Ребёнок с чистой совестью заявил:
— Потому что помимо того, что я человек и подданный царства Юй, я — это я! Я не могу смотреть, как стая волков истребляет деревенских жителей, но разве я смогу спокойно смотреть, как деревенские жители истребляют волков? Я могу помочь царству Юй отразить вторжение царства Чу, но разве стану помогать царству Юй вторгаться в царство Чу? В этом мире у человека может быть не одна-единственная позиция. Неужели ты, старый даос, не понимаешь столь простых вещей?!
Истинный Владыка Гуаньжи произнёс:
— А если тебе непременно придётся сделать выбор между ними?
— Я не стану выбирать! — наотрез отказался ребёнок. — Раз в мире не бывает идеальных дел, то наверняка не существует и путей, ведущих лишь к гибели без единого шанса на спасение! Если постараться, непременно удастся отыскать выход!
Истинный Владыка Гуаньжи погладил бороду, уставился на стоявшего перед ним малыша и тихонько рассмеялся, а затем этот тихий смех перерос в раскатистый хохот, в котором отчетливо слышалось облегчение:
— Хорошо, хорошо, хорошо... Совсем ещё соплив мальчишка, а уже обрёл истинное понимание сердца и природы, отсёк демонические преграды. И правда, я не ошибся в тебе, сорванец.
— А ты? — внезапно Истинный Владыка Гуаньжи поднял голову, и его взгляд, подобный молнии, устремился на Лу Сюцзэ. — Ты понял?
Ребёнок испуганно вздрогнул, с удивлением осознав, что позади него кто-то есть. Он резко обернулся к Лу Сюцзэ, но стоило ему разглядеть Лу Сюцзэ, как он широко раскрыл глаза и замер на месте.
Ты понял?
Истинный Владыка Гуаньжи задал этот вопрос с суровым и строгим выражением лица.
Лу Сюцзэ слегка опустил взгляд и вдруг рассмеялся:
— Ученик понял.
Да, лишь когда этот ребёнок одним словом прорубил завесу неведения, Лу Сюцзэ всё понял... Понял, почему был лишён сердца и чувств, лишён страха и трепета, и понял, почему не испытывал ни сострадания, ни жалости ни к кому на свете.
Всё, абсолютно всё сводилось к тому, что он никогда не воспринимал себя как человека.
У всего в этом мире есть своя позиция. Бороться за интересы собственного рода, страны, близких и даже самого себя — это веление самой природы.
Но у него не было такой природы, поэтому не было ни позиции, ни сердца.
Вот он, ответ.
Выходит, именно об этом «изъяне» говорила ему система?
Лу Сюцзэ никак не ожидал, что этот изъян и ответ на него будут найдены вовсе не в результате его собственных размышлений, а окажутся раскрыты благодаря ребёнку, которого даже подростком-то назвать было нельзя... Разве можно было предвидеть превратности судьбы?Подумав об этом, Лу Сюцзэ поднял взгляд на ребенка. На вид тому было лет семь-восемь, одет он был роскошно, что выдавало его хорошее происхождение. К тому же этот ребенок был круглолицым и миловидным, с живым, сияющим и исполненным осмысленности взглядом, а на правой щеке у него залегала легкая ямочка — он словно улыбался, даже когда молчал, и выглядел чрезвычайно привлекательно. Можно было не сомневаться, что дома его лелеяли и баловали.
По идее, дети, выросшие в таких условиях, непременно должны были смотреть на всех свысока и обладать непомерной гордыней. Однако, судя по его недавним словам, он рассуждал беспристрастно и здраво. И хотя Лу Сюцзэ считал этого ребенка излишне мягкосердечным, было очевидно, что воспитание у него на редкость хорошее. Добавьте к этому то, что он смог напрямую предстать перед Истинным Владыкой Гуаньжи и проходить испытания для вступления в ученики, — его происхождение определенно должно было быть весьма внушительным. Оставалось только гадать, из какого же знатного рода явился этот юный гений.
Впрочем… это было забавно.
Лу Сюцзэ невольно задержал на ребенке взгляд. Тот же, поймав на себе внимание Лу Сюцзэ, засиял еще ярче, уставился на него во все глаза и выразил такую буную радость, будто собирался что-то ему сказать.
Истинный Владыка Гуаньжи, стоявший рядом, не заметил странностей в поведении ребенка. Посмотрев на Лу Сюцзэ пару мгновений, он чуть смягчился в лице и произнес: — Я лишь надеюсь, что ты действительно во всем разобрался.
Лу Сюцзэ не стал отводить взгляд и мягко ответил: — Разумеется, разобрался. Только вот это понимание было совсем не тем, о котором вы думаете.
Истинный Владыка Гуаньжи даже удивился. Он никак не ожидал, что Лу Сюцзэ удастся так легко убедить, и потому переспросил: — Ты говоришь это от чистого сердца?
Лу Сюцзэ возразил: — Разве ученик хоть когда-нибудь лгал?
Лу Сюцзэ никогда не лгал, он лишь вводил в заблуждение и скрывал правду.
Вспомнив прошлые поступки Лу Сюцзэ, Истинный Владыка Гуаньжи кивнул: этот его ученик, хоть характером и разительно отличался от обычных людей, действительно никому и никогда не говорил неправды.
Подумав об этом, Истинный Владыка Гуаньжи почувствовал огромное облегчение. Ему показалось, что он наконец-то наставил своего старшего ученика на путь истинный, уведя с кривой дорожки. От этого и стоявший рядом ребенок стал казаться ему еще более милым, и он ласково обратился к нему: — Малец, хоть этот старый даос давно говорил, что больше не берет учеников, раз уж ты ответил на мои три вопроса, я, естественно, не стану нарушать слово! К тому же, уже одного того факта, что он сумел вернуть Лу Сюцзэ на верный путь, было достаточно, чтобы Истинный Владыка Гуаньжи захотел сделать для него исключение.
Услышав это, ребенок мгновенно перевел взгляд, которым до этого буквально прилип к Лу Сюцзэ, на Истинного Владыку Гуаньжи. Весь его вид сиял от счастья, он расплылся в улыбке и был готов подпрыгнуть на месте от радости.Но ты и не радуйся раньше времени! — Гуаньжи-чжэньцзюнь снова окатил его холодной водой. — Мальчишка из семьи Вэнь, я ведь давно тебе говорил: хоть в технике культивации нашей секты Цзэжи и есть приемы, основанные на ловкости, но по большей части мы сокрушаем всё грубой силой. Твои природные данные — несомненно, редкое сокровище, вот только методы нашей секты Цзэжи с ними не слишком-то сходятся. Ты хорошенько подумал? Действительно хочешь взять меня в наставники и вступить в секту Цзэжи?
Лу Сюцзэ окинул ребенка оценивающим взглядом. При его проницательности было несложно заметить: в том, что касалось духовной энергии, мальчик обладал поистине выдающимся талантом. Однако в то же время Лу Сюцзэ видел, что ребенок с малых лет рос вне всяких лишений, а его кости и плоть никогда не проходили закалку. Если этот мальчик всерьез вознамерился ступить на путь бессмертия, то, по мнению Лу Сюцзэ, ему больше подошла бы секты Иньюнь, где тело питают духовной силой, а врагов отражают при помощи ци, либо долина Юйлин, славящаяся управлением духовным пламенем для варки пилюль и создания талисманов, но никак не секта Цзэжи.
Но ребенок даже не задумался. Опустившись перед Гуаньжи-чжэньцзюнем на колени, он твердо произнес:
— Да, чжэньцзюнь, прошу, возьмите меня в ученики!
Гуаньжи-чжэньцзюнь снова погладил бороду, пристально глядя на мальчика и храня молчание. От такого взгляда ребенок занервничал еще сильнее, однако Лу Сюцзэ прекрасно понимал: наставник от этого мальчика становится лишь еще более довольным.
Наконец, вдоволь попугав ребенка и удовлетворив тем самым свою вредную прихоть, Гуаньжи-чжэньцзюнь кивнул:
— Хорошо. Отныне ты — мой четвертый ученик. Как твое мирское имя, сопляк?
Ребенок был вне себя от радости. Хоть он и изо всех сил старался сохранить лицо, ямочки на его щеках углубились, сделав его невероятно милым.
— Меня зовут Вэнь Цзин!
— Чтохрена?!?! — внезапно завопил в голове у Лу Сюцзэ Системник, который до этого притворялся мертвым. Его голос выражал абсолютную, предельную степень безумия. — Вэнь Цзин?! Вэнь Цзин? Этот сопляк говорит, что его зовут Вэнь Цзин?! С какой стати Вэнь Цзин здесь?! Почему он хочет поступить в ученики к твоему наставнику?! Почему он собирается стать твоим соучеником?! Так не пойдет! Сценарий совсем не так пишется, я тебе говорю!! Кто вообще сломал роль?!
Хотя всё должно было ограничиться простым визитом в секту Цзэжи, почему дело дошло до поступления туда, да еще и к тому же наставнику, что и у Лу Сюцзэ?! Неужели это знак того, что война праведных и демонических сил начнется раньше времени?!
Брови Лу Сюцзэ слегка нахмурились. Не понимая, из-за чего Системник поднял такой шум, он с легким раздражением мысленно бросил ему:
— Заткнись.
— Какое заткнись! Какое к черту заткнись! Ты вообще знаешь, кто этот Вэнь Цзин?! — Системник был близок к нервному срыву и яростно огрызался на Лу Сюцзэ. — Да он же Сын Небес! Твой заклятый враг! Тот самый человек, который в будущем тебя убьет! И ты хоть понимаешь, что сейчас он стал твоим младшим соучеником?!
Сын Небес?
Тот самый человек, избранный Небесами, — это он, Вэнь Цзин?
Сердце Лу Сюцзэ дрогнуло. Прежде рассеянный взгляд невольно приковался к ребенку, и мимолетный интерес к нему в одно мгновение возрос впятеро. С этого моменты Лу Сюцзэ начал всматриваться в мальчика — то есть в Вэнь Цзина — куда внимательнее.
Услышав имя Вэнь Цзина, Гуаньжи-чжэньцзюнь тоже слегка удивился:
— Так ты и есть Вэнь Цзин из государства Юй? Тот самый смышленый парень из младшего поколения?
И хотя связи между миром смертных и практиками были не столь холодными, как казалось посторонним, имя, способное дойти до слуха самого Гуаньжи-даоцзюня, давало четкое представление о том, какой гремело по всему смертному миру славой.
Вэнь Цзин хмыкнул и потрепал себя по затылку:
— Да не такой уж я и выдающийся!
Хотя на словах он отпирался, глаза Вэнь Цзина ярко блестели, а на всем его лице так и читалось: «Ну же, похвалите меня скорее».
Лу Сюцзэ почувствовал, как в груди шевельнулось какое-то чувство, и небрежно бросил:
— Худых вестей при доброй славе не бывает. Раз младшего брата признают окружающие, значит, он непременно наделен выдающимся умом. Судя же по тем словам, что ты произнес только что, младший брат не просто умен — он способен по малому предсказать многое и из одного примера понять десять. Такие люди, как младший брат, с древнейших времен рождаются едва ли раз на миллионы. Ты изначально являешься любимцем небес, к чему же тебе излишне скромничать?
Обычно Лу Сюцзэ не бросался подобными сладкими речами, но лишь потому, что не видел в этом необходимости, а вовсе не из-за того, что не умел.
Теперь же, глядя на этого вызвавшего у него немалый интерес Вэнь Цзина, Лу Сюцзэ был не против сказать чуть больше слов, чтобы прощупать почву. К тому же Лу Сюцзэ действительно думал именно так, а потому его слова прозвучали на редкость искренне, тепло и проникновенно. Вэнь Цзин, который изначально рассчитывал лишь на легкую похвалу, от такого ответа растерянно затуманил взгляд, слегка покраснел и даже смутился.
Заметив реакцию Вэнь Цзина, Лу Сюцзэ внутренне удивился, находя мальчика всё более и более забавным.
Системник, во все глаза наблюдавший за этой сценой, почувствовал, что ему не хватает воздуха, и дрожащим голосом произнес:
— Хо… хозяин, только не говори мне, что… ты запал на этого Сына Небес?
Лу Сюцзэ удивился:
— С чего тебе вообще пришло в голову такое?
Системник уже хотел было возразить, но, поразмыслив чуть дольше, понял, что всё вроде бы выглядит логично. На время отбросив эту тему, он выдвинул другое предложение:
— Так когда ты собираешься его убить?Подобные Вэнь Цзину люди, которых опекает Воля Небес, издавна славились тем, что их невероятно трудно убить. Чтобы не плодить лишних ночных кошмаров и затягивать с этим, Система, конечно же, хотела прикончить его в момент наибольшей слабости. Изначально, согласно первоначальному сценарию судьбы, который увидела Система, этот Сын Небес никак не должен был столкнуться с Лу Сюцзэ, тем более — стать его соучеником по одной секте. Даже сама Система полагала, что сможет выследить Вэнь Цзина лишь после того, как Лу Сюцзэ предаст секту. Однако неведомо где всё пошло не так: эти двое, которые по всем прогнозам должны были встретиться лицом к лицу лишь на самом финише, столкнулись в самом начале — как раз тогда, когда Вэнь Цзин был слабее всего. Да это же благословенный небесами шанс! Если упустить такую возможность и не ударить исподтишка, то разве это будет стоить звания злодея, которое носит Лу Сюцзэ?!
Однако Лу Сюцзэ и без того был самым необычным и чуждым мирской суете злодеем из всех, с кем доводилось сталкиваться Системе, а потому он просто продолжил гнуть свою линию:
— С чего бы мне его убивать?
Система чуть не выплюнула пол-литра крови от досады:
— Он же потом тебя убьет!
На что Лу Сюцзэ спокойно ответил:
— Если он сможет меня убить, значит, мое мастерство уступает его, и убить меня — вполне заслуженно.
Система: «……»
Система мысленно выругалась: У тебя точно не все дома.
Систему аж затрясло от злости, но тут Лу Сюцзэ соизволил добавить:
— Впрочем, если он покажется мне скучным, ты и без напоминаний не потребуется — я сам его прикончу.
Система воспрянула духом:
— Во! Вот это настоящий злодейский стиль —!
Лу Сюцзэ перебил:
— Раз так, то следующий избранник Воли Небес, должно быть, тоже окажется весьма забавным малым.
Система: «……»
Система: Прошу прощения, ветер свистел слишком громко, я расслышало не всё. Ты только что сказал, что хочешь убить скучного человека лишь для того, чтобы Воля Небес подогнала тебе новых забавных игрушек?
Системный разум смутно зародил подозрение, что её нынешний проект по взращиванию злодея, пожалуй, летит ко всем чертям… Нет-нет-нет, с чего бы впадать в такое уныние? Даже если не удастся воспитать величайшего злодея, всё равно остаётся шанс взрастить самого утонченного и отрешенного от мира мерзавца!
Тем временем Вэнь Цзин и Гуаньжи Чжэньцзюнь даже не подозревали, что в мыслях Лу Сюцзэ уже взвешивает все за и против убийства Вэнь Цзина, и атмосфера между ними царила весьма теплая.
Перекинувшись парами дежурных фраз и заставив Лу Сюцзэ и Вэнь Цзина представиться друг другу, Гуаньжи Чжэньцзюнь задумался над тем, куда бы пристроить мальчишку. Но, с одной стороны, Гуаньжи Чжэньцзюнь не желал привлекать к внутренним делам Пика Встречи Солнца учеников-исполнителей, а с другой — сам уже много лет не занимался хозяйством. В итоге он вмиг очутился в полном тупике и понятия не имел, на какой из гор возле Зала Созерцания Истины пустуют комнаты, не говоря уже о том, чтобы должным образом разместить Вэнь Цзина.
Что же делать?
Гуаньжи Чжэньцзюнь бросил блуждающий взгляд на Лу Сюцзэ, хлопнул себя по лбу, и у него тут же созрел план.
— Лу Сюцзэ, раз уж ты старший ученик, то всеми делами твоего младшего брата будешь заведовать ты. В конце концов, вы же соученики, вам положено помогать друг другу, так что считай это просто небольшой репетицией, — ласково произнес Гуаньжи Чжэньцзюнь и совершенно естественно сгрузил Вэнь Цзина прямо в руки Лу Сюцзэ. — Да и к тому же, делать тебе всё равно нечего, так что обучить младшего брата собиранию ци в истоках поручаю тоже тебе.
Лу Сюцзэ, подхватив отправленного ему Гуаньжи Чжэньцзюнем Вэнь Цзина, впервые почувствовал, как на мгновение задеревенела его вежливая улыбка. Ему показалось, будто на спину ему внезапно взвалили огромный чугунный котел. Зато сам Вэнь Цзин перенес всё это прекрасно — или, вернее, чересчур прекрасно. Он сладко улыбнулся Лу Сюцзэ и тут же бойко согласился:
— Хорошо! Тогда побеспокою старшего брата!Повернувшись к Гуаньжи Чжэньцзюню, Вэнь Цзин добавил:
— Я буду во всем слушаться старшего брата, Учитель, можете не волноваться!
Гуаньжи Чжэньцзюнь с умилением посмотрел на Вэнь Цзина, а затем бросил взгляд на Лу Сюцзэ.Брови Лу Сюцзэ чуть приподнялись, и он мягко улыбнулся:
— Раз наставник так говорит, то не извольте беспокоиться. Я как следует присмотрю за младшим братом, — неторопливо пообещал он.
Путь к Дао (1)
Лу Сюцзэ снова приснился тот пожар.
Пожар, который он увидел в четырехлетнем возрасте.
Лу Сюцзэ прекрасно знал, что Гуаньжи Чжэньцзюнь всегда испытывал к нему глубокую жалость из-за его происхождения. В тот день, проезжая через царство Чу и подобразив шестилетнего Лу Сюцзэ, Гуаньжи Чжэньцзюнь случайно застал деревню, где тот родился, в эпицентре междоусобной битвы культиваторов. Селение обратилось в пепел от свирепого пламени, и лишь выброшенный на произвол судьбы сирота Лу Сюцзэ чудом уцелел на окраине. Но и тогда состояние мальчика оставляло желать лучшего: он тупо пялился на охватившее всё вокруг пламя, не плача, не крича и не шевелясь — словно его рассудок был полностью парализован ужасом.
Именно из-за этого Гуаньжи Чжэньцзюнь долгое время избегал упоминать прошлое Лу Сюцзэ, опасаясь потревожить его душевные раны. А со временем и вовсе забыл заводить об этом разговоры, так и не узнав, что пожар в его шестилетнем возрасте вовсе не был первым страшным пожаром на веку Лу Сюцзэ.
Ведь еще когда Лу Сюцзэ исполнилось четыре года, он уже видел огонь, способный сжечь дотла всё сущее, поглотить жизни, уничтожив и надежду, и саму плоть.
В этом сновидении Лу Сюцзэ словно вернулся в тот четырехлетний год, снова ощутив ту самую извращенную ярость и пронзившую сердце насквозь боль. И всё же в ту пору он еще даже не умел толком говорить и, конечно же, не понимал, что именно значила для него эта разрывающая внутренности на части агония.
В ту ночь без звезд и луны он просидел на горе близ деревни долгие-долгие часы. Весь в грязи и лохмотьях, выглядевший хуже любого нищего, он не имел ни малейшей защиты от свирепого горного ветра, которому оставалось лишь постепенно выдувать последние крупицы тепла из его детского тела. Он отчетливо слышал зловещее, леденящее душу чавканье где-то в глубине чащи и видел то тут, то там вспыхивающие зеленые огоньки волчьих глаз, неотрывно следивших за ним. И всё же, просидев так почти всю ночь и оставшись в живых, он принял решение.
Он вернулся в деревню, перелез через забор на задний двор одного из крестьянских домов, отыскал поленницу с дровами и поджег ее.
С какой же невероятной скоростью распространялся огонь! Так быстро, что дюжина членов большой крестьянской семьи — от мала до велика — не успела спастись.
Когда взметнувшиеся под порывами ветра кроваво-красные языки пламени лизнули его лицо, он не почувствовал страха. Когда в ушах зазвучали полные паники вопли и рыдания, он не испытал жалости. Ему казалось лишь, что его опустошенные грудь и сердце наконец-то заполнились этим огнем — странное, причудливое чувство, сотканное из боли и наслаждения, родилось внутри. И хотя боль едва не лишала его дыхания, уголки его губ сами собой расплывались в улыбке.
Огонь.
Сильное пламя.
Огонь, что принес ему разрушение, но он же даровал и возрождение.
До чего же прекрасно.
Настолько прекрасно, что ему захотелось навечно запечатлеть эту картину в памяти, не забывая о ней ни на йоту все последующие двадцать два года.
Но была ли эта въевшаяся в память сцена столь глубокой из-за своей красоты или из-за боли?
Лу Сюцзэ не знал и даже не стремился узнать, но с той поры он навсегда привязался к огню.
Однако за всю жизнь Лу Сюцзэ столь грандиозный пожар вспыхивал лишь трижды.
В первый раз он едва не свел его в могилу, во второй — принес новую жизнь, а в третий...
— Старший брат! — поблизости раздались легкие, резвые шаги, и звонкий детский голосок, полный радости и неподдельной привязанности, зазвучал еще до того, как обладатель показался у порога. — Старший брат! Ты уже встал?!
Лу Сюцзэ резко очнулся от воспоминаний. Открыв глаза, он с удивлением осознал, что, судя по всему, заснул прямо во время медитации со скрещенными на ложе ногами, да так крепко, что во сне всплыли события давних лет, о которых он давно уже не вспоминал.
Для практикующего любой сон — это указание судьбы и предостережение. К чему же тогда клонилось это видение?
— К разрушению, очевидно. Встреча лицом к лицу на вершине — разве это может означать что-то иное, кроме конца? — вклинилась Система. — Хотя должен признать, это сюрприз. Хоть я и с самого начала знал, что ты конченый безумец, но никак не ожидал, что в четыре года ты был способен провернуть такое масштабное истребление целой деревни. Недурно, недурно, грандиозно! Я действительно не ошибся в тебе! Кстати, с чего это тебе взбрело в голову заняться подобным?
Вспоминая выражение лица Лу Сюцзэ во сне, Система чувствовала, что здесь что-то не так. Впрочем, сам Лу Сюцзэ хорош: они связаны уже двадцать лет, но он за все годы ни словом не обмолвился о своей жизни до шестилетнего возраста — какой же кремень!
Система мысленно признавала, что этот Лу Сюцзэ — та еще отборная сволочь среди носителей, обладающая к тому же чудовищными проблемами с коммуникацией. Однако Лу Сюцзэ проигнорировал все вопросы и подначки со стороны Системы. На его лице мгновенно воцарилась приветливая улыбка, он как ни в чем не бывало поднялся, отворил дверь и поприветствовал стоявшего на пороге крошечного Вэнь Цзина, доходившего ему едва до пояса:
— Чего это ты так рано? Сейчас... — Лу Сюцзэ взглянул на небо, — едва миновал час инь, верно?
Вэнь Цзин опешил, обернулся и действительно окинул взглядом небо — время было около четырех-пяти часов утра. Только теперь он понял, что и впрямь подорвался слишком рано, а потому виновато завел руки за спину и тихонько пробормотал, потупившись:
— Я... я просто подумал, что сегодня старший брат начнет учить меня собиранию ци в истоках, поэтому... ну...
Вэнь Цзин поднял личико:
— Может, старший брат вернется и вздремнет еще немного?
В первый же день, когда Гуаньжи Чжэньцзюнь перекинул Вэнь Цзина на попечение Лу Сюцзэ, тому пришлось провозиться целые сутки, чтобы вычистить и привести в относительно жилой вид хотя бы одну заброшенную лачугу. Разумеется, на уроки по введению в культивацию времени уже не оставалось, и всё пришлось отложить на второй день. Для такого ребенка, как Вэнь Цзин, бессмертная магия казалась чем-то невероятно захватывающим, верно?
Лу Сюцзэ потрепал Вэнь Цзина по голове, внезапно вспомнив собственное появление на Пике Встречи Солнца: разве он сам тогда точно так же не жаждал обрести силу и шагнуть навстречу новой жизни?
Вовсе нет. Самым насущным вопросом для него тогда было научиться говорить и читать — какая же колоссальная разница! Неужели в этом и кроется пропасть между теми, кого благословила Воля Небес, и теми, кого она отвергла?
Лу Сюцзэ не испытывал ни малейшего раздражения, напротив, эта странная усмешка судьбы пробудила в нем смутное предвкушение, и он с улыбкой произнес:
— Раз уж встал, к чему возвращаться в постель?
http://bllate.org/book/23011/2458290
Готово:
