Признаться, он заинтересовался Се Цзячуанем с самой первой встречи.
И это лицо, и эта аристократическая стать — всё было в его вкусе.
Жаль только, что язык у него оказался острым, как бритва.
Но сейчас его охватило любопытство: возможно, в постели этот бойкий ротик будет издавать куда более приятные звуки?
Или же он будет до последнего закусывать губы, сдерживая стоны и мольбы о пощаде...
Это было бы куда соблазнительнее, чем слушать такого упрямца, как Цзян Сяо.
Только вот...
Он полагал, что раз уж Се Цзячуань зашел так далеко, Вэнь Юй должен был хоть как-то отреагировать.
Однако Вэнь Юй, услышав новости, лишь с полуулыбкой взглянул на побагровевшего от ярости Се Цинхэна и не проронил ни слова.
Если вспомнить о помолвке семей Вэнь и Се, такое поведение казалось крайне странным.
Слишком уж он его баловал.
Это невольно заставило Цянь Сюя усомниться: возможно, семья Вэнь давно отказалась от планов породниться с Се, и теперь, как бы Се Цзячуань ни бесчинствовал, это их совершенно не касается.
В конце концов, он знал, что, кроме старого господина Вэня, никто в семье не одобряет этот союз.
Разве не лучше искать равных себе, где каждый получает то, что хочет?
Зачем обязательно цепляться за этого болезненного из семьи Се?
Если они решили тайно разорвать помолвку, то, поскольку официального объявления не было, никто и не заметит. Никаких последствий.
Вот почему Вэнь Юй так помрачнел, когда он попытался связать Се Цзячуаня с семьей Вэнь и обвинил того в предательстве.
Цянь Сюй внезапно прозрел: неудивительно, что Се Цинхэн в последнее время так старается угодить Вэнь Юю — видимо, именно поэтому он из кожи вон лезет, чтобы удержаться за его подол.
Без поддержки семьи Вэнь никчемные способности семьи Се не стоят и гроша.
Цянь Сюй вдруг подумал, что если приложить усилия, он вполне может отведать этого юного господина Се.
Не такой уж он и стойкий, верно?
Ему не терпится увидеть, как тот будет плакать.
Погруженный в раздумья, он увидел, как издалека, от самого входа, к ним направляется Цзян Сяо. С холодным лицом он подошел к столику, где сидел Се Цинхэн.
На лице Цзян Сяо не было лишних эмоций, но тон был искренним:
— Господин Се, не могли бы вы вызвать врача?
На щеках и мочках ушей юноши еще горел слабый румянец, словно он прибежал сюда бегом.
Цянь Сюй с усмешкой протянул:
— Неужели заигрались так сильно, что поранились?
Цзян Сяо пропустил его слова мимо ушей, даже не взглянув в его сторону.
Цянь Сюй остался ни с чем, вновь возвращаясь к своим грязным фантазиям.
В это время Се Цинхэн произнес:
— Всё случилось внезапно. Если вызывать доктора Чэня, который обычно присматривает за Сяо Чуанем, придется подождать.
Цзян Сяо едва заметно нахмурился и встревоженно спросил:
— Здесь нет дежурного врача на случай происшествий?
Се Цинхэн заколебался:
— Есть, но... здоровьем Сяо Чуаня всегда занимается личный врач.
Цянь Сюй внезапно вмешался, насмешливо бросив:
— Если это просто царапины, хватит и клубного врача, разве нет?
Хоть Цянь Сюй был человеком так себе, но в этом он был прав.
Се Цинхэну нечего было возразить, и он позвонил, приказав врачу отправиться в номер Се Цзячуаня.
Цзян Сяо, опустив взгляд, произнес без тени эмоций:
— Не нужно беспокоить его в номере. Просто дайте распоряжение, я сам схожу за мазью.
Как только эти слова прозвучали, на лицах присутствующих невольно отразилась двусмысленная усмешка.
Даже Се Цинхэн не выдержал и раздраженно бросил:
— Иди, раз так.
Цзян Сяо не дрогнул и бросился бежать, не обращая внимания на перешептывания за спиной.
Временный медпункт при конном клубе находился недалеко от жилого корпуса.
Когда запыхавшийся Цзян Сяо добрался туда, на его лбу выступили капельки пота; казалось, он был вне себя от беспокойства.
Дежурный врач уже получил сообщение, но не знал, что именно произошло.
Цзян Сяо перевел дыхание и объяснил:
— Просто ссадины после верховой езды.
Врач, взглянув на юношу, попытался его успокоить:
— Сильные? Хочешь, я схожу посмотрю?
Перед глазами Цзян Сяо на миг возник образ Се Цзячуаня, который жалобно стонал, лежа на кровати. Он взял себя в руки и покачал головой:
— Не нужно.
Цзян Сяо отказался наотрез, и врач не стал настаивать:
— Хорошо, я дам тебе антисептик и мазь. Следи, чтобы раны не намокли.
— Хорошо.
— Если станет хуже, обязательно обратись в больницу.
Цзян Сяо кивнул и, уже собираясь уйти, вдруг вернулся.
Он закусил губу, словно не решаясь что-то сказать.
Врач замер, не понимая:
— Что-то еще?
Цзян Сяо пробормотал:
— У меня есть личное дело, не знаю, не побеспокою ли я вас...
Цзян Сяо и без того был хорош собой, а с таким опущенным взглядом выглядел особенно невинно.
Сердце врача дрогнуло, и он мягко спросил:
— В чем дело?
Цзян Сяо смущенно произнес:
— Мой брат недавно заболел, но скрывает от меня диагноз. Я очень за него волнуюсь.
Этот жалкий тон заставил врача нахмуриться.
Цзян Сяо осторожно поднял глаза:
— Я украдкой взял несколько лекарств, не знаю, знаете ли вы, для чего они...
***
Се Цзячуань прождал целую вечность, а Цзян Сяо всё не возвращался.
Он вдруг понял тех героев романов, которые, сидя на краю кровати с сигаретой в зубах, с нетерпением ждут выхода красавицы из ванной.
Это было... невыносимо мучительно.
Всего лишь сходить за лекарством, почему так долго?
Неужели он попал в беду?
Се Цзячуань забеспокоился, но из-за того, что двигаться было больно, он не мог никуда пойти.
Он до сих пор не понимал, как простая верховая езда привела к такому результату.
Не должно же быть всё так плохо...
Поколебавшись, Се Цзячуань, придерживая штаны, медленно сполз с кровати.
Он взглянул на дверь, за которой всё еще было тихо, и замер в нерешительности.
Может, сначала посмотреть, насколько всё серьезно?
Если не сильно, он сам пойдет искать Цзян Сяо?
Но сидеть было больно.
Се Цзячуань решил остаться в текущей позе: встав на четвереньки на кровати, он осторожно стянул штаны до колен.
Опершись руками на мягкое одеяло, он еще не успел толком рассмотреть рану, как вдруг раздался звук электронного замка.
В голове Се Цзячуаня прозвенел тревожный звонок, но было уже поздно.
Подняв голову, он столкнулся с ошарашенным взглядом Цзян Сяо, который застыл на пороге.
Цзян Сяо: «...»
Се Цзячуань: «...»
В одно мгновение мир погрузился в тишину.
Се Цзячуань открыл и закрыл рот, но не смог выдавить ни слова.
Может ли в жизни быть момент более неловкий, чем этот?
Се Цзячуань быстро прикинул — пожалуй, нет.
В этот момент он готов был умереть на месте от стыда.
Но Се Цзячуань всегда умел себя утешить.
Например, сейчас он твердил про себя: ничего страшного, на нем всё еще трусы.
Если ему не стыдно, значит, стыдно должно быть другим.
Однако Цзян Сяо не испытывал ни капли неловкости.
Картина была слишком шокирующей и будоражащей воображение.
Цзян Сяо почувствовал, как струна, натянутая в его голове, внезапно лопнула!
У него перехватило дыхание, он не мог отвести глаз, его взгляд прилип к прекрасному лицу Се Цзячуаня, а затем, скользнув по изящным бровям и алым губам, медленно опустился ниже.
Цзян Сяо: «...»
Цзян Сяо знал, что смотреть не стоит.
Но не мог заставить себя отвернуться.
В горле внезапно пересохло.
К счастью, Се Цзячуань тоже понял, что поза крайне неподобающая. Недолго думая, он просто растянулся на кровати, вытянувшись, словно безжизненная соленая рыба.
Вскоре эта рыба, пытаясь скрыть позор, ухватилась за край одеяла и, завернувшись, как блинчик, закатилась внутрь.
Не трогайте его.
Он хочет побыть один.
Когда человеку неловко, он любит предаваться разным мыслям. Се Цзячуань был бесконечно рад, что не надел те ярко-красные трусы, которые приготовил дядя Фэн.
Дядя Фэн говорил, что красный цвет приносит ему удачу.
Хорошо, что не надел.
Иначе это был бы полный социальный крах.
Се Цзячуань не мог перестать вздыхать и принялся корить себя: неужели он такой неудачник только потому, что не надел те красные трусы?
Иначе почему богиня удачи отвернулась от него?
Тишина. Сплошная тишина.
Пока Цзян Сяо не подошел к холодильнику, не выпил полстакана воды и, немного успокоившись, не вернулся к кровати с пакетиком лекарств.
Он посмотрел на пушистую макушку Се Цзячуаня, торчащую из одеяла, и с трудом сдерживая смех, позвал:
— Брат?
Се Цзячуань притворился, что спит, и ни за что не хотел возвращаться в реальный мир.
Цзян Сяо немного помолчал и продолжил:
— Брат, ты не проголодался?
Се Цзячуань сглотнул, прислушиваясь к своему животу.
Кажется, немного проголодался.
Цзян Сяо тихо произнес:
— Я принес поесть, не знаю, понравится ли тебе.
Се Цзячуань дернулся, помедлил пару секунд и медленно повернул голову, встретившись с улыбающимися глазами Цзян Сяо.
Се Цзячуань: «...»
Никогда не разбудишь того, кто притворяется спящим.
Если только он не голоден.
Се Цзячуань сделал вид, что протирает глаза, и глухо ответил:
— Голоден.
Цзян Сяо кивнул:
— Сначала нанесем мазь.
Се Цзячуань: «???»
Как только речь зашла об этом, его снова накрыло.
Се Цзячуань, весь в сопротивлении, всё еще не мог отойти от недавнего позора.
Он скопировал жалобный вид Цзян Сяо и, надувшись, пробормотал:
— Но я голоден.
В глазах Цзян Сяо мелькнул огонек.
Он невозмутимо ответил:
— Тогда я сделаю это быстро.
Сама мысль о том, что Цзян Сяо будет мазать его, была слишком смущающей. Се Цзячуань решил стоять на своем до конца:
— Не надо...
Цзян Сяо промолчал.
Се Цзячуань пробурчал:
— Я сам справлюсь.
К счастью, Цзян Сяо не стал настаивать и просто положил пакетик с мазью в изголовье кровати, рядом с головой Се Цзячуаня, считай, согласился.
Се Цзячуань помолчал несколько секунд и проворчал:
— Отвернись.
Цзян Сяо усмехнулся, еще раз взглянув на лицо Се Цзячуаня.
Кожа того всё еще была красной, отчего казалась невероятно нежной, а уголки глаз отливали легким розовым оттенком.
Цзян Сяо нарочито наивно спросил:
— Брат, ты стесняешься?
Се Цзячуань: «...»
Разумеется, он не мог признаться в этом.
Даже если лицо уже потеряно, нельзя же совсем опускать руки.
Он тихо кашлянул и фыркнул:
— Мне нравится, нельзя?
Очень по-хозяйски.
Настоящий мужчина должен быть властным.
Цзян Сяо лишь глубоко посмотрел на него и отвернулся.
Се Цзячуань приоткрыл глаза, разглядывая спину Цзян Сяо.
Юноша стоял прямо, спина вытянута, как у стройной сосны.
Он верил, что главный герой, обладающий безупречной моралью, должен быть таким же прямым и честным, как та сосна, и никогда не опустится до того, чтобы подсматривать.
Вскоре Се Цзячуань осторожно выбрался из-под одеяла. Посчитав, что домашние штаны мешают, он снял их совсем, взял ватную палочку и, встав на колени на кровати, начал дезинфицировать рану на внутренней стороне бедра.
На самом деле это была просто царапина, ничего серьезного.
Просто место неудачное.
Се Цзячуань действовал предельно осторожно, но лекарство жгло, заставляя его втягивать воздух сквозь зубы и непроизвольно поджимать пальцы ног.
Этот вздох был тихим и слабым.
Но для Цзян Сяо он прозвучал предельно четко.
Тот в это время прокручивал в голове слова врача, который, к его удивлению, оказался осведомлен: — Ты уверен, что у брата много холода в организме? Если принимать эти лекарства слишком долго, организм станет еще слабее.
Увидев, что он молчит, врач добавил: — И те названия препаратов, что ты назвал... я узнал, это психотропные средства, они обладают успокаивающим и снотворным действием. Не советую принимать их постоянно без необходимости...
«...»
За спиной послышалась возня. Цзян Сяо поднял глаза, его взгляд упал на металлическую деталь интерьера, в которой, хоть и нечетко, отражался Се Цзячуань.
Это не было таким шоком, как раньше, но словно маленькие невидимые крючки цепляли его беспокойное сердце.
Он неотрывно смотрел на этот размытый силуэт, подобно хищнику, притаившемуся в джунглях, почти жадно созерцая свою желанную добычу.
Прошло полчаса, прежде чем Се Цзячуань неуклюже закончил с мазью.
Измотанный физически и морально, он потерял интерес к пирожному, которое принес Цзян Сяо. Завернувшись в одеяло, как кокон, он съел пару кусочков и внезапно почувствовал себя нехорошо.
Может, переел морепродуктов?
Он отложил остатки на тумбочку вместе с пудингом и фруктами, которые позже принес официант.
Се Цзячуань вяло посмотрел на Цзян Сяо, который молча наблюдал, как он ест, и облизал губы:
— Я больше не могу, хочешь?
Цзян Сяо посмотрел на капельку крема на губах Се Цзячуаня, помедлил с ответом, словно сомневаясь.
Се Цзячуань удивленно спросил:
— Ты же любишь сладкое?
Цзян Сяо задумался, и, не зная, о чем именно, приподнял бровь:
— С чего ты взял, брат, что я люблю сладкое?
Улыбка не дошла до глаз. В его глубоких темных зрачках, спокойных, как вода, на мгновение промелькнуло что-то пугающее.
Это чувство исчезло так быстро, что его было трудно уловить.
Се Цзячуань на секунду запнулся:
— Не любишь?
Цзян Сяо не отрывал взгляда от его глаз:
— Люблю.
Хотя ему казалось, что от него приторно, и он даже мог бы сказать, что ненавидит его.
Но сейчас он вдруг почувствовал, что полюбить его — не такая уж плохая идея.
Цзян Сяо долго смотрел на Се Цзячуаня и, выбрав из всего предложенного кусочек мусса, который оставил Се Цзячуань, произнес мягким тоном:
— Я раньше говорил тебе, что люблю сладкое?
Се Цзячуань зевнул:
— Наверное.
Веки начали слипаться. Се Цзячуань даже не помнил, как сходил в ванную почистить зубы, в полудреме позвал Цзян Сяо и снова без сил рухнул на кровать.
Проснувшись среди ночи, он почувствовал, что голова раскалывается.
Ему снились странные, хаотичные сны.
Всё, о чем он беспокоился в последнее время.
Ему снилось, будто чья-то рука с четко очерченными суставами крепко сжимает его горло, словно рыбу на разделочной доске.
Было очень тяжело, он чувствовал, что умирает.
Но он не хотел умирать.
Се Цзячуань также видел во сне, как Цзян Сяо возвращается в семью Вэнь и берет себе имя, под которым главный герой проходит через всю книгу — Вэнь И.
Затем юноша знакомится со многими людьми, заводит отношения с первым, вторым, третьим претендентами... они любят и ненавидят друг друга, иногда вместе смотрят на звезды и луну.
И только его самого там нет.
Он повторял имя Цзян Сяо, но тот не слышал его и не видел.
Ему казалось, что он «откинул копыта».
Эта мысль внезапно всплыла в голове —
Се Цзячуань резко открыл глаза!
В тусклом свете ночника он неожиданно увидел лицо, которое всегда игнорировало его во сне.
Тот сидел на краю кровати, и в момент, когда их взгляды встретились, Цзян Сяо прищурился. В его глазах играл теплый свет, но взгляд был таким острым, какого Се Цзячуань никогда не видел.
По крайней мере, в его памяти Цзян Сяо никогда не смотрел на него так.
Опасно и с явной агрессией.
Се Цзячуань, всё еще сонный, засомневался, не ошибся ли он:
— Цзян Сяо?
Его голос прозвучал хрипло и горячо.
Видимо, поднялась температура.
Ночь была безмолвна.
С каждой секундой давление, исходящее от юноши, росло, заставляя Се Цзячуаня непроизвольно затаить дыхание.
Затем он услышал, как Цзян Сяо медленно произнес, с совершенно невинным и наивным выражением лица:
— Брат...
«...»
— Кто такой Вэнь И?
«...»
— Я слышал, как ты всё время звал его по имени, — Цзян Сяо слегка наклонил голову, его лицо выражало обиду. — Он очень важен для тебя?
Се Цзячуань был в тумане и долго не мог прийти в себя.
Вдруг на лбу стало приятно прохладно.
Цзян Сяо взял влажное полотенце и начал вытирать ему лоб. Движения были легкими и тщательными, кончики пальцев случайно коснулись его бровей, и в этом знойном мареве Се Цзячуань невольно прильнул к прохладе.
Вокруг воцарилась тишина.
Цзян Сяо внезапно подался вперед. Его красивое, юношеское лицо в мягком свете лампы казалось покорным и безобидным, а ямочки на щеках стали еще заметнее, чем обычно.
— Или, может быть, твоя цель с самого начала...
Цзян Сяо с улыбкой спросил:
— ...всегда была этот Вэнь И?
http://bllate.org/book/23141/2478181
Готово:
