Цин Сюэ не умела ездить верхом, но сейчас у неё не оставалось выбора — стиснув зубы, она схватила и натянула поводья.
И пнула коня в бок.
Белый конь резко вскинул передние копыта, издал ржание и сорвался с места.
Цин Сюэ испуганно взвизгнула, всем корпусом откинулась назад и тяжело врезалась в грудь сидевшему позади мужчине, а тяжесть чужого плеча едва не сбросила её на землю.
Она в панике припала к шее коня, в мертвой хватке вцепившись в неё.
То ли от страшной тряски, то ли по какой-то иной причине, но сидевший за её спиной Учитель медленно протянул руку и сжал её ладонь.
Другой рукой он обнял её за талию.
С величайшим трудом перехватив поводья её рукой, он взял управление на себя — мчавшийся во весь опор белый конь сбавил ход и понесся в неизвестном направлении.
Прошло неизвестно сколько времени.
Белый конь остановился в густой чаще леса.
В лесу царил полумрак; копыта шуршали по опавшей ливне, взметая птиц, которые с криками разлетались во все стороны.
Оглушенная и измотанная бешеной скачкой Цин Сюэ перевела дух, кое-как, кубарем скатилась с лошади и шмякнулась на землю.
Затем, опираясь на дрожащие ноги, она поднялась и бросилась к коню.
Либо без её поддержки, но Учитель уже осел на круп коня, безвольно уронив руки.
— Учитель!
Цин Сюэ испуганно окликнула его дважды, но Учитель не подал ни знака в ответ.
Она осторожно сняла Учителя с коня и поддержала, направляясь к большому дереву.
Опустившись перед Учителем на корточки, Цин Сюэ всмотрелась в его бледное лицо.
Его волосы растрепались, глаза были плотно закрыты, а привычные отстраненность и внушаемая им властность исчезли без следа.
Это был момент, когда Цин Сюэ находилась к нему ближе всего.
Перед ней больше не возвышался тот недосягаемый, вызывающий благоговейный трепет Учитель — это был просто… человек, утративший всякую защиту.
Взгляд Цин Сюэ дюйм за дюймом скользнул по его надбровным дугам, изящным длинным ресницам, высокой переносице и тонким губам, почти не отличавшимся цветом от бледной кожи.
В этот миг Учитель походил на безупречный нефрит, по которому прошла трещина.
Это разрушало его святой облик, но в то же время придавало пугающую, хрупкую красоту.
Цин Сюэ никогда прежде не разглядывала его так внимательно.
Обычно Учитель держался слишком далеко и был слишком суров, она не смела смотреть на него прямо, вечно испытывая перед ним страх и почтение.
Пожалуй, её взгляд был слишком откровенным — ресницы Чжи Лань дрогнули, словно он собирался распахнуть глаза в следующую секунду.
Опомнившись, Цин Сюэ торопливо вытащила за пазуху платок и принялась вытирать пот с его лба.
Она заметила, что дыхание Учителя становится всё слабее.
А затем перевела взгляд на клубящуюся черную дымку меж его бровей.
Цин Сюэ на мгновение умолкла, её пальцы, сжимающие платок, напряглись.
Словно приняв какое-то решение, она медленно протянула руку к поясу Учителя.
Она развязала пояс, и верхняя одежда упала на землю, обнажая нижнее белое исподнее.
Исподнее пропиталось потом и туго обтягивало грудь, очерчивая её едва заметные вздохи.
Затаив дыхание, Цин Сюэ зажала пальцами ворота нижнего одеяния и осторожно развела в стороны.
Однако в тот самый миг, когда она уже почти могла разглядеть грудь Учителя, её запястье перехватила чья-то крупная рука.
Сердце Цин Сюэ испуганно ёкнуло.
Подняв глаза, она увидела, что Учитель, опустив веки, неотрывно смотрит на неё.
Чжи Лань слабо произнес:
— Что ты делаешь?
— У-учитель… я помогаю вам избавиться от яда.
Это был единственный способ, который она смогла придумать; разве раньше очищение от яда не происходило именно так?
Чжи Лань медленно убрал её руку и без сил вымолвил:
— Здесь… нельзя.
— Но, Учитель, вы же в таком состоянии…
— Послушай… ступай посторожи в стороне, не делай… того, что заставит меня… тратить лишние силы.
Словно потратив на эти слова последние крохи сил, его веки вновь бессильно опустились.
— Учитель…
Цин Сюэ звала его, но он больше не отзывался.
Она посмотрела на распахнутый ворот одежды Учителя, сквозь который смутно проступала полоска кожи.
И тут же зорко заметила, что его опущенная к земле рука складывает заклинание.
В конце концов она не посмела ослушаться слов Учителя: запахнув его одежды, она отошла в сторону, опустилась на землю, скрестила ноги в медитации и принялась молча охранять его покой.
Свет в лесу постепенно мерк.
Очень скоро вокруг сгустилась тьма, а из глубже чащи донелся смутный вой хищных зверей.
Цин Сюэ немного испугалась и невольно придвинулась ближе к Учителю.
Ночью было холодно, она растирала плечи, дрожа от озноба.
В свете луны она снова бросила взгляд на сидевшего рядом Учителя.
Подумав немного, она сняла собственную верхнюю одежду и набросила её на Учителя.
Она понятия не имела, холодно ли ему, но раз он всё-таки ранен, наверное, должен мёрзнуть?
Обхватив колени руками, Цин Сюэ настороженно озиралась по сторонам, смертельно боясь, что из темноты внезапно выскочит какой-нибудь зверь и сожрет их обоих.
Её веки становились всё тяжелее, накатывала сонливость, и она резко мотала головой.
Она изо всех сил держалась, снова и снова напоминая себе, что спать нельзя, нужно сторожить Учителя…
Но в конце концов, когда уже забрезжил рассвет, она больше не могла бороться со сном: её голова начала клониться всё ниже и ниже, и она окончательно потеряла сознание.
Лучик утреннего света пробился сквозь густую листву и упал аккурат на лицо Чжи Лань.
Чжи Лань внезапно открыл глаза.
Муть в его взгляде исчезла, сменившись прежней ясностью.
Переведя взгляд, словно что-то почувствовав, он опустил голову.
Она была одета лишь в тонкое нижнее платье, а её тело свернулось калачиком прямо у него на груди.
Её голова покоилась у него на коленях, а одна рука всё ещё обнимала за талию.
Казалось, её дыхание, проходя сквозь тонкую ткань одежды, невесомым ветерком касалось его кожи.
Он неподвижно ждал долго-долго — до тех пор, пока утренний свет в лесу не стал ярче, а пение птиц не превратилось в сплошной хор.
Он поднял ладонь и провел ею в воздухе над её щекой.
Промёкшая от росы одежда девушки мгновенно высохла.
Спавшая Цин Сюэ почувствовала это тепло, и её напряженное тело расслабилось.
Она еще сильнее прижалась к его коленям.
Лицо Чжи Лань вновь на мгновение побледнело.
Спустя пару мгновений он подцепил пальцами упавшую на землю верхнюю одежду и снова укрыл ею девушку.
Он снова закрыл глаза и погрузился в медитацию.
Цин Сюэ проснулась от голода.
Распахнув глаза и оглядев сумеречный лес, она на миг растерянно замерла.
Тут же что-то вспомнив, она вскочила единым движением, словно пружина.
Оглядевшись вокруг, она заметила, что лежит на земле.
Неподалеку Учитель сидел, скрестив ноги в медитации, и вид у него был совершенно здоровый.
Увидев, что Учитель на месте, она с облегчением выдохнула.
И тут же погладила свой пустой желудок.
Она понятия не имела, сколько проспала, но как же сильно хотелось есть.
Однако тревожить Учителя она не смела, поэтому для начала подобрала верхнюю одежду, надела её и опустилась рядом на землю, понуро опустив плечи и уставившись на Учителя.
Прошло еще неизвестно сколько времени, прежде чем лес снова погрузился во тьму.
Ночной сыч издал резкий пронзительный крик.
Наконец Чжи Лань медленно открыл глаза.
— Учитель, вам лучше?
Задержав на её лице долгий взгляд, Чжи Лань тихо ответил:
— Да.
Взмахнув рукой, он материализовал прямо у неё на коленях бумажный сверток.
Цин Сюэ торопливо развернула его: внутри оказалась большая пачка сладостей.
— Перекуси, здесь нельзя задерживаться.
— Спасибо, Учитель! — поблагодарила Цин Сюэ, схватила кусок пирожного с османтусом и засунула в рот.
Чжи Лань снова закрыл глаза.
Но в следующий миг он резко распахнул их вновь, устремив взгляд куда-то в глубь леса.
http://bllate.org/book/23042/2462338
Готово:
