Цзян Янь помрачнел и с силой ударил чашкой о стол.
— Чего ты, в конце концов, хочешь?
— Я же сказал, что не хочу есть.
— Не хочешь? А о своем здоровье ты подумал? — Цзян Янь насмешливо хмыкнул, вытянул пару салфеток и стер кашу с лица Су Сяоюя.
— Уходи, я не хочу тебя видеть.
— А что ты сейчас можешь мне приказывать? — съязвил Цзян Янь. — Я два дня с тобой нянчился, ты что, забыл, что я говорил раньше? Не будешь есть ты — не будет есть и твой дед. Лучше уж поголодаем все вместе.
— Цзян Янь! — Су Сяоюй подавил вспышку гнева. — Совесть у тебя есть?
— Так будешь есть или нет? — Цзян Янь с улыбкой смотрел на него, вертя в руках телефон и то и дело нарочно проводя пальцем по кнопке вызова.
— Мой дедушка был к тебе так добр! Он так тебя любил, а ты с ним так поступаешь!
— Я тоже этого не хотел, — мягко отозвался Цзян Янь. — Но кто заставлял тебя быть таким непослушным? Надо же было додуматься до самоубийства. Ты хоть знаешь, каково это — открыть глаза и увидеть кровать в крови? Я чуть не умер от ужаса прямо у изголовья, — холодным тоном произнес Цзян Янь, и в его взгляде читалось желание убить.
— Правда? — невозмутимо отозвался Су Сяоюй. — А почему же ты тогда не умер от ужаса?
— Поберег жизнь, чтобы прийти к тебе за объяснениями, — усмехнулся Цзян Янь.
— За объяснениями? — Су Сяоюй тихо рассмеялся. — Тогда у кого мне требовать объяснений? Если ты хочешь меня стереть — я должен исчезнуть; хочешь, чтобы я жил — я должен жить. Цзян Янь, кем ты меня считаешь? — с ноткой печали спросил он.
— Я не стирал тебя, — глухо ответил Цзян Янь.
— Да, не стер, — улыбнулся Су Сяоюй. — Остался всего один шаг.
Цзян Янь замолчал. В палате воцарилась тишина.
Спустя некоторое время Цзян Янь взял чашку и мягко произнес:
— Ешь быстрее, пока не остыла.
— Оставь, я сам поем.
— Я буду смотреть, как ты ешь, — холодно отрезал Цзян Янь и поставил чашку обратно на стол.
Су Сяоюй беззвучно усмехнулся. Он устал — Цзян Янь никогда не пытался его понять. Он попытался сесть, опираясь на руки, но когда Цзян Янь потянулся, чтобы помочь, оттолкнул его.
Тело все еще было слишком слабым, и после одной попытки у Су Сяоюя не осталось сил. Он откинулся на подушки и тяжело задышал.
Цзян Янь нахмурился, глядя на него.
— Ладно, не трогаю. Ешь сам.
Су Сяоюй протянул руку, взял чашку и начал медленно есть.
— Осторожно, горячо.
Су Сяоюй на мгновение замер, но затем продолжил есть.
Цзян Янь и в самом деле больше не предпринимал попыток помочь, просто сидел рядом и наблюдал. Получив относительный покой, Су Сяоюй сосредоточился на еде. Он не собирался спрашивать, ел ли Цзян Янь — в любом случае, голод ему не грозил.
Через некоторое время Су Сяоюй поставил пустую чашку на стол.
— Я хочу навестить дедушку, — тихо сказал он, отбрасывая использованную салфетку.
— Нет, — Цзян Янь отказал, даже не задумываясь. — Тебе еще рано выписываться.
— Я не говорю про сейчас. Я про то время, когда меня выпишут, — пояснил Су Сяоюй. Он хотел увидеть, в какой больнице сейчас дед и хорошо ли за ним ухаживают.
— Поговорим об этом после выписки, — холодно бросил Цзян Янь.
— Я не задержусь надолго, — умоляюще произнес Су Сяоюй.
— После выписки.
— Я так долго его не видел, он наверняка скучает! — Су Сяоюй заволновался, голос его стал громче.
— Ты пытаешься ставить мне условия? — усмехнулся Цзян Янь. — Чем ты собираешься торговаться?
— Я буду каждый день нормально есть.
— И это ты называешь условием? — Цзян Янь насмешливо рассмеялся, словно услышал анекдот. — Я тебе сегодня ничего не обещал, а ты разве не ешь нормально?
Су Сяоюй опустил голову и замолчал.
Вид его покорности раздражал Цзян Яня. Он нетерпеливо произнес:
— Дождись выписки, потом обсудим. Я же не сказал, что запрещаю тебе идти.
— Где мой телефон? — спросил Су Сяоюй.
— Дома, — буркнул Цзян Янь. Вдруг он что-то вспомнил и нахмурился: — А что ты вообще делал с телефоном в тот день?
Он вспомнил, как Су Сяоюй держал телефон, и пожалел, что тогда вечером не проверил его. Поверил на слово? Цзян Янь был готов дать себе пощечину. Он не должен был упускать ни одной странности.
Если вдуматься, в том, что Су Сяоюй узнал о его планах, крылось что-то неладное. С чего вдруг он решил заняться записью? Он так доверял Цзян Яню, верил каждому слову — как он мог вдруг что-то заподозрить? И додуматься тайно записывать лечение?
— Что? — удивленно переспросил Су Сяоюй.
— В тот вечер, когда Шэнь Му приходил ко мне домой, что ты делал с телефоном, когда очнулся после укола?
Су Сяоюй замер, а затем, осознав вопрос, с недоверием посмотрел на Цзян Яня:
— Ты знал?
— Что ты собирался сделать с телефоном? — холодно спросил Цзян Янь. Его не покидало предчувствие, что здесь кроется подвох.
— Если ты знал, почему ничего не сказал? — нахмурился Су Сяоюй. — Ты так хорошо притворялся, я ни о чем не догадался.
Цзян Янь проигнорировал его слова и понизил голос:
— Я спрашиваю, что ты хотел сделать с телефоном?
— Ты такой умный, вот сам и выясняй, — слабо улыбнулся Су Сяоюй.
— Я сейчас спрашиваю тебя! — лицо Цзян Яня помрачнело, он смотрел на Су Сяоюя с такой угрозой, что воздух вокруг, казалось, стал тяжелым.
Су Сяоюй едва заметно улыбнулся, на его бледном лице промелькнула слабая тень улыбки.
— Шэнь Му, — тихо произнес он.
— Шэнь Му?
— Это он мне сказал. Еще посоветовал подняться наверх и посмотреть, — улыбнулся Су Сяоюй. — Я не хотел верить, но все же пошел. Хорошо, что пошел, а то бы я так и не узнал, что изо дня в день ношу одежду покойника...
Голос Су Сяоюя звучал невесомо, а в глазах, устремленных на Цзян Яня, плескалась бездонная печаль. Лицо Цзян Яня стало еще мрачнее.
Су Сяоюй смотрел на него и грустно улыбнулся:
— Что, опять недоволен, что я называю его покойником? Может, снова швырнешь меня? Глядишь, в этот раз с одного раза и убьешь.
Цзян Янь пропустил его слова мимо ушей и сухо спросил:
— Он тебе сказал?
— Не веришь? — Су Сяоюй поднял голову. Его заострившийся подбородок и насмешливое выражение лица... В последнее время он так исхудал, что от него почти ничего не осталось, и глаза на изможденном лице казались огромными. Он не сводил с Цзян Яня взгляда, не желая упустить ни единой эмоции.
Цзян Янь увидел в этих глазах собственное нахмуренное отражение.
— Я не говорил, что не верю, — глухо отозвался он, отводя взгляд.
Су Сяоюй заметил этот маневр и отвел глаза.
— Тогда иди и разбирайся с ним, а я хочу отдохнуть, — прошептал он и повернулся на бок.
Цзян Янь смотрел на эту изможденную спину. Больничная пижама висела на Су Сяоюе, словно на вешалке, казалось, под тканью лишь голые кости.
— Я приду вечером, — мягко сказал Цзян Янь.
Но ответа не последовало. В комнате царила тишина.
Выйдя из палаты, Цзян Янь постоял в коридоре, его лицо становилось все мрачнее.
Шэнь Му!
Он явно набрался смелости...
Цзян Янь скрежетал зубами от ярости. Он так долго все планировал, был в шаге от успеха, а Шэнь Му все разрушил!
Его пальцы, сжимавшие телефон, дрожали. Он набрал номер. Трубку сняли почти сразу.
— Брат Цзян Янь, — раздался в трубке сладкий голос Шэнь Му.
Цзян Янь сжал телефон так сильно, что на руке вздулись вены.
— Выходи поужинаем, — он постарался сдержать гнев.
— Хорошо, а когда? — рассмеялся Шэнь Му.
— Сейчас.
— Ах... но я сейчас не могу выйти. Мама выучила пару новых рецептов и настаивает, чтобы я попробовал, — Шэнь Му говорил с притворным сожалением, в его голосе слышалась обида.
— Тогда вечером, я за тобой заеду.
— Вечером? Вечером тоже не получится, мама просит меня составить ей компанию.
Цзян Янь позеленел от злости и стиснул зубы. Он не мог же заявиться в дом семьи Шэнь и вытащить его силой!
— Тогда в другой раз, — сухо бросил он.
— Хорошо... Прости, пожалуйста, брат Цзян Янь, — виновато пробормотал Шэнь Му.
Цзян Янь не ответил и сбросил вызов.
Умеет же находить отговорки!
Он с силой швырнул телефон в угол коридора. Раздался резкий звук, экран разлетелся на мелкие осколки.
На другом конце провода Шэнь Му положил трубку, и улыбка медленно сползла с его лица.
Цзян Янь звонил ему не просто так — он хотел допросить его. Если он сейчас пойдет к нему, это будет самоубийством! Цзян Янь его не пощадит.
Шэнь Му невольно коснулся своей шеи, чувствуя, как по спине пробежал холодок.
— Цзян Янь тебя искал? — позади раздался мягкий, интеллигентный голос с ноткой насмешки.
Ли Цзинкун вышел из тени, насмешливо глядя на Шэнь Му.
— Не выходи из дома, сиди здесь, иначе Цзян Янь тебя живьем закопает, — Ли Цзинкун смотрел на Шэнь Му с нескрываемым отвращением. — Семье Шэнь не стоило тебя забирать.
Глаза Шэнь Му дрогнули, но он поднял голову и одарил Ли Цзинкуна ослепительной улыбкой.
— Но они же забрали меня, — мягко сказал он, сияя. — Мой брат лично приехал за мной. Ой, забыл, ты же приехал вместе с ним, — голос Шэнь Му стал еще приторнее.
Взгляд Ли Цзинкуна стал свирепым, ему хотелось растерзать Шэнь Му. Он ненавидел его всей душой — если бы не он, Ли Цзинкун никогда не пошел бы против Цзян Яня. Каждый раз, видя Шэнь Му, он вспоминал правду, которую скрывал от Цзян Яня: убийца Су Ланя не только не понес наказания, но и процветает. Шэнь Му греется в теплом доме, а Су Лань лежит под холодным надгробием.
Ли Цзинкун видел в Шэнь Му собственное преступление. Шэнь Му всегда напоминал ему о совершенной ошибке.
— Иногда мне хочется покончить с собой вместе с тобой, — с издевкой произнес Ли Цзинкун, неясно, над собой или над ним.
Вечером Цзян Янь вернулся в палату. Он принес сменную одежду, а телефон у него был уже новый.
Су Сяоюй лежал лицом к двери, но, увидев Цзян Яня, тут же отвернулся.
— Ты так меня ненавидишь? — усмехнулся Цзян Янь.
Он подошел к кровати, поставил сумку и сел на стул.
— Я принес тебе одежду.
— Я еще не умер, не буду носить вещи покойника, — тихо сказал Су Сяоюй.
Лицо Цзян Яня вмиг перекосилось, он яростно уставился на лежащего.
— Ты нарочно хочешь меня довести?
Су Сяоюй промолчал, глядя в окно. В стекле отражалось гневное лицо Цзян Яня. Тот не хотел срываться, стараясь говорить спокойнее:
— Мы покупали их вместе.
— Забери их обратно, я не люблю светлую одежду, — прошептал Су Сяоюй.
— Су Сяоюй! — Цзян Янь не выдержал. Он с силой развернул его к себе и впился в него яростным взглядом.
— Что ты делаешь? — нахмурился Су Сяоюй.
— Что я делаю? Ты, черт возьми, можешь нормально разговаривать?! — взревел Цзян Янь.
Он был в ярости. Его красивое лицо исказилось от крика, глаза налились кровью.
Су Сяоюй посмотрел на него с ледяным спокойствием:
— О, задел чувства твоей старой любви? Прости, Су Лань, я не хотел, правда, прошу прощения.
Он произносил извинения с самым серьезным видом, но в глазах не было ни капли раскаяния. Цзян Янь понял, что тот издевается, и пришел в еще большую ярость. Он пронзил его взглядом, развернулся и выбежал из палаты, с грохотом захлопнув дверь.
После оглушительного хлопка воцарилась тишина, лишь стакан на столе продолжал медленно кружиться. Су Сяоюй знал, что Цзян Янь действительно в бешенстве. Хотя в глубине души он понимал, что в словах Цзян Яня прозвучала нотка попытки примирения, он не хотел принимать его доброту.
Су Сяоюй потянулся к сумке на краю кровати и открыл ее. Внутри лежало нижнее белье, две теплые пижамы и несколько альбомов с рисунками. Он провел рукой по мягкой ткани пижамы, от которой исходил едва уловимый свежий аромат. Поиграв с ней немного, он перевел взгляд на альбомы.
Альбомы были изысканными и легкими. Су Сяоюй открыл один из них и вскоре погрузился в чтение, прислонившись к изголовью кровати.
Спустя время Цзян Янь вернулся. Лицо его все еще было холодным, но ярость улеглась. Су Сяоюй услышал дверь, но даже не поднял головы.
Цзян Янь сел рядом, ожидая, что Су Сяоюй хотя бы обратит на него внимание, но, не дождавшись, снова почувствовал раздражение. Он окинул взглядом палату и заметил пакет с фруктами.
— Хочешь фруктов? Я почищу, — холодно сказал он.
— Не надо, — Су Сяоюй даже не поднял головы.
— Альбом тяжелый? Я выбирал полегче.
— Немного, — равнодушно отозвался Су Сяоюй и, сложив альбом, закрыл его. — Иди домой, я хочу спать.
Он убрал альбом в сумку, натянул одеяло и отвернулся.
Цзян Янь за один день столько раз подвергся такому обращению, что даже его выдержка дала трещину. Глядя на аккуратно сложенную одежду, которую он привез, а Су Сяоюй отшвырнул в сторону, он почувствовал, как внутри закипает гнев.
— Переоденься, прежде чем спать, — холодно приказал он.
Су Сяоюй не шелохнулся. Цзян Янь встал, достал пижаму и бросил ему на кровать:
— Надевай.
Тишина.
— Мне помочь тебе переодеться? — язвительно спросил Цзян Янь.
— Я сказал, что не буду носить светлое, — донеслось из-под одеяла.
— Будешь. Я привез, значит, будешь.
Су Сяоюй сбросил одеяло и, сердито глядя на Цзян Яня, смахнул пижаму с кровати. Мягкая ткань бесшумно упала на пол.
Цзян Янь подошел, поднял одежду, бросил ее на стул и достал второй комплект.
— Ты хочешь, чтобы я сам тебя одел? — насмешливо спросил он.
— Я не буду это носить, — упрямо повторил Су Сяоюй.
Цзян Янь усмехнулся, бросил одежду на кровать, прижал Су Сяоюя к матрасу и начал раздевать. Су Сяоюй всегда был слабее, а сейчас и вовсе не мог сопротивляться. Не прилагая особых усилий, Цзян Янь снял с него больничную рубашку, взял пижаму и попытался продеть его руки в рукава.
— Не буду! — слабо крикнул Су Сяоюй.
Борьба отняла последние силы, и он начал тяжело дышать. Цзян Янь ослабил хватку и посмотрел вниз. Тот смотрел на него с такой яростью, глаза покраснели от напряжения, но выглядел он не грозно, а скорее жалко и обиженно.
Сердце Цзян Яня дрогнуло.
Больничная рубашка валялась в ногах, верхняя часть тела Су Сяоюя была обнажена, белая кожа открыта взору. Цзян Янь холодно смотрел на него несколько мгновений, затем внезапно бросил одежду, прижал Су Сяоюя к кровати и страстно поцеловал.
Су Сяоюй не сразу пришел в себя от ярости. Он широко открытыми глазами смотрел на Цзян Яня, не веря в происходящее, и лишь спустя время осознал, что тот делает.
— Не надо... — он попытался отвернуться.
Цзян Янь игнорировал сопротивление. Он легко подавил его, перевернул на живот и начал целовать вдоль позвоночника. Су Сяоюй, прижатый к кровати, мелко дрожал от прикосновений.
Цзян Янь уже потянулся рукой ниже, как вдруг дверь палаты распахнулась.
— Тебе стало лучше? — раздался бодрый голос. Чжоу Чжифэн, улыбаясь, вошел в палату, неся пакет с едой.
Он любил приходить, когда Цзян Яня не было, чтобы принести Су Сяоюю чего-нибудь вкусного и поболтать. Когда у него не было работы, становилось скучно, и компания была как нельзя кстати.
Чжоу Чжифэн закрыл дверь и уже собирался пошутить, но осекся. Он замер на месте, ошарашенно глядя на двоих на кровати.
Су Сяоюй вспыхнул, во все глаза глядя на Чжоу Чжифэна, и не знал, куда деться от стыда.
Цзян Янь тоже поднял голову, на его красивом лице читалось крайнее недовольство тем, что его прервали. Он холодно посмотрел на Чжоу Чжифэна, в его глазах застыл лед.
— Я... — только и смог вымолвить Чжоу Чжифэн.
http://bllate.org/book/23100/2471678
Готово:
