мгновение он услышал тихий, медленный голос Цзян Сяо:
— Нет настроения писать.
Довольно дерзко.
Се Цзячуань опешил. Казалось, Цзян Сяо только что украл реплику у главного хулигана школы и вот-вот развернется и уйдет, хлопнув дверью.
Но факты доказывали, что Цзян Сяо — всего лишь чистый и добрый бедняжка.
Тот посмотрел на него искренне:
— Со вчерашнего вечера я очень переживаю за твое самочувствие, брат.
Се Цзячуань вспомнил, как Цзян Сяо корпел над этими тетрадками в ту самую ночь, когда получил их.
Из уст другого человека это прозвучало бы как бред, но если это говорит Цзян Сяо...
Пожалуй, доля правды в этом есть.
Цзян Сяо спросил:
— Помогу тебе нанести лекарство, а потом пойду заниматься.
Се Цзячуань:
— ?
— Лекарство? Какое еще лекарство?
Цзян Сяо многозначительно произнес:
— Мне кажется, брат, сейчас тебе... не очень удобно.
Се Цзячуань:
— ...
Бедра предательски заныли, а вместе с ними с новой силой нахлынуло желание провалиться сквозь землю, как в тот позорный вечер.
Се Цзячуань поспешно отказался:
— Не надо!
Цзян Сяо едва сдержал улыбку.
Верно, только в такие моменты Се Цзячуань вспоминает, что он взрослый мужчина.
Цзян Сяо спокойно посмотрел на него:
— А кто еще, кроме меня, должен помогать тебе с лекарством?
Се Цзячуань подавился воздухом.
Лицо его вспыхнуло, он буркнул:
— Никто.
Цзян Сяо, кажется, остался доволен ответом, уголки его губ едва заметно дрогнули.
Се Цзячуань добавил:
— Я сам справлюсь.
Цзян Сяо не стал настаивать, развернулся и сел на диван у окна.
При свете торшера он действительно выудил откуда-то тетрадь с упражнениями и принялся молча решать задачи.
Наверное, Цзян Сяо выглядел слишком сосредоточенным.
Мужчина, увлеченный делом, выглядит наиболее привлекательно, и юноша за учебой — тоже.
Се Цзячуаню не хотелось нарушать эту тишину.
Долго терпя, он наконец спросил:
— Ты правда притащил эти книги?
Он боялся, что Цзян Сяо не ответит.
К счастью, тот поднял голову, взглянул на него и отозвался:
— Угу.
Се Цзячуань открыл рот, чтобы что-то сказать, но закрыл его. Вспомнив, как только что подколол парня за медлительность, он почувствовал укол совести.
Поразмыслив, он решил подбодрить его:
— На самом деле, не нужно так усердствовать. Устал — отдохни.
— Не устал, — соврал Цзян Сяо, глядя в глаза, — мне очень нравится подарок на день рождения, который ты сделал.
Это прозвучало так искренне, что Се Цзячуаню показалось: подари он хоть грузовик с тестами, тот бы не возражал.
Се Цзячуань:
— ...
Ну, это уже перебор.
Се Цзячуань счел это излишним. Он мысленно вычеркнул тетради и пробные варианты из списка подарков на Новый год, безжалостно поставив на них крест.
Тишина. Снова тишина.
Цзян Сяо продолжал корпеть над книгами.
Спустя долгое время Се Цзячуань не выдержал.
Он осторожно посмотрел в ту сторону, собираясь с духом:
— Кстати, вчера вечером...
Цзян Сяо словно был оснащен радаром: как только Се Цзячуань открыл рот, он тут же, не торопясь, перевел на него взгляд.
Се Цзячуань, тщательно подбирая слова, спросил:
— Ты всю ночь был рядом со мной?
Цзян Сяо тихо хмыкнул, лениво откинувшись на спинку дивана, подперев голову рукой, и посмотрел на него с расстояния:
— А что такое?
При этом он невозмутимо покрутил ручку между пальцев.
Се Цзячуань замялся, нервно глядя в лицо Цзян Сяо:
— И что... что ты делал прошлой ночью?
— Что делал?
Цзян Сяо подумал немного и с улыбкой переспросил:
— А что, по-твоему, я мог делать?
Се Цзячуань:
— ...
Се Цзячуаня бросило в жар, слова застряли в горле.
Взгляд Цзян Сяо был полон скрытого смысла, он задержался на тревожном лице Се Цзячуаня.
Затем он небрежно обронил:
— Или, может, ты надеялся, что я что-то сделаю?
***
Надеюсь, что Цзян Сяо что-то сделает?
Се Цзячуань отвел взгляд, уткнувшись в край одеяла.
Ты и так натворил дел в моих снах.
Се Цзячуань подумал: если я это озвучу, ты в обморок упадешь.
Поворчав про себя, он как бы невзначай спросил:
— Я ведь не болтал во сне, правда?
Цзян Сяо всматривался в лицо Се Цзячуаня, вспоминая имя, которое тот прошептал во сне дважды или трижды.
Вэнь Юй.
Он смаковал этот шепот, доносившийся из ночной мглы, и та темная эмоция, которую он с трудом подавлял, вновь подняла голову, вея холодом...
Но в тот момент, когда он опустил глаза, на губах заиграла легкая улыбка.
Цзян Сяо мастерски изобразил невинность:
— Почему ты спрашиваешь? Может, тебе приснился я?
Се Цзячуань резко поднял голову.
В его глазах читалось смущение человека, чьи тайные мысли почти раскрыли.
Се Цзячуань замер, тупо глядя в глаза Цзян Сяо, и забыл, как отвечать.
То ли выражение лица Цзян Сяо было слишком мягким, то ли свет ламп, отражаясь в его глазах, напоминал россыпь звезд...
Се Цзячуань увидел, как тот легко моргнул и полушутя произнес:
— Я слышал, как ты звал меня по имени.
Цзян Сяо изобразил недоумение:
— Неужели я что-то сделал во сне, что тебя расстроило?
Сон — это просто сон...
Зачем он звал его по имени?
Се Цзячуань онемел, его с таким трудом выстроенная психологическая защита рухнула. Он проклинал себя за то, что начал этот разговор...
Как там говорится?
Время — лучшее лекарство.
Се Цзячуань решил скормить эту тему собакам, пусть развеется как пыль.
Он небрежно ответил:
— Ничего особенного, я плохо помню.
Цзян Сяо задумчиво не сводил с него глаз.
Се Цзячуань сказал:
— Уже поздно, давай отдыхать.
Вдруг Цзян Сяо засомневался:
— Но, брат...
Се Цзячуань:
— М?
Цзян Сяо заметил:
— У тебя уши такие красные.
Се Цзячуань:
— ...
В этих словах не было ни капли насмешки, напротив, в них сквозила явная забота.
Но для Се Цзячуаня, у которого уши и так горели, это прозвучало как приговор. В голове всплыли картины поцелуев, которые невозможно описать словами.
Се Цзячуань попытался оправдаться:
— Тебе показалось.
Цзян Сяо настоял:
— Нет, правда красные.
Се Цзячуань заткнулся, зарылся в одеяло и перестал реагировать.
Он закрыл глаза, но слух обострился до предела.
Он услышал шаги, которые приблизились и стихли у кровати.
Прямо рядом с ним.
Одеяло приподняли, Се Цзячуань застыл, не успев среагировать — прохладная ладонь легла ему на лоб.
Цзян Сяо проверял его температуру, а затем приложил тыльную сторону ладони к собственному лбу.
Пряди волос на лбу Цзян Сяо сместились, открывая глубокий взгляд и четкие черты лица.
Цзян Сяо наклонился и пробормотал:
— Все еще горячий.
Се Цзячуань слышал это как сквозь толщу воды.
С его ракурса он видел четкую линию шеи, холодную белизну кожи в яремной впадине, и даже глубокие тени у ключиц, которые при наклоне казались невероятно реалистичными.
В одно мгновение Се Цзячуань почувствовал, что горит еще сильнее.
Рядом раздался обеспокоенный голос Цзян Сяо:
— Брат, ты в порядке?
Честно говоря...
Не очень.
Се Цзячуань долго не двигался.
Казалось, даже сглотнуть — значит совершить нечто лишнее.
Не дождавшись ответа, Цзян Сяо в замешательстве приподнял бровь, и его полуприкрытые глаза мягко опустились:
— Брат?
Се Цзячуань больше не мог терпеть, сглотнул и глубоко вздохнул.
Если он не начнет дышать, то задохнется.
— Я хочу спать, — буркнул он, — так утомился.
— Угу.
Цзян Сяо не сразу убрал руку, кончиками пальцев поправил прядь волос, закрывавшую глаза Се Цзячуаня, и не спеша ответил:
— Я буду рядом, присмотрю.
Се Цзячуань:
— ...
Он хотел предложить Цзян Сяо тоже лечь, но в горле пересохло, губы стали сухими.
Поколебавшись полсекунды, он промолчал.
В конце концов, если Цзян Сяо устанет, он сам пойдет отдыхать, не нужно ему напоминать.
Да и присутствие кого-то рядом на самом деле не так уж плохо...
Се Цзячуань и не думал, что младшего господина семьи Се, которого с детства баловали, оберегали от малейшего дуновения ветра, в болезни будет навещать только Цзян Сяо.
Судя по ситуации, те самые родственники, что души не чаяли в младшем господине...
Старик Се Чанъюнь заботился лишь о браке с семьей Вэнь;
Старший брат Се Цинхэн вовсе не был так близок с ним, как все болтали;
А госпожа Се, которая редко показывалась, за все это время даже не заглянула к нему.
Помолчав, Се Цзячуань тихонько перевернулся. Он почувствовал, как прохлада на лбу исчезла, и жар вновь накатил с новой силой.
Он облизнул нижнюю губу и добавил:
— Со мной все будет хорошо, не ложись слишком поздно.
Из-за спины донесся чистый голос Цзян Сяо с нотками улыбки:
— Понял.
Се Цзячуань:
— М-м...
Цзян Сяо прошептал:
— Спокойной ночи, брат.
Се Цзячуань:
— ...
— Спокойной ночи.
***
Сколько дней Се Цзячуань температурил, столько дней Цзян Сяо был рядом.
Пока не пришел дядя Фэн, чтобы помочь собрать вещи и отвезти его в старую усадьбу семьи Се.
Он настойчиво уговаривал его, мол, на благотворительный вечер госпожи Се можно не идти, но на банкете в честь дня рождения старика быть обязан.
Се Цзячуань удивился: на тот благотворительный вечер его никто и не звал, с чего вдруг он стал виноват?
В это же время Цзян Сяо принес градусник и приложил к его лбу.
Се Цзячуань заглянул в него и с гордостью сказал:
— Видишь? Я же говорил, что температуры уже нет.
По тону Се Цзячуаня Цзян Сяо понял, что тот явно пошел на поправку — голос звучал уверенно.
Уже не так, как в прошлые дни, когда тот краснел при каждом его движении.
Честно говоря, он даже скучал по тому состоянию Се Цзячуаня, когда скрытое, невыразимое чувство собственничества приносило такое огромное удовлетворение.
Тут же послышался голос дяди Фэна:
— Младший господин, переодевайтесь быстрее, а то опоздаем к началу банкета.
Се Цзячуань взял бумажный пакет, который протянул ему дядя Фэн, заглянул внутрь — довольно официально.
Подумав, Се Цзячуань спросил:
— А как же Цзян Сяо?
Дядя Фэн замялся:
— Цзян Сяо... ему там не место.
Се Цзячуань замер, осознав, что уже привык к постоянному присутствию Цзян Сяо рядом.
Хотя та странная раздражительность, что сопровождала болезнь, почти прошла, Се Цзячуань списал все на последствия высокой температуры.
Цзян Сяо, казалось, и не собирался ехать с ним, добавив:
— У меня как раз есть дела.
Се Цзячуань кивнул:
— Хорошо.
Помолчав, он спросил:
— А ужинать вечером будем вместе?
Дяде Фэну позвонили, и он первым вышел с вещами.
Цзян Сяо смотрел ему вслед, не отвечая.
Се Цзячуань не стал настаивать и приготовился надеть белый костюм.
Тут Цзян Сяо произнес:
— Брат, я собираюсь заглянуть в семью Вэнь.
Се Цзячуань удивился:
— Сегодня?
Сюжет дошел до того, что главный герой-уке официально возвращается домой?
Цзян Сяо промолчал, его взгляд был прикован к лицу Се Цзячуаня, словно он не хотел упустить ни единой эмоции.
Поразмыслив, Цзян Сяо продолжил:
— Я думал об этом. Если ты не хочешь вступать в брак с семьей Вэнь, я постараюсь что-нибудь придумать. Но...
— Слышал, старик Вэнь очень упрям, — Цзян Сяо выглядел обеспокоенным, — мой голос ничего не значит, не знаю, станет ли он меня слушать.
Се Цзячуань:
— ...
Цзян Сяо:
— Если не получится, не хочешь ли ты выбрать меня?
Се Цзячуань на секунду потерял дар речи.
Цзян Сяо объяснил:
— По сравнению с Вэнь Юем... или кем-то другим, ты можешь сначала временно побыть со мной, а когда появится шанс, мы что-нибудь придумаем.
Он осторожно встретился взглядом с Се Цзячуанем, и в его темных зрачках отразилось почти наивное выражение лица Се Цзячуаня.
Его голос был тихим, взгляд опустился, а глаза потемнели:
— Я знаю, что недостоин, но обещаю, что у меня нет ни единой дерзкой мысли насчет тебя.
— ...
— Так что, брат, просто воспользуйся мной, если придется.
http://bllate.org/book/23141/2478183
Готово:
