— Господин, к дверям пришли люди, требуют обещанные тексты...
Голова гудела, Гуань Инь никак не могла разлепить веки. Она невольно вспомнила ту чашку чая — неужели её отравили? А как же студенты, в безопасности ли они?
— Господин всё ещё не оправился от простуды, может, мне выйти и попросить их подождать ещё немного?
— М-м... — Какой ещё господин? Какая простуда? Гуань Инь ощупала свою одежду и, приоткрыв глаза, огляделась.
Разум подсказывал, что воссоздать такую обстановку крайне сложно. Если это всё же последствия той чашки чая, то вряд ли кто-то стал бы тратить столько сил, чтобы окружить её подобными декорациями.
— Господин? — Врач сказал, что господин простужен, но Саньхэн, глядя на него, засомневался, не повредился ли у того рассудок. — Вам где-то нехорошо?
Раз уж попала сюда, придётся приспосабливаться. Гуань Инь утешала себя тем, что это хотя бы перемещение души, лишь бы её не приняли за демона или призрака и не схватили. Иначе в любой эпохе, не имея документов, она бы ни за что не отмылась.
Только вот Гуань Инь не понимала: она столько лет корпела в педагогическом университете, зубрила лекции, выступала на сцене, наконец устроилась на неплохую практику в старшую школу, до выпуска оставалось совсем чуть-чуть... как же она умудрилась стать каким-то господином?
— Господин, госпожа ушла продавать вышивку, а с утра я сварила вам кашу. Если проголодались, я подогрею.
Она, девственница с рождения, даже будучи начитанной, понятия не имела, как играть роль женатого мужчины!
Саньхэн смотрел на неё с надеждой, и Гуань Инь, не успев подумать, решила заставить его повторить всё сначала — так у неё появится хоть пара минут, чтобы успокоиться и обдумать план действий.
— Ты только что...
Едва открыв рот, Гуань Инь почувствовала неладное. Хрипота после простуды — это нормально, но, похоже, носитель этого тела был женщиной!
Нарочито усилив хрип, Гуань Инь обрела уверенность:
— Что ты только что сказала?
— Господин, я говорила, что приходили люди за вашими рукописями. Но вы уже несколько дней лежите в постели, нет сил заниматься творчеством... Может, мне выйти к ним, сказать прямо, что вы больны, и попросить отсрочки на несколько дней?
— Да, так и ответь им.
Саньхэн вышла за дверь, и в комнату хлынул свет, осветив зелёную траву и низкий плетень за порогом. Уходя, она прикрыла дверь, боясь, что господину станет хуже, — судя по всему, в подлинности этого господина Гуань она не сомневалась.
Гуань Инь поспешно села. Остаточные явления простуды ещё давали о себе знать, сердце билось учащённо.
Туалетный столик, письменный стол, шкаф... Одета она действительно в мужское, но в комнате полно женских мелочей. Неужели этот господин живёт с женой в одной комнате?
Мужчина или женщина? — в панике Гуань Инь осознала, что периодическое чувство стеснения в груди вызвано не простудой, а туго намотанными бинтами под нижней рубахой.
Прежняя владелица тела — женщина.
Опомнившись, Гуань Инь поняла, что у неё нет никакой информации, которая должна быть у попаданца. Саньхэн прояснила её положение, но вот эта госпожа, ушедшая продавать вышивку, — как её зовут? И как долго удастся скрывать свою женскую сущность?
— Господин, я поговорила с ними, они согласились подождать три дня, а через три дня придут снова. — Саньхэн вернулась с тёплой кашей в руках. — Госпожа перед уходом просила, чтобы вы обязательно поели, когда проснётесь.
Жилище было бедным, каша — безвкусной, лишь бы набить желудок. По идее, Гуань Инь не смогла бы проглотить ни ложки. Но сейчас её мысли были заняты другим, и рука с ложкой двигалась механически. Эта нелепая ситуация напомнила ей историю из родных мест — оперу Женщина-судья.
Та героиня сдала экзамены на высший балл и спасла своего возлюбленного. А Гуань Инь даже не знала, какой случай привёл её сюда и не умрёт ли она раньше, чем найдёт способ вернуться домой?
Не все ученики были милыми и достойными того, чтобы практикантка Гуань по ним скучала. В самый трудный подростковый возраст, столкнувшись с почти ровесницей-учителем, она однажды проплакала всю перемену из-за вредных детей.
Но родители, сопровождавшие её все эти годы, ждали возвращения дочери. Гуань Инь не хотела остаться в этом старом обществе, где женщины даже учиться толком не могли, рискуя в любой момент быть казнённой за разоблачение.
— Господин? Если вам стало лучше, я советую вам поскорее взяться за перо. Иначе затянете до последнего, будете сидеть ночами, подпирая голову, и снова сляжете от болезни.
Видно было, что госпожа и этот господин — люди простые, а Саньхэн говорила с ними без подобострастия и даже осмеливалась подгонять. Если бы представился случай поговорить с этой смелой девушкой, Гуань Инь была уверена: это была бы интересная личность!
Однако сейчас, сидя за столом и глядя на аккуратные строки стихов, Гуань Инь почувствовала, как заныла голова.
Сложив пальцы, она постучала ими по вискам, пытаясь выведать хоть что-то у простодушной Саньхэн:
— Саньхэн, эта простуда сильно меня подкосила. Сейчас голова такая тяжёлая, я даже не помню, что писала до того, как слегла.
Её взгляд упал на белый лист под пресс-папье. Гуань Инь никогда ещё не была так благодарна за университетские курсы — благодаря им она прекрасно понимала этот изящный слог.
— Вы долго болели, врач сказал, что у вас был упадок сил, поэтому вы и теряли сознание. Забыть что-то — это нормально.
Саньхэн была по-детски наивна, и Гуань Инь в пару фраз вытянула из неё всё. Она поняла: прежняя хозяйка тела, скорее всего, не долечилась, и у неё случился острый миокардит. Вот она и заняла её место.
— Саньхэн, а что, если я скажу, что забыла, кто я такая, и даже забыла, кто твоя госпожа?
— Господин? — Саньхэн опешила, решив, что господин шутит. — Не подшучивайте надо мной. Вы помните моё имя, как же вы могли забыть госпожу? Вы с ней прошли через столько невзгод, у вас такая глубокая привязанность, она ведь даже переехала сюда, в этот домик у подножия горы, ради вас. Как вы могли такое забыть?
Видя, что господин не собирается шутить, Саньхэн заметно занервничала, ожидая хотя бы слова о том, что это была лишь шутка.
— Господин, госпожа скоро вернётся, не пугайте её!
За дверью послышались шаги. Саньхэн заглянула в щель и увидела госпожу. Не раздумывая, она снова перевела взгляд на Гуань Инь. В её глазах читались страх и растерянность.
Было ясно, что госпожа — человек хороший, и Саньхэн не хотела, чтобы та расстраивалась.
http://bllate.org/book/23077/2467824
Готово:
