Эта ночь, напоенная проливным дождем, принесла людям и душевное тепло, и тихую печаль.
Наступивший рассвет возвестил о начале нового дня. Вчерашние бури остались в прошлом, и нет нужды цепляться ни за тепло, ни за тоску, что они принесли.
Нужно смотреть вперед — это лишь очередной виток бесконечного цикла.
Поместье Цзян.
После ночного очищения воздух наполнился свежим ароматом.
Сейчас едва пробило пять утра. Цзян Фэнци еще не проснулась: почувствовав прохладу, она плотнее закуталась в одеяло и свернулась калачиком, выглядя при этом по-детски капризной и сонной.
Ин Хоцзян уже встала. Она аккуратно собрала разложенные на полу вещи, сложила их ровной стопкой в стороне, и от этого порядка на душе стало спокойнее.
Вчера перед сном окно было открыто, а сегодня утром оно оказалось заперто — должно быть, захлопнулось от ветра.
Видя, что Цзян Фэнци все еще спит, она не захотела тревожить её покой и тихо прошла в соседнюю комнату.
Разделяющая их перегородка была круглой формы. У двери стоял туалетный столик, и Ин Хоцзян присела перед ним.
На столе царил идеальный порядок.
Косметики было немного, но внимание Ин Хоцзян привлек изящный ларец.
В месте, где он открывался, была инкрустирована пластинка нефрита глубокого сине-зеленого цвета. Камень не слепил глаза, излучая мягкий, теплый свет.
Она долго смотрела на него, но не решилась коснуться без разрешения Цзян Фэнци.
Посмотрев на ларец, она вдруг едва заметно улыбнулась — улыбка была загадочной, — а затем перевела взгляд на спящую девушку.
На столе лежало немало украшений: нефритовые серьги, браслеты, заколки. В их формах не было вычурности, они были строгими и лаконичными, но обладали своим неповторимым очарованием.
В центре стояло небольшое зеркало, в котором отражалась верхняя часть туловища.
Ин Хоцзян заметила, что за ночь её прическа немного растрепалась. Она вынула свою нефритовую заколку, и волосы рассыпались по плечам.
Длинные, до самой талии, они легко скользнули вниз. От легкого дуновения ветра пряди едва заметно колыхались, выглядя невероятно притягательно.
Удивительно: когда Ин Хоцзян собирала волосы в пучок, в её облике сквозила решительность и стать, а стоило их распустить — как во взгляде проступила бесконечная мягкость и глубина, которую невозможно было разгадать.
Цзян Фэнци проснулась сама того не заметив.
Она замерла, наблюдая за этой сценой, и не стала подавать голоса, чтобы не прерывать таинство утреннего туалета.
Ин Хоцзян достала крошечный гребень размером с ладонь и принялась привычно расчесывать волосы.
Левой рукой она придерживала прядь, а правой — мягко и тщательно проводила гребнем сверху вниз.
Она смотрела на свое отражение, не выражая никаких эмоций, лишь храня безмолвие.
Закончив, она перевязала волосы серой лентой и закрепила их той самой нефритовой заколкой. Все движения были легкими и плавными, словно течение воды.
Цзян Фэнци долго не могла отвести глаз, думая о том, что, должно быть, и она выглядит так же красиво, когда собирает волосы.
— Ты проснулась? Прости, я все-таки разбудила тебя, — Ин Хоцзян закончила с прической и, заметив, что Цзян Фэнци уже давно наблюдает за ней, мягко улыбнулась.
— Нет, ты почти не шумела. Я сама проснулась, — Цзян Фэнци лениво приподнялась. Волосы у неё были в беспорядке, но ни она сама, ни Ин Хоцзян не обратили на это внимания — казалось, они уже привыкли к подобным сценам.
— Кто-нибудь говорил тебе, что с распущенными волосами ты выглядишь очень нежно? — Цзян Фэнци прищурилась, её голос был полон сонной неги. — Да и когда ты закалываешь их, это тоже выглядит прекрасно.
Она улыбнулась Ин Хоцзян, которая так и сидела у столика.
— О? Правда? — Ин Хоцзян развернулась на стуле, глядя на неё. — А ты с распущенными волосами... — она сделала паузу, — тоже очень хороша.
Ин Хоцзян улыбнулась ей в ответ, и в воздухе повисло нечто двусмысленное. Со стороны могло показаться, что они просто обмениваются любезностями, но Цзян Фэнци чувствовала, что слова Ин Хоцзян шли от самого сердца.
— Ты же их не видела. Мы знакомы совсем недолго, как ты можешь знать, что мне идет распущенная прическа? Сама придумала, что ли? — Цзян Фэнци говорила небрежно, с той особой капризной интонацией, которая бывает только спросонья.
Ин Хоцзян ничего не ответила, лишь продолжала смотреть на неё с легкой улыбкой.
Поняв, что ляпнула что-то не то, Цзян Фэнци смутилась, и её лицо мгновенно вспыхнуло. Чтобы Ин Хоцзян этого не заметила, она отвернулась к стене, подтянула колени к груди и спрятала лицо, словно собираясь подремать еще немного.
Ин Хоцзян не сдержала улыбки. Видя, как она старается скрыть смущение, она подошла к кровати.
— Еще хочешь спать? Если да, поспи еще немного, — предложила Ин Хоцзян.
— Нет, встаю, встаю, — заторопилась Цзян Фэнци, все еще не поднимая головы, боясь, что румянец выдаст её.
— Давай я помогу тебе уложить волосы, — голос Ин Хоцзян звучал необычайно нежно.
— Хорошо, давай.
Цзян Фэнци чувствовала, что мысли её послушно следуют за ней. Она согласилась, не испытывая ни малейшего неловкого чувства — словно они делали это уже сотни раз.
Ин Хоцзян отошла к столику, давая ей время привести себя в порядок. Её деликатность была безупречна.
Цзян Фэнци, чувствуя себя комфортно, быстро поправила одежду и волосы, а затем последовала за ней.
Когда она села и устроилась поудобнее, Ин Хоцзян принялась осторожно распутывать её ленту, боясь причинить хоть малейшую боль.
Цзян Фэнци протянула ей свой гребень. Ин Хоцзян медленно, терпеливо и нежно расчесывала пряди.
От такого заботливого обращения Цзян Фэнци была в восторге — движения Ин Хоцзян напоминали легкий массаж. Зубцы гребня едва касались кожи головы, и это ощущение было настолько приятным, что хотелось, чтобы оно длилось вечно.
В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь утренним щебетанием птиц за окном.
Ин Хоцзян продолжала работать с предельной сосредоточенностью. Цзян Фэнци тайком поглядывала на неё, чувствуя странную, но такую желанную зависимость от этого момента.
Спустя некоторое время Ин Хоцзян вдруг тихо рассмеялась, не отрываясь от дела:
— Кроме как себе, я еще никогда никому не делала прическу.
Цзян Фэнци улыбнулась в ответ:
— Значит, мне повезло. У тебя легкая рука, это очень приятно. Да и мне никто раньше волосы не укладывал. Такое дело доверяют только родителям, себе или возлюбленным... остальные почти никогда не...
Она не договорила, но смысл был понятен.
— Ну как, тебе нравится? — вскоре Ин Хоцзян закончила, повторив вчерашнюю прическу Цзян Фэнци.
— Очень хорошо, спасибо тебе, — Цзян Фэнци посмотрела в зеркало. Хотя прическа была точно такой же, как вчера, она осталась очень довольна.
Ин Хоцзян стояла позади, и кончики волос Цзян Фэнци то и дело касались её талии. Встретившись с ней взглядом в зеркале, Цзян Фэнци обернулась.
Она встала и сказала:
— Время еще раннее. Ты голодна? Пойдем позавтракаем?
— Хорошо, я как раз проголодалась. Пойдем.
Они отправились в ту же беседку, что и вчера. Слуги принесли завтрак и удалились.
Мать Цзян Фэнци любила поспать подольше, и та знала это, поэтому не стала её беспокоить.
Спустя какое-то время госпожа Цзян, зная, что дочь хочет с ней поговорить, поднялась раньше обычного и пришла в беседку.
— Матушка, я долго думала. Скоро я покину город Цзян, — Цзян Фэнци сделала паузу. — Я хочу... хочу увидеть мир за его пределами.
Она с надеждой посмотрела на мать. На самом деле, это не было просьбой — никто не мог остановить её, если она что-то решила. Но она очень привязана к матери и боялась, что та будет тосковать, поэтому ей было важно донести это мягко.
— ... — Ин Хоцзян сидела рядом, спокойно завтракая, не вмешиваясь в разговор.
— Хорошо. Езжай, если решила. Я поддержу любое твое решение, — госпожа Цзян с любовью посмотрела на дочь. — Будь осторожна в пути. А если захочешь вернуться — дома тебя всегда будет ждать твое любимое угощение.
— М-м... — голос Цзян Фэнци дрогнул, она едва сдержала слезы и крепко обняла мать. — Мама, береги себя. Я буду очень скучать.
Госпожа Цзян погладила её по спине, утешая:
— Хорошо.
Когда они собрались уходить, госпожа Цзян задержала её:
— Твой отец... — она запнулась.
Ин Хоцзян и Цзян Фэнци остановились.
— Он вернется, скорее всего, только к десяти часам утра... — не договорила мать.
— Ясно. Тогда я пойду, — холодно ответила Цзян Фэнци.
— Если не спешишь, дождись его. Он наверняка очень по тебе скучает, — добавила мать.
— ... — Цзян Фэнци промолчала, а через мгновение ответила: — Не нужно. Он был занят столько времени, наверняка устал. Пусть отдохнет. Я пойду, у меня еще назначена встреча.
— ... — Ин Хоцзян посмотрела на Цзян Фэнци, словно хотела что-то сказать, но промолчала.
— Ну что ж, хорошо, — госпожа Цзян со вздохом приняла решение дочери. — Все необходимое в дорогу тебе собрали, не забудь взять.
— Хорошо.
Цзян Фэнци еще раз крепко обняла мать и вместе с Ин Хоцзян покинула поместье.
Они поймали извозчика у ворот.
— Мастер, довезите нас до Террасы Цзиньлань в городе, — попросила Цзян Фэнци.
— Будет сделано, садитесь поудобнее, — отозвался возница.
В карете они сидели друг напротив друга в молчании, погруженные в свои мысли.
Ин Хоцзян посмотрела на неё:
— Ты на самом деле очень скучаешь по нему...
— М? — Цзян Фэнци, погруженная в думы, вздрогнула от её голоса. — О, нет, не скучаю, — ответила она с деланной отчужденностью.
Ин Хоцзян тихо усмехнулась:
— Я ведь даже не сказала, о ком речь.
— Я... — Цзян Фэнци, пойманная с поличным, не знала, что ответить. Она отвела взгляд, не в силах смотреть на Ин Хоцзян. — Прошло два года, а он прислал домой всего два письма. В первом просил матушку навести порядок в делах, во втором — заботиться о себе. А обо мне... он написал лишь одну строчку: Заботься о матери.
Цзян Фэнци говорила без всякого выражения на лице.
— По моим воспоминаниям, он всегда был очень строг со мной. А когда уехал по делам, мы и вовсе почти перестали общаться.
В её голосе слышались обида, разочарование и скрытая надежда, которая тут же угасла.
— В любых отношениях — будь то родственные, дружеские или любовные — кто-то должен сделать первый шаг, а другой — быть готовым его принять. Иначе, если оба упрямятся, чувства остывают, и потом приходится жалеть об упущенном. Это же так просто, — терпеливо сказала Ин Хоцзян, глядя на неё мягким взглядом.
— Да, это так просто — сделать шаг навстречу. Но никто из нас не хочет... — Цзян Фэнци с грустью приоткрыла шторку кареты и посмотрела на улицу.
Неподалеку, у лавки с паровыми булочками, сидел мужчина лет сорока и маленькая девочка лет семи. Мужчина заботливо вытирал платочком лицо ребенка, а девочка, смеясь, продолжала есть. Мужчина смотрел на неё с безграничной нежностью и гладил по голове.
Цзян Фэнци долго смотрела на них, словно завороженная.
— ... — Ин Хоцзян тоже взглянула в окно, а затем на Цзян Фэнци. Она ничего не сказала, лишь пересела на середину скамьи, поближе к ней. — Если очень скучаешь, напиши ему письмо, когда захочешь.
— М-м, — ответила Цзян Фэнци, но было неясно, придала ли она этим словам значение.
Видя, что Цзян Фэнци не хочет продолжать тему, Ин Хоцзян сменила её.
По дороге им попадались самые разные здания, люди в необычных одеждах, лавки с диковинками. Ин Хоцзян, по всей видимости, была здесь впервые, поэтому с любопытством указывала на разные предметы, прося Цзян Фэнци рассказать о них.
К счастью, Цзян Фэнци знала все, о чем её спрашивали, и охотно делилась историями. За разговором тяжелые мысли улетучились.
Неизвестно, сколько времени прошло, но Цзян Фэнци незаметно уснула, склонив голову на плечо Ин Хоцзян.
...
— Господа, впереди Терраса Цзиньлань, — подал голос возница.
Ин Хоцзян осторожно тронула Цзян Фэнци за плечо, та проснулась, и они вышли.
Расплатившись, они остановились под ивой недалеко от Террасы, рядом с маленьким каменным мостиком. Хуаян Хуайхань еще не пришел, но это было ожидаемо — они не договаривались о точном времени, да и пришли слишком рано.
— Ха, глядите-ка, не Цзян Фэнци ли это? Что, нашла себе новую компанию? — раздался за спиной насмешливый мужской голос.
http://bllate.org/book/23079/2468114
Готово:
