Они вышли на середину плаца, и Гу Хуаньтин, не говоря ни слова, бросил ему пистолет.
У комдива Гу только что была отличная модель, которую он отдал Юй Каньчжи, и вот у него снова нашлось оружие. Хэ Чуцин не успел как следует его рассмотреть, но сразу понял, что этот пистолет ничем не уступает тому самому Кольту.
— Взводи затвор, — скомандовал Гу Хуаньтин.
Хэ Чуцин уже умел это делать — его научил сам Гу Хуаньтин. Он выпрямил руки, приняв позу, которую считал эталонной, и дослал патрон в пустоту. Тут же выяснилось, что в магазине нет патронов.
Гу Хуаньтин покачал головой:
— Слишком медленно.
Он забрал оружие и передернул затвор почти в тот же миг, как поднял его. Затем снова бросил пистолет Хэ Чуцину:
— Правила игры такие: либо ты успеваешь взвести затвор и навести на меня ствол, либо бьешь мне в подколенную ямку. Иначе не смей прекращать атаку, пока не свалишься от усталости.
Хэ Чуцин невольно вцепился в рукоять:
— Зачем? Командир, неужели на состязаниях разрешено применять оружие?
Гу Хуаньтин с нетерпением цыкнул:
— Ты рассчитываешь прожить только до конца отбора?
Хэ Чуцин осекся.
Плац был огромен, никаких лазеек, а луну в эту ночь плотно закрыли облака. Даже привыкнув к темноте, невозможно было среагировать мгновенно.
Сначала он думал, что такие условия будут невыгодны комдиву Гу, но не тут-то было: он по-прежнему не мог даже приблизиться к нему, а каждая попытка поднять оружие пресекалась на корню.
Хэ Чуцин понимал, что Гу Хуаньтин не может видеть каждое его движение, а тем более знать, в какой руке пистолет.
Он решил, что это можно использовать.
Хэ Чуцин начал теснить его, изо всех сил изображая предел своих возможностей. Внезапно он резко развернулся, одной рукой сжимая оружие, а другой имитируя атаку.
Как и ожидалось, Гу Хуаньтин тут же нанес удар в локтевой сгиб. И именно в этот момент Хэ Чуцин наконец поднял руку с пистолетом.
Но прежде чем он успел полностью выпрямить руку, Гу Хуаньтин перехватил его запястье.
Хэ Чуцин почувствовал неладное, вскрикнул от боли и разжал пальцы — пистолет полетел вниз. Однако он не сдался: тут же выбросил вторую руку, чтобы подхватить оружие.
Он схватил пустоту.
В этот момент облака наконец расступились, луна выглянула наружу, и плац постепенно проступил в серебристом свете.
Лицо Гу Хуаньтина стало отчетливо видно. Они стояли в полуметре друг от друга. Комдив дышал ровно, его высокий нос и четкая линия подбородка по-прежнему казались бесстрастными, но в глазах мелькнул интерес.
Его рука все еще сжимала запястье Хэ Чуцина — точно так же, как в день их первой встречи в тюрьме, когда Гу Хуаньтин мгновенно перехватил его руку, тянувшуюся к оружию.
А в левой руке комдива уже был пистолет, который Хэ Чуцин нарочно уронил.
Правая рука Хэ Чуцина оказалась ниже.
Неудивительно, что он схватил воздух.
— Если подключишь голову, шансов на успех будет больше, — сказал Гу Хуаньтин. — Но в одиночку тебе все равно не выстоять.
Не дожидаясь, пока тот договорит, Хэ Чуцин ударил ногой, целясь в подколенную ямку комдива.
Гу Хуаньтин уклонился и безжалостно ответил своим ударом.
Армейские ботинки — это больно. Хэ Чуцин, получив удар под колено, рухнул на землю.
В ушах прозвучал холодный, как вода, голос Гу Хуаньтина:
— Видишь? В любой ситуации, если знаешь куда бить, достаточно одного удара, чтобы победить.
Хэ Чуцин всегда считал, что одолеть комдива невозможно, и даже не рассматривал такой вариант. Теперь он понял, почему удар в подколенную ямку был условием победы.
Пять дней пролетели незаметно. График Хэ Чуцина был расписан по минутам, времени не хватало катастрофически. Как только он выучил сотню иероглифов из пяти стихотворений, настал день отбора в полк охраны.
Отбор проходил на плацу за городом. Всего собралось больше тысячи человек со всей дивизии — это означало, что в каждом взводе из десяти человек участвовали трое. Но в 17-ю роту полка охраны должны были попасть лишь сто двадцать.
Раньше места в полку охраны не ценились так высоко. Но теперь, когда комдив Гу лично расформировал роту и лично участвовал в отборе, не было сомнений: отобранные люди станут его приближенными.
В 9-й дивизии было три полка. 21-й полк под командованием Се Юаньли стоял в пригороде, поэтому Хэ Чуцин участвовал вместе с ними. Остальные полки распределили по своим площадкам.
Утро выдалось погожим, солнце светило ярко. Почти весь 21-й полк, за исключением дежурных, собрался посмотреть на зрелище.
Хэ Чуцин стоял среди здоровяков и впервые понял, почему Гу Хуаньтин давал ему лишь тридцать процентов на успех. Даже тренируясь вдвое больше остальных последние два месяца, он все равно не мог сравниться с солдатами, которые годами жили в казармах.
Раздался свисток, и началась свалка. Зрители пришли в возбуждение, вокруг стоял такой гул, что дух захватывало.
Хэ Чуцин не двигался. Оглядевшись, он заметил, что многие стоят так же, как и он: противники вроде бы есть, но никто не решается напасть первым.
На поле было три сотни человек. Хэ Чуцин не хотел лезть в драку сразу — первым свалится тот, кто проявит инициативу.
Поэтому, не имея противника, он начал перемещаться по полю. Пока он двигался, те, кто еще не вступил в бой, не обращали на него внимания.
Но это была лишь временная мера.
На другой стороне площадки Юй Каньчжи и Чжао Сун уже сцепились взглядами.
Чжао Сун, несмотря на зиму, был в одной футболке, демонстрируя мощный торс. Юй Каньчжи был в полной форме, но не уступал ему в решимости.
— Взводный Чжао, разве ты не всегда недолюбливал комдива Гу? — Юй Каньчжи напрягся, готовясь к атаке.
Чжао Сун усмехнулся:
— Не надо вешать на меня ярлыки. Юй Каньчжи, если ты можешь быть личным солдатом комдива, почему я не могу? Я скажу тебе так: на кого бы я ни работал, я всегда выкладываюсь на полную, и уж точно не хуже тебя, остолопа.
Они не стали тратить слов и перешли в наступление.
Хэ Чуцин, услышав это, поспешил убраться подальше.
В Северо-Западной армии большинство были такими, как Чжао Сун: слушались того, кто отдает приказы, и не задавали лишних вопросов. Если появлялся шанс подняться по службе, они хватали его обеими руками. Именно таких людей легче всего использовать в своих целях.
Неудивительно, что после последнего инцидента комдив был так подавлен. Похоже, единственный путь — это заново отобрать личную охрану, потому что враждебность уже пропитала все вокруг, как капля воды в реке.
— Юй Каньчжи и Чжао Сун сошлись, — Сюй Ичжэнь, стоя на ступеньках с биноклем, с интересом наблюдал за происходящим. — Как думаешь, кто победит?
Гу Хуаньтин снова поднял бинокль:
— Юй Каньчжи — перспективный парень, таланта больше, чем техники. — Он перевел взгляд, чтобы понять, кто такой Чжао Сун. — Этот человек — известный смутьян в полку Се Юаньли. Судя по осанке и движениям, его нельзя недооценивать. Юй Каньчжи придется нелегко.
— Юй Каньчжи — один из лучших среди новобранцев, в своем взводе он точно мастер. Но всегда есть кто-то сильнее. С его характером попадание в 17-ю роту еще не гарантировано, — заметил Сюй Ичжэнь.
— Командир, — Сюэ Линьшу, тоже не отрываясь от бинокля, чуть не подпрыгивал от восторга. — Тот человек... который дерется с двумя сразу на юго-западе от Чжоу Юнхуаня, это не Цзи Чанфэн?
В это время Юй Каньчжи, увлеченный боем с Чжао Суном, не заметил, как в него врезался человек, отлетевший от другого удара.
Юй Каньчжи не удержался на ногах и рухнул. В ярости он схватился за руку того, кто его сбил, и рывком поднялся.
Повернув голову, он увидел, что человек, сбивший его, сам лежит на земле и вытирает кровь из носа. Тот поднял руку:
— Чанфэн, хватит, я не рассчитал силы, сдаюсь — сдаюсь, слышишь?
В нескольких метрах от них высокий мужчина, только что уложивший еще одного противника, сделал пару шагов в их сторону. Не сказав ни слова, он развернулся и ушел.
Цзи Чанфэн был в центре внимания. Ему было около тридцати, на лице легкая щетина, движения уверенные, с оттенком благородства. Ростом он был почти как комдив Гу.
Хэ Чуцин не разглядел его лица, но понял, что с этим человеком лучше не связываться — пятеро, кто пытался с ним драться, уже выбыли.
А ведь прошло всего двадцать минут.
Юй Каньчжи, ничего не понимая, хотел двинуться вперед, но его кто-то дернул за рукав. Это был Хэ Чуцин.
Хэ Чуцин быстро прошептал ему на ухо:
— Не лезь на рожон, этот тип — не простак. Советую объединиться, иначе мы оба не пройдем.
Юй Каньчжи, гордый своей силой, нахмурился:
— Если хочешь помощи, так и проси.
Хэ Чуцин, опасаясь привлечь внимание, ударил его по лицу.
Юй Каньчжи схватил его за кулак, готовый вспылить, но Хэ Чуцин лишь приподнял бровь:
— Это совет комдива. Если не веришь, попробуй сам. Не говори потом, что я не предупреждал. Даже если ты один из лучших среди этих трех-четырех сотен, от подлых ударов не убережешься.
Сказав это, он отпустил его и снова растворился в толпе.
Гу Хуаньтин через бинокль видел все до мельчайших подробностей. То, что он говорил тем вечером, Хэ Чуцин, возможно, не сразу понял, но, оказавшись на плацу, сообразил мгновенно.
Гу Хуаньтин едва заметно улыбнулся, заметив, что Сюй Ичжэнь и Сюэ Линьшу продолжают обсуждать Цзи Чанфэна.
Сюэ Линьшу недоумевал:
— Неужели Се Юаньли действительно позволил ему участвовать в отборе в полк охраны? Он же один из лучших в дивизии, Се будет кусать локти, если комдив заберет его себе.
Сюй Ичжэнь подлил масла в огонь:
— Как думаешь, Сяо Сюэ, кто сильнее — Цзи Чанфэн или наш комдив?
Сюэ Линьшу, преданный фанат комдива, возмутился:
— Еще спрашиваешь? Ты с ума сошел, Сюй Цзичуань? Комдив с детства тренировался под началом старого генерала Гу. Даже если у Цзи Чанфэна будет четыре руки, он не соперник нашему комдиву.
Сюй Ичжэнь выругался:
— Лизоблюд. Я бы поспорил.
Сюэ Линьшу опустил бинокль:
— Что ты сказал?
Сюй Ичжэнь тоже опустил бинокль и сделал приглашающий жест в сторону Гу Хуаньтина:
— Спроси у него лично, ответ будет тем же.
Гу Хуаньтин, не отрывая взгляда от поля боя, ответил прямо:
— Цзи Чанфэн в армии с того возраста, как ты сейчас, он очень усерден. Плюс десятки лет на полях сражений, опыта у него больше, чем у меня. Не говоря уже о том, что в реальном бою мне вряд ли так же повезет, как ему.
Сюэ Линьшу просиял:
— Тогда, если такой человек будет работать на нас, это же здорово!
Но комдив опустил бинокль, и его лицо не выглядело таким расслабленным, как его слова.
Сюй Ичжэнь снова посмотрел на поле:
— Прошло всего полчаса, а выбыло уже около сотни. Этот Цзи Чанфэн... говорят, полковник Се ему многим помог, не знаю, что у него на уме.
Хэ Чуцин продолжал петлять, придерживаясь принципа выживания. За почти час состязаний он не вступил ни в один бой. Даже солдаты на краю поля смотрели только на знакомые лица, что позволяло ему оставаться в тени.
Он не только не дрался, но и исподтишка сталкивал других между собой.
Хэ Чуцин вошел во вкус, но, обернувшись в поисках Юй Каньчжи, увидел, что тот уже успел подраться несколько раз и выглядит измотанным.
Он подумал, что так дело не пойдет: без Юй Каньчжи дальше будет только труднее.
Только он собрался к нему подойти, как, не глядя, врезался в другого человека.
Мужчине было около сорока, он выглядел уставшим, но, увидев перед собой мальчишку, загорелся злобой и, бросив своего противника, с кулаками кинулся на Хэ Чуцина.
Хэ Чуцин отступил.
Противник не унимался и снова бросился в атаку.
Хэ Чуцин оценил свои силы: в лобовой атаке он проиграет, но противник был медлительнее, так что тот не мог его достать.
Если так пойдет и дальше, противник просто выдохнется.
Хэ Чуцин начал отступать, уклоняясь от ударов. Тренировки Гу Хуаньтина давали плоды: он мог следить за тем, куда идет, не натыкаясь на других дерущихся.
Добравшись до Юй Каньчжи, Хэ Чуцин намеренно пропустил удар, чтобы свалиться прямо на него и прервать его бой.
Получив удар во второй раз, Юй Каньчжи пришел в ярость, оттолкнул того, кто на него упал, и узнал это лицо:
— Опять ты, черт возьми?!
Он был зол, но слишком устал, чтобы продолжать.
Хэ Чуцин, видя, что тот расслабился, навалился коленями на его живот, прижал плечи к земле и для вида нанес пару ударов.
Юй Каньчжи понял, что состояние у него не лучшее, и не стал спорить, просто лег на землю:
— Что тебе нужно?
В его голосе послышалось смирение, и кто знает, не ждал ли он в глубине души, что Хэ Чуцин его найдет.
Хэ Чуцин продолжал имитировать драку, давая ему передохнуть, и усмехнулся:
— Теперь понимаешь, в чем была мудрость комдива?
Хэ Чуцин знал, что имя Гу Хуаньтина действует безотказно.
Юй Каньчжи, из последних сил схватив его за воротник в качестве имитации сопротивления, спросил:
— И что нам делать?
— Посмотри вокруг, осталось меньше сотни человек. Момент решающий, сейчас главное — беречь силы.
Юй Каньчжи спросил:
— В полк охраны берут сто двадцать человек, значит, с каждой площадки останется по сорок?
Хэ Чуцин быстро ответил:
— Сорок — это не предел. По-моему, если мы войдем в пятьдесят лучших, остальное — дело техники.
— Думаешь, комдив нас вытянет? — Юй Каньчжи приподнял бровь. Видимо, он считал, что комдив, хоть и симпатизирует ему, но абсолютно беспристрастен.
— Цыц, — Хэ Чуцин досадовал на его наивность. — Если бы ты был комдивом, кого бы ты выбрал: того, кто предан тебе и имеет потенциал, или того, кто силен, но с темным прошлым?
В сравнении с первым, второй был как бомба замедленного действия.
Юй Каньчжи внезапно все понял и кивнул.
Иногда этот парень был непроходимо туп. Хэ Чуцин хотел было еще немного его пожурить, но увидел, как Юй Каньчжи напрягся и резко перекатился в сторону.
Это снова был Цзи Чанфэн. Если бы не Юй Каньчжи, тот здоровяк мог бы сломать Хэ Чуцину позвоночник.
Они вскочили и начали имитировать противостояние, отдыхая на ходу.
Но кто-то не давал им покоя:
— Юй Каньчжи!
Услышав этот голос, Хэ Чуцин понял, что дело плохо. Оглянувшись, он увидел Чжао Суна.
http://bllate.org/book/23132/2477017
Готово:
