Кто-то из кожи вон лез, лишь бы погубить его, жаждая выставить напоказ все его грязные, неприглядные делишки...
Как же он мог потерять бдительность и первым выдать свое смятение?
Тишина. Лишь гнетущая тишина.
Вэнь Юй нахмурился:
— Что с ним?
Цянь Сюй резко сменил тон, с досадой выпалив:
— Кузен, до каких пор ты собираешься им потакать? Неужели ты готов окончательно пожертвовать репутацией семьи Вэнь?
Вэнь Юй промолчал полсекунды:
— Это не те вопросы, о которых тебе стоит беспокоиться.
Цянь Сюй:
— Но…
Вэнь Юй не дал ему шанса возразить:
— Не припомню, чтобы репутация семьи Вэнь нуждалась в комментариях со стороны постороннего по фамилии Цянь.
Лицо Цянь Сюя побелело, и он тут же умолк.
Любой проницательный человек мог заметить, что в какой-то мере Вэнь Юй сейчас заступался за Цзян Сяо.
Будь на его месте кто-то другой, он бы уже рассыпался в благодарностях, едва сдерживая слезы признательности.
Однако Цзян Сяо, не зная границ, прошел мимо Вэнь Юя, даже не удостоив того взглядом, и, оберегая Се Цзячуаня, направился вверх по лестнице, не выказав ни малейшей реакции.
Вэнь Юй: «...»
И без того недовольное лицо Вэнь Юя стало еще мрачнее.
Если бы Цзян Сяо не был ему еще нужен...
Впрочем, не стоит спешить. Долго он не продержится, это спесивое отродье.
В то же самое время Се Цзячуань также обратил внимание на отношение Вэнь Юя.
Если в прошлый раз это было не столь очевидно, то теперь даже дурак понял бы: Вэнь Юй действительно на стороне Цзян Сяо.
Очевидно, что сам Цзян Сяо не горит желанием принимать эту милость.
Почему?
Се Цзячуань не мог представить иных причин.
Если только...
Как только дверь гостевой комнаты закрылась, Се Цзячуань схватил Цзян Сяо за руку и нетерпеливо спросил:
— Люди из семьи Вэнь связывались с тобой тайно?
Взгляд Цзян Сяо дрогнул. В тот миг, когда их глаза встретились, он молча отвел взор, уставившись на их сцепленные пальцы.
Цзян Сяо присмотрелся:
— Ты поранил руку.
Должно быть, поцарапался, когда перехватывал кулак Цянь Сюя.
Но Се Цзячуаню было не до царапины на пальце, он жаждал получить ответ:
— Они хотят, чтобы ты вернулся в семью Вэнь, верно?
Цзян Сяо, все еще сжимавший ладонь Се Цзячуаня, замер. Помолчав, он поднял глаза и встретил пытливый взгляд собеседника.
Он смотрел прямо в лицо Се Цзячуаню, расстояние было настолько малым, что даже его взгляд казался обжигающим.
Казалось бы, этот человек должен быть недосягаемым, но в этот самый момент возникла иллюзия, будто до него можно дотянуться рукой.
Вот оно что.
Если он сейчас согласится на предложение Вэнь Юя и войдет в дом Вэнь, то станет еще на шаг ближе к этому человеку.
И пусть впереди бездна — что с того?
Кто в итоге окажется победителем — еще вопрос.
Цзян Сяо плотно сжал губы, невольно уловив едва уловимый аромат, исходивший от одежды Се Цзячуаня.
Легкий, чистый и холодный.
Совсем как в его воспоминаниях — не духи, но нечто такое, к чему хотелось прильнуть, стать еще ближе.
— А как же ты, гэгэ?
Цзян Сяо едва заметно разомкнул губы. В этот миг его взгляд был прикован к лицу Се Цзячуаня, он боялся упустить малейшее изменение в его выражении.
— Хочешь ли ты, чтобы я вернулся в семью Вэнь? — тихо спросил Цзян Сяо.
Се Цзячуань растерянно переспросил:
— Почему бы и нет?
Цзян Сяо промолчал.
Се Цзячуань продолжил:
— Разве ты не мечтал о доме?
Хотя жизнь в семье Вэнь оказалась далеко не такой простой, как можно было вообразить, Се Цзячуань чувствовал: дай ему шанс выбрать снова, результат был бы тем же.
Он подспудно ощущал, что Цзян Сяо не по душе была та бесприютная жизнь.
Конкретную причину Се Цзячуань назвать не мог, возможно, это были лишь его догадки, выдаваемые за истину.
Но стоило ему задуматься, как перед глазами всплывала та мрачная, сырая съемная квартира и почти безразличное выражение лица Цзян Сяо...
А еще эта холодная обстановка, лишенная всякого уюта.
Се Цзячуань был уверен: Цзян Сяо не мог быть счастлив в таких условиях.
Он ведь мог взобраться на самую вершину.
А не прозябать вот так — без опоры, презираемый всеми, обладая гордым нравом, но будучи не в силах противостоять кучке негодяев.
Он не хотел, чтобы Цзян Сяо продолжали обижать.
Так думал Се Цзячуань.
И именно так он и сказал:
— Как только ты вернешься в семью Вэнь, у тебя обязательно появятся способы заставить всех, кто смотрел на тебя свысока, горько пожалеть о содеянном.
Эти слова заставили Цзян Сяо едва заметно усмехнуться, но он тут же подавил эту улыбку и невозмутимо ответил:
— Я понял.
Сказав это, он взял руку Се Цзячуаня и, проявив необычайную серьезность, легонько подул на ранку.
От неожиданности Се Цзячуань замер, а в тот момент, когда его пальцы ощутили прохладное дыхание, они невольно сжались в кулак.
Это ощущение... словно крошечный электрический разряд пробежал по нервным окончаниям, на мгновение заставив мозг отключиться.
Ранка, которая еще недавно саднила, вдруг зачесалась.
Но зуд был едва уловимым.
Ощущение было довольно странным.
Се Цзячуань машинально сглотнул.
Он задержал взгляд на Цзян Сяо, сосредоточенно опустившем голову, и, понизив голос, пробормотал:
— Что ты делаешь?
Цзян Сяо поднял глаза. Его осторожный взгляд проскользнул сквозь густые ресницы и остановился на лице собеседника.
Его красивые брови слегка нахмурились, словно он боялся, что сделал что-то не так и расстроил его.
— Разве не так нужно делать? — тихо спросил он.
Се Цзячуань не понял:
— Как — так?
Цзян Сяо замялся:
— Я видел, как мамы утешают своих детей, когда те ушибаются.
Се Цзячуань:
— Хм?
Цзян Сяо:
— Они говорили, что так боль проходит.
Се Цзячуань почувствовал одновременно жалость и желание рассмеяться. Он уже хотел было подшутить над парнем, но, увидев ссадины на лице Цзян Сяо, снова помрачнел.
Только сейчас до него дошло: судя по всему, Цзян Сяо всегда завидовал тем детям, которых окружали заботой.
Особенно сейчас, когда он с таким серьезным, напряженным лицом смотрел на него.
Возникло странное чувство, будто это он, Се Цзячуань, его обижает.
Словно под гипнозом, Се Цзячуань протянул свободную руку и кончиками пальцев осторожно провел по губам Цзян Сяо.
Тот вздрогнул, словно от боли, опустил веки, но не отвел взгляд. Помолчав несколько секунд, он снова широко открыл глаза и уставился прямо на него.
Се Цзячуань вздохнул:
— Если Цянь Сюй снова полезет в драку, бей в ответ.
Цзян Сяо:
— Угу.
Се Цзячуань:
— А если не можешь одолеть — хотя бы научись уворачиваться.
Цзян Сяо смотрел на него с мольбой, плотно сжав губы.
Такой жалкий.
И при этом до того красивый, что сердце замирало.
Се Цзячуань никак не мог взять в толк: как у Цянь Сюя поднялась рука на такое миловидное создание?!
При одной мысли об этом Се Цзячуань закипал от гнева.
Этот мерзавец — просто животное!
Впрочем, хорошо, что у этого ублюдка Цянь Сюя не хватило ума — перешел дорогу главному злодею, который еще хуже него, и теперь тот его сживет со свету.
Так ему и надо!
Но, вспомнив о том самом одержимом злодее, Се Цзячуань невольно занервничал.
Поколебавшись, он все же не удержался:
— Кстати, я слышал, что у семьи Вэнь есть молодой господин, который все это время жил за границей, и у него скверный характер.
Цзян Сяо, державший руку Се Цзячуаня, замер. Неизвестно, что у него было на уме, но он едва заметно приподнял бровь и с любопытством спросил:
— Молодой господин, что жил за границей?
Се Цзячуань кивнул:
— Если когда-нибудь встретишь его, держись подальше.
Цзян Сяо, опустив глаза, достал откуда-то пластырь и принялся старательно заклеивать ранку:
— Насколько я знаю, в семье Вэнь сейчас... двое молодых господ.
Се Цзячуань продолжил его мысль:
— Это сейчас.
Цзян Сяо:
— ...
Се Цзячуань:
— Когда ты вернешься в семью Вэнь, даже если тот фальшивый наследник и пользуется благосклонностью, кровные узы все равно возьмут свое. Долго он не продержится.
Цзян Сяо странно прищурился, в глубине его глаз на мгновение промелькнуло недоумение, но тут же исчезло.
Невозмутимо убрав руку, Цзян Сяо выпрямился и улыбнулся:
— Готово.
Се Цзячуань пришел в себя, пошевелил указательным пальцем с наклеенным пластырем, размышляя, не слишком ли много внимания они уделили такой пустяковой царапине.
В этот момент он услышал мягкий голос Цзян Сяо:
— А откуда гэгэ знает, что тот, кто вернулся из-за границы... скверного нрава?
Се Цзячуань осекся и пробормотал:
— Знаю — значит знаю. Просто будь осторожнее, вот и все.
Цзян Сяо обдумывал ответ полсекунды:
— Хорошо.
Се Цзячуань:
— ...
Се Цзячуань тут же пожалел о сказанном, мысленно коря себя за излишнюю подозрительность.
Слишком уж странно это выглядело.
Видя, что Се Цзячуань не намерен продолжать тему, Цзян Сяо покорно замолчал, лишь задумчиво глядя на руки Се Цзячуаня, лежащие на коленях.
Эти руки, как и сам их обладатель, были очень светлыми — сквозь кожу просвечивали тонкие голубоватые вены, тянущиеся к острым, узким запястьям.
Цзян Сяо без труда мог представить, что скрывается под чуть закатанными рукавами.
У него возникло непреодолимое желание крепко схватить эти руки, прижать человека к себе и задать ему множество вопросов.
Если верить словам Вэнь Юя, в доме Вэнь никому не позволят открыто обсуждать его грязное прошлое...
Раз уж о нем нельзя говорить, значит, нужно придумать новую, безупречную историю.
История о младшем господине, воспитанном за границей, подходит как нельзя лучше.
Но что тогда насчет фальшивого господина, о котором говорил Се Цзячуань?
Неужели он что-то не так понял?
Или... быть может, он принял его за кого-то другого?
Эта мысль показалась Цзян Сяо нелепой.
И все же, как бы абсурдно это ни звучало, она заставляла насторожиться.
Включая тот факт, что Се Цзячуань с самого начала признался, что пытался использовать его, чтобы избежать помолвки с семьей Вэнь...
Неужели все было так просто, как он сказал?
В этот миг Цзян Сяо о многом передумал.
Но внешне он лишь спокойно смотрел в красивые персиковые глаза Се Цзячуаня, не в силах отвести взгляд.
Тишину нарушил легкий стук в дверь.
Се Цзячуань очнулся, озадаченно поднялся и направился к выходу, но внезапно остановился — Цзян Сяо без предупреждения схватил его за руку.
— Что такое?
Се Цзячуань опустил глаза и встретился с ясным, глубоким взглядом Цзян Сяо.
Неизвестно, показалось ли ему, но глаза парня казались сейчас острее обычного, и в них смутно отражался его собственный растерянный силуэт.
Цзян Сяо смотрел на него снизу вверх, его голос звучал легко, будто он вспомнил об этом невзначай:
— Откуда гэгэ все это узнал?
За дверью снова раздалось нетерпеливое «тук-тук».
Се Цзячуань, отвлекаясь, растерянно моргнул, словно не расслышал:
— Что?
Цзян Сяо улыбнулся, его глаза согнулись в дужки:
— Просто любопытно, с чего гэгэ решил, что я вернусь в семью Вэнь?
Се Цзячуань не нашелся с ответом.
Цзян Сяо, впрочем, не настаивал. Он бросил взгляд на дверь, словно вопрос о том, откуда Се Цзячуань узнал правду, больше его не интересовал.
— Я открою, — сказал он, меняя тему. — Человек за дверью, должно быть, устал ждать.
Не дожидаясь ответа, он подошел к двери. На мгновение он коснулся своих губ, словно пытаясь вспомнить ощущение прохладных пальцев Се Цзячуаня, и уголок его рта дернулся в загадочной улыбке.
Но улыбка была мимолетной. Стоило ему повернуться к замку, как взгляд его стал холодным, словно ледяная бездна.
За дверью стоял спутник Цянь Сюя.
В руках он держал поднос с изысканными десертами. Увидев Цзян Сяо, он на мгновение замер, но тут же отвел взгляд, пытаясь заглянуть внутрь комнаты.
Под холодным взглядом Цзян Сяо он удивленно спросил:
— А где молодой господин Се?
Цзян Сяо не горел желанием с ним общаться.
Но, вспомнив, что Се Цзячуань внутри и наверняка слышит их разговор, он неохотно ответил:
— Что-то нужно?
Голос его звучал безразлично, словно каждое слово давалось с трудом.
Было очевидно, что он хочет выпроводить гостя.
Такое отношение заставило визитера внимательнее присмотреться к «канарейке», в которую, по слухам, влюбился Се Цзячуань.
Красив, ничего не скажешь, но характер, похоже, скверный.
Видимо, избалованный с детства Се Цзячуань впервые встретил такого строптивого «волчонка» и нашел это занятным.
Только вот цветы из оранжереи обычно не выносят суровых ветров.
Он слышал немало историй о таких «хороших мальчиках», которые, ослепленные любовью, бросались в омут с головой, но до конца доходили немногие.
Не считая нужным церемониться с Цзян Сяо, он сказал:
— Я видел, что молодому господину Се стало нехорошо, принес ему немного перекусить.
Цзян Сяо не сдвинулся с места, всем видом показывая, что не намерен никого впускать.
В этот момент из глубины комнаты послышались шаги.
Секунда — и Се Цзячуань появился в поле зрения.
Он радостно взглянул на пирожное:
— Это мне? — с удивлением спросил он.
Выглядело очень аппетитно.
Утреннего стакана молока и булочки было явно недостаточно, и если бы не ярость, вызванная Цянь Сюем, он бы давно уже чем-нибудь перекусил.
Се Цзячуань сделал шаг вперед, принял поднос и искренне поблагодарил.
Гость замахал руками:
— Мне так неловко... Если бы не твое предупреждение о том, что Цянь Сюй изменяет мне, ты бы не поссорился с ним.
Даже при всей своей толстокожести Се Цзячуань не мог не почувствовать укол совести.
Почесав висок, он хотел было сказать что-то вроде «не стоит беспокоиться, я просто терпеть не могу Цянь Сюя», но вовремя прикусил язык.
Звучало бы слишком по-хамски.
К счастью, Цзян Сяо, всегда такой послушный и понимающий, взял слово:
— Даже если бы он не предупредил, Цянь Сюй все равно нашел бы повод, так что неважно.
Собеседник замер, вспомнив, как Цянь Сюй смотрел на них:
— У вас с Цянь Сюем давние счеты?
Се Цзячуань:
— ...
Не то слово, какие счеты.
Выражение лица Се Цзячуаня явно ввело гостя в заблуждение, и тот поспешил заверить:
— Не стесняйтесь меня, я с Цянь Сюем не так близок, как вы думаете, это все воля моей семьи.
А, вот оно что.
Се Цзячуань понял: перед ним такой же несчастный человек, чьей судьбой распоряжаются родители.
Что ж, тогда он просто обязан разбить эту пару.
В конце концов, Цянь Сюй — не тот человек, которому можно доверить жизнь.
Се Цзячуань огляделся и понизил голос:
— Я не сплетник, но Цянь Сюй — человек крайне низкий, подумай хорошенько.
— Из-за того, что он изменяет? — спросил гость.
Се Цзячуань ответил со сложным выражением лица:
— Ладно еще, если просто гуляет, а если подхватит какую-нибудь заразу...
— ...
— Разве стоит так рисковать?
Собеседник судорожно вздохнул, поморщившись от отвращения.
Затем спросил:
— А откуда ты все это знаешь?
Се Цзячуань не ожидал, что инициатива перейдет к собеседнику.
Тот продолжил:
— Почему ты оказался в клубе, когда Цянь Сюй там... развлекался?
Се Цзячуань:
— ...
Се Цзячуань был застигнут врасплох.
Он сам хотел бы знать, зачем согласился на просьбу Лу Яня пойти в тот проклятый клуб.
В ушах внезапно раздался низкий голос Цзян Сяо:
— Из-за меня.
Гость опешил, и только теперь до него дошло: «Се Цзячуань, спасающий красавца в клубе» и «Се Цзячуань, увидевший измену Цянь Сюя» — это одна и та же история!
Не успела эта мысль оформиться, как Се Цзячуань серьезно добавил:
— Да. Теперь ты понимаешь, почему Цянь Сюй так взъелся на нас?
— ...Понятно.
Се Цзячуань возмущенно воскликнул:
— Он просто животное!
Однако ход мыслей собеседника был иным.
Внимательно, с тяжелым взглядом изучив Се Цзячуаня, он перевел любопытный взор на Цзян Сяо, подумал немного и снова повернулся к Се Цзячуаню.
Он замялся:
— Прошу прощения за нескромность, но мне очень любопытно... можно задать один вопрос?
У Се Цзячуаня уже аллергия началась на слово «любопытно». Бросив взгляд на молча стоящего рядом Цзян Сяо, он вспомнил, что все еще должен ему объяснение.
Интересно, не накрутит ли себя Цзян Сяо?
С этой мыслью Се Цзячуань украдкой покосился на него.
Кажется, все в порядке?
Не похоже, чтобы он злился.
И надо же было такому случиться: Цзян Сяо резко повернул голову, словно у него был встроенный радар, и точно поймал этот взгляд.
Цзян Сяо смотрел прямо на него, даже не думая отводить глаз.
Се Цзячуань:
— ...
Они молча смотрели друг на друга пару секунд, как вдруг Се Цзячуань услышал вопрос третьего лица:
— ...Цянь Сюй в постели пассив?
Вопрос прозвучал так нерешительно, что гость даже не осмелился посмотреть Се Цзячуаню в глаза.
Се Цзячуань:
— ?
Се Цзячуань почувствовал, что вопрос звучит как-то странно, и озадаченно переспросил:
— Пассив?
Как выяснилось, Се Цзячуань не зря заподозрил неладное.
Гость просиял:
— Значит, мы с ним действительно не подходим друг другу. У нас обоих одна позиция.
Се Цзячуань:
— ???
Хотя он понимал, о чем речь...
Но все же спросил:
— Что значит «одна позиция»?
Гость был в крайнем замешательстве, не зная, стоит ли продолжать.
У Се Цзячуаня дернулся глаз — возникло дурное предчувствие.
Глубоко вздохнув, он сказал с тяжелым сердцем:
— Ничего, говори.
Собеседник бросил быстрый взгляд на невозмутимого Цзян Сяо и замялся:
— ...Молодой господин Се, не расстраивайся так сильно.
— ...
— Проблемы со здоровьем — это не твоя вина.
— ...
Гость пробормотал:
— Быть пассивом тоже неплохо...
— Постой! — Се Цзячуань вспыхнул до корней волос.
Он бросил быстрый взгляд на стоящего рядом Цзян Сяо и выпалил:
— Хватит!
Он что, только что сказал, что я не гожусь?!
http://bllate.org/book/23141/2478179
Готово:
