Пар, поднимающийся из пароварок, окрасил его лицо в красноватый оттенок. Вокруг стоял неутихающий гул толпы и шум машин — слой за слоем они окутывали его, постепенно отдаляя от мира, в котором жил Цэнь Шэнь.
Не помнишь — и ладно. Отказался — тоже неплохо.
Цэнь Шэнь сунул руку с зажатым в ней чертежом в карман и молча вышел из закусочной, направляясь по шумной улочке прочь.
Хуань Лэ следовал за ним, то и дело оглядываясь, пытаясь осмыслить их недавние действия, которые они называли сканированием кода, и размышляя о науке, о которой упоминал Цэнь Шэнь. Неужели именно наука создала этот магический инструмент под названием смартфон, из-за чего род Мастеров ремесла пришел в упадок?
Глядя на молчаливого Цэнь Шэня, он не решился спросить об этом вслух, но вся последующая поездка, длившаяся большую часть дня, словно раз за разом подтверждала его догадки.
— А? Схема массива? Да я ту ерунду давно как макулатуру продал. Хотя, кажется, у меня завалялась какая-то книжонка, хочешь? Если надо — забирай, мне она всё равно без надобности.
— Не то чтобы я не хотел помочь, но за столько лет я и сам пытался чего-то добиться. Только вот Мастер-призрак Лю Ци один, да и господин Фу с Северной улицы тоже один. Я потратил лучшие годы, и что толку? В нашем ремесле без таланта делать нечего. Советую тебе бросить это дело, пока молод. Не лучше ли заняться чем-то другим?
— О, это… Я в этом деле не силен, так, любительское увлечение. Может, сходишь на рынок Паньцзяюань? Там полно всякой всячины, вдруг что и найдешь?
— …
Цэнь Шэнь спрашивал многих, задавал вопросы спокойно и так же спокойно уходил. Чужие радости и печали, казалось, вовсе не трогали его. Но когда они вышли из метро и наступила долгожданная ночь, Хуань Лэ показалось, что он выглядит до боли одиноким.
— Последний, — Цэнь Шэнь посмотрел на экран телефона, где была указана точка встречи. Место было совсем рядом, но, осмотревшись, он никого не обнаружил.
В этот момент молодой парень, сидевший у выхода из метро и наклеивавший защитные пленки на экраны, окликнул его:
— Эй, меня ищешь?
Цэнь Шэнь обернулся и первым делом заметил вызывающе розовые волосы и металлические серьги собеседника. Немного помедлив, он спросил:
— Боец из Калинделлера?
— Ага, это я, — бодро отозвался розововолосый.
— Ты здесь…
— Пленки клею, не видишь, что ли? Семейное ремесло, пятнадцать юаней за штуку. Будешь?
— Ого… — Хуань Лэ подошел к прилавку, уперся руками в колени и с любопытством разглядывал розовые волосы парня. — А что такое наклейка на экран?
— Ну, это типа защитного купола для телефона. У тебя есть мобильник? Наклеить?
— У меня нет телефона.
— Ого… — теперь пришла очередь удивляться розоволосому. — Ты из какой глуши выбрался, что у тебя даже телефона нет?
Хуань Лэ лишь слегка улыбнулся — он не собирался раскрывать свои секреты.
Розововолосый не стал допытываться, лишь скользнул взглядом по его длинным, собранным в хвост волосам и приподнял бровь.
Ну и чудак.
— Так это ты меня искал? Что стряслось? — парень перевел взгляд на Цэнь Шэня, щурясь в свете фонаря у выхода из метро. Слишком холодная аура Цэнь Шэня подсказывала, что человек он непростой, но парень так и не смог припомнить, чтобы кто-то подобный был в мире Мастеров ремесла.
— Ты Мастер ремесла? — нахмурился Цэнь Шэнь.
— Самый настоящий.
— Хорошо.
Цэнь Шэнь не стал тратить время на лишние слова и, не судя о способностях человека по внешности или возрасту, четко и ясно показал ему чертеж. Розововолосый долго изучал рисунок, сверялся с телефоном, подносил чертеж к свету, прослеживая пальцем линии массива, и спустя долгое время изрек:
— Я вообще не понимаю, что это за ерунда.
Хуань Лэ, прислонившийся к фонарному столбу, чуть не рухнул на землю:
— И зачем тогда так долго смотрел?
— Ну я же должен был изучить! — возмутился розововолосый.
— Забудь, — Цэнь Шэнь забрал чертеж и слегка кивнул. — Извини за беспокойство.
Он уже собрался уходить, но парень окликнул его:
— Эй, если правда хочешь найти мастера, поищи на Форуме ёкаев того, кто под ником С. Вот он — настоящий профи. Если приглянешься ему, может, и ответит.
Цэнь Шэнь замер. Он оглянулся на розоволосого, но ничего не сказал.
С — это первая буква имени Цэнь.
Значит, кто-то вроде него тоже может считаться мастером?
— Что с тобой? Тебе плохо? — Хуань Лэ заметил, что лицо Цэнь Шэня стало бледнее обычного. Если подумать, они бродили весь день, и за всё это время Цэнь Шэнь съел лишь один сэндвич.
— Нет, — Цэнь Шэнь просто устал.
Хуань Лэ не поверил. Пользуясь своей молодостью и силой, он усадил Цэнь Шэня на скамейку у дороги:
— А я устал. Давай отдохнем немного, а потом пойдем дальше.
У Цэнь Шэня не было сил спорить, да и говорить не хотелось, поэтому он просто сидел в тишине.
В вечернем весеннем воздухе Хуань Лэ смотрел на его медленно закрывающиеся глаза, и любопытство достигло предела. О чем он сейчас думает?
Он разочарован?
Чувствует ли он себя одиноким, осознав, что идет по пути Мастера ремесла в полном одиночестве?
Учитель говорил, что одиночество — это тоже вид практики.
Хуань Лэ тогда спросил, можно ли, практикуясь так, стать бессмертным? А если нельзя, то он не будет, ведь у него была назначена охота на Западных горах с друзьями.
За что Учитель отходил его ковшом для воды.
Воспоминания всплыли перед глазами, боль казалась почти реальной. Взгляд, которым он смотрел на Цэнь Шэня, невольно смягчился жалостью, а затем его осенило:
— Я придумал, как тебя называть! Буду звать тебя А-Цэнь!
Цэнь Шэнь молча повернул к нему голову, и внезапный порыв ветра бросил длинные волосы юноши ему прямо в лицо.
9. А-Цэнь
Хуань Лэ не понимал, чем снова вызвал недовольство, но чувствовал себя немного обиженным.
Цэнь Шэнь запрещал называть себя А-Цэнь, а он всё равно будет.
В конце концов, он из эпохи Тан, прошло уже больше тысячи лет, он куда старше Цэнь Шэня. Не Сяо-Цэнь, а именно А-Цэнь — звучит отлично.
В этом было столько нежности и заботы.
В конце концов Цэнь Шэнь сдался, ведь после двух случаев, когда Хуань Лэ связывали красной нитью, тот выработал иммунитет. Он даже сам протягивал руки, спрашивая:
— А-Цэнь, хочешь меня связать?
Цэнь Шэнь потерял всякий интерес к этому занятию. Катись ты, делай что хочешь.
На следующее утро Хуань Лэ, спавший в позе морской звезды, свалился с дивана с таким грохотом, что даже аквариум А-Гуя вздрогнул. Цэнь Шэнь спокойно прошел мимо, словно не замечая подозрительное существо на полу, с пугающим равнодушием.
Хуань Лэ посидел на полу, обнимая одеяло, взъерошил волосы и с трудом вспомнил, где находится. Увидев Цэнь Шэня за рабочим столом, он вскочил и подбежал:
— А-Цэнь, мы сегодня пойдем куда-нибудь?
— Я пойду, а не мы, — ответил Цэнь Шэнь.
— Почему?
— Без почему.
— Это касается и меня, к тому же я выпустил в тебя стрелу, я должен пойти с тобой.
Фраза про стрелу прозвучала как-то странно.
Цэнь Шэнь вздохнул:
— Я сегодня никуда не иду.
Хуань Лэ сел на стул:
— Почему?
Да какие тут могут быть почему? Просто Мастеров ремесла, которых он знает и может найти, больше не осталось.
Цэнь Шэнь с каменным лицом проигнорировал вопрос, открыл компьютер и зашел на Форум ёкаев под ником С, о котором говорил розововолосый.
Если в реальной жизни помощи не найти, придется просить её в сети. Но интернет — штука ненадежная. Это чертеж массива, оставленный Лю Ци, и чем он ценнее и опаснее, тем больше проблем может принести.
В этот момент его взгляд зацепился за одно имя — Фу Ситан.
Господин Фу с Северной улицы был фигурой, равной по известности Мастеру-призраку Лю Ци, а по уровню мастерства даже превосходил его. Лю Ци был гениален, но склонен к крайностям и имел дурную славу. Господин Фу же был Великим демоном с безупречной репутацией. Самый успешный и выдающийся магический инструмент, созданный в новом столетии, — тот самый северный экспресс — был спроектирован именно им.
Если бы господин Фу помог, схему массива Лю Ци, возможно, удалось бы восстановить. Но разве такой человек, небожитель, снизойдет до общения с таким мелким ёкаем, как Цэнь Шэнь?
К тому же, он уехал за границу несколько десятков лет назад и до сих пор не вернулся.
Самый перспективный путь оказался отрезан. Есть ли еще хоть какая-то надежда?
Цэнь Шэнь отсканировал чертеж на компьютер, но медлил с отправкой. Он сомневался, правильно ли это, но стоило взглянуть на Хуань Лэ, как мысли приняли другой оборот.
Семья Хуань Лэ, должно быть, ждет его возвращения.
— Хочешь домой? — вдруг спросил он.
— Конечно, хочу, — кивнул Хуань Лэ. — Когда ты починишь Маленький вышитый мяч, я смогу вернуться, да? Кстати, не хочешь поехать со мной? В эпоху Тан так здорово, там сто восемь кварталов, всё что хочешь. Но не бойся, мы не падаем ниц при каждом удобном случае, как показывают в кино. Поедешь — я устрою тебе семидневный тур по Чанъаню!
Энтузиазм юноши был таким заразительным, что Цэнь Шэнь невольно представил эту радостную картину, но всё же покачал головой:
— Я не поеду. Иди сам.
Хуань Лэ подумал немного и ответил:
— Тогда я вернусь, чтобы навестить тебя.
— Ты дурак? — спросил Цэнь Шэнь.
Я приду тебя навестить, а ты называешь меня дураком?!
Хуань Лэ развернулся и ушел, обиженно, но с гордо поднятой головой. Прошел через мастерскую, коридор, по каменным плитам и распахнул ворота.
— Ой, Лэ-лэ, сегодня ты рано, — бабушка Ван, жившая по соседству, возвращалась с рынка и приветливо помахала ему.
— Доброе утро, — Хуань Лэ улыбнулся ей в ответ, развернулся и пошел обратно.
Он снова прошел по плитам, через коридор, решительно вошел в мастерскую и заявил, глядя в спину Цэнь Шэня:
— Я обязательно вернусь.
Цэнь Шэнь: «…………»
Ты уходил хоть на десять секунд? Пожалуйста, уйди подальше, а?
— Ха-ха-ха-ха… — А-Гуй в аквариуме разразился хохотом. За этим было так забавно наблюдать. С тех пор как появился этот Хуань Лэ, жизнь наполнилась весельем.
Хуань Лэ — радость, имя ему очень подходит.
— Рыцарь Лэ-лэ, я в тебя верю. Не забудь, когда вернешься в Тан, притащи побольше драгоценностей. Твоя семья наверняка богата, верно? Да хоть одну шкатулку захвати, мы сможем купить дом побольше! — глаза А-Гуя хитро блеснули, он начал свою обработку.
— Насколько большой? — Хуань Лэ заинтересовался.
— Квадратов на триста-четыреста, настоящая вилла.
— Всего триста-четыреста?!
Хуань Лэ в изумлении посмотрел на Цэнь Шэня, потом на А-Гуя. Современная недвижимость была для него загадкой. Триста-четыреста — это всего лишь размер одного маленького дворика в его доме, но, судя по тону А-Гуя, в современном мире это считалось огромным.
Он серьезно задумался и сказал:
— Тогда я привезу побольше.
У матушки много украшений, у старшей сестры тоже. Если он будет послушным, они наверняка что-нибудь подарят.
У Цэнь Шэня разболелась голова от их глупых мечтаний. Он достал из ящика десять юаней и бросил Хуань Лэ:
— Сходи за соевым соусом.
Хуань Лэ ловко поймал купюру:
— Соевый соус, я знаю!
— Тогда чего стоишь?
— Я пошел!
Юноша с соевым соусом радостно убежал. Цэнь Шэнь посмотрел на А-Гуя:
— Решил, как будешь объясняться?
А-Гуй втянул голову в панцирь и заскреб когтями по стеклу:
— Только пообещай, что не будешь меня бить.
— Не обещаю.
— …Тогда бей легонько.
Цэнь Шэнь мгновенно потерял интерес к черепахе и снова уставился в форум.
А-Гуй поспешил исправиться:
— Нет-нет, посмотри на меня, я же с тобой разговариваю!
— Говори.
А-Гуй чуть не плакал, чувствуя, что его достоинство как древнего ёкая окончательно растоптано.
— Я знал о предназначении Маленького вышитого мяча, но клянусь, я знал лишь то, что он может перемещать во времени. Я понятия не имел, что это вызовет такой опасный временной разлом. Лю Ци использовал его столько раз, я думал, это безопасно. Иначе я бы ни за что не позволил тебе пробовать! Какой мне прок от твоей смерти? Я же даже доползти обратно до Пекина не смогу!
Последнее было правдой — если бы А-Гуй отправился в путь на своих четырех, к тому времени, как он добрался бы до Пекина, от тела Цэнь Шэня остался бы только пепел.
— Почему ты мне не сказал? — спросил Цэнь Шэнь.
— Потому что… потому что я боялся, что ты начнешь допытываться. Почему я знаю о его свойствах, какая связь у меня с Лю Ци — ты ведь хотел бы это знать, верно? — А-Гуй покраснел от волнения, хотя из-за темной кожи это было почти незаметно.
Цэнь Шэнь замер. Он не ожидал такого ответа.
— Я никогда не принуждал тебя, — нахмурился он.
Он знал, что А-Гуй полон тайн. Но Цэнь Шэнь не любил, когда кто-то вторгается в его мир, и, судя по себе, никогда не пытался выведать чужие секреты.
Так было с А-Гуем, так было и с Хуань Лэ.
Он подобрал А-Гуя десять лет назад и ни о чем не спрашивал. Он считал, что есть вещи, которые знать не обязательно, если они не влияют на их отношения.
А-Гуй, видя его лицо, понял, что дело плохо, и поспешил оправдаться:
— Для меня ты важнее, чем Маленький вышитый мяч, правда! Я на этот раз точно-точно не вру, пожалуйста, не думай о плохом!
— О чем я думаю? — спокойно переспросил Цэнь Шэнь.
Но чем спокойнее он был, тем тревожнее становилось А-Гую. Мысли Цэнь Шэня было слишком трудно разгадать, и он больше всего боялся, что его объяснения лишь ранят его.
А-Гуй долго молчал, и в мастерской снова воцарилась тишина.
Цэнь Шэнь, казалось, принял это объяснение и снова уткнулся в чертеж. Он решил скрыть самые важные линии массива, отвечающие за циркуляцию силы, прежде чем выкладывать его в сеть. Так он сведет к минимуму риск того, что чертеж попадет в руки злодеев.
В конце концов, ему нужна была лишь информация, связанная с этим массивом. А те, кто что-то знает, сами выйдут на него.
А-Гуй мучился, не зная, что делать. Даже если бы Цэнь Шэнь начал допытываться, это было бы лучше, чем эта гнетущая неизвестность.
Атмосфера в мастерской становилась всё тяжелее, и А-Гуй отчаянно ждал возвращения танского юноши. Но странно: прошел уже почти час, а Хуань Лэ всё не было.
Магазин был совсем рядом, в начале переулка, и Хуань Лэ мог обернуться туда и обратно за десять минут.
— Почему Хуань Лэ до сих пор не вернулся? — спросил А-Гуй.
Цэнь Шэнь не отреагировал.
— Может, с ним что-то случилось? — продолжал А-Гуй.
Цэнь Шэнь снова промолчал.
А-Гуй подумал, что Хуань Лэ неплохо дерется, да и вырос в эпоху, когда небо и земля были полны первородной силой, так что с ним вряд ли что-то случится, и успокоился.
Но прошел еще час, а Хуань Лэ так и не вернулся.
— А! — А-Гуй высунул голову из воды и прочистил горло. — Наш дорогой танский юноша Лэ-лэ, неужели он заблудился в переулках двадцать первого века? Бедный Лэ-лэ, у него даже телефона нет!
Цэнь Шэнь: «…»
— Нет, я всё-таки схожу поищу, — А-Гуй приложил неимоверные усилия, чтобы выбраться из аквариума, и медленно, очень медленно пополз к выходу, подбадривая себя: — Ничего, до темноты я точно выберусь за ворота.
Цэнь Шэнь молча наблюдал за его мучениями десять минут, после чего не выдержал, подошел и закинул его обратно в аквариум.
Раздался всплеск — А-Гуй ушел под воду.
А затем последовал другой звук — Цэнь Шэнь вышел из дома.
10. Пагода
Когда Цэнь Шэнь нашел Хуань Лэ, тот сидел на обочине и играл в сянци со стариком, а вокруг собралась целая толпа дедушек.
Там был и господин Ли, муж бабушки Ван.
Это была мастерская по ремонту электроскутеров, шахматный стол стоял под большим деревом, и там было очень шумно: кто-то перебрасывал в руках грецкие орехи, кто-то обмахивался веером, все что-то кричали.
— Дедушка, дедушка, вы не можете ходить назад, это не по-джентльменски! — Хуань Лэ серьезно спорил с седовласым стариком, но в уголках его губ играла улыбка. Юноша был таким живым и обаятельным.
Особенно он нравился старикам.
Зрители тут же набросились на седовласого с критикой, тот надулся, но, отчаянно желая победить, посмотрел на Хуань Лэ:
— Эх, юноша, поддайся мне!
— Не поддамся, не поддамся! — вмешался господин Ли, хлопая Хуань Лэ по плечу. — Лэ-лэ, давай, разгроми его в пух и прах!
— Слушаюсь, — Хуань Лэ закатал рукава и так лихо взялся за дело, что старик схватился за сердце с самым скорбным видом.
Цэнь Шэнь, засунув руки в карманы, постоял немного и уже собрался уходить, как подошел мужчина помоложе с пакетом мясных лепешек и начал раздавать их всем вокруг.
— Лэ-лэ, ты выиграл больше всех, выбирай самую большую! — господин Ли смотрел на него с такой любовью, что остальные только позавидовали бы.
Хуань Лэ взял одну, уже собрался откусить, как боковым зрением заметил уходящего Цэнь Шэня.
— А-Цэнь! — он поспешно попрощался со стариками и быстро побежал следом. Цэнь Шэнь не стал убегать и продолжал идти не спеша.
— А-Цэнь, ты меня искал? — спросил Хуань Лэ.
— Нет.
— Правда? А я что, так долго отсутствовал?
— Не помню.
Хуань Лэ склонил голову набок, размышляя. Судя по положению солнца, его не было как минимум час. Он разломил мясную лепешку пополам и протянул половину Цэнь Шэню.
— Я выиграл, угощайся.
— Не надо.
— Я уже разломил, если соединить обратно, будет невкусно.
— ???
В конце концов Цэнь Шэню всё же всучили кусок лепешки. Она была горячей, ароматной и очень вкусной. Но самое главное — рядом был Хуань Лэ. Этот парень, даже если бы съел что-то невкусное, никогда бы не поморщился, а уж мясная лепешка была хороша. Его улыбка с искрящимися глазами вызывала аппетит.
— Эта лепешка по вкусу очень похожа на ту, что готовила моя матушка, — вдруг сказал Хуань Лэ.
— Матушка? — Цэнь Шэнь посмотрел на него.
Хуань Лэ отправил в рот последний кусок, смакуя его, и ответил:
— Моя матушка готовит ужасно, только мясные лепешки у нее получаются неплохо. В детстве, когда я был единственным в семье, кто еще не принял человеческий облик, матушка поддразнивала меня, бросая кусочки лепешки. Отец тоже, и даже Пин-эр, старшая сестра и второй брат… Они думали, что я собака.
http://bllate.org/book/23137/2477679
Готово:
