На следующий день в девять тридцать утра, закончив с утренними процедурами Лун Хуа, я уложил его отдыхать в постель, а сам направился к мягкой тахте в спальне. Развязав верхнюю одежду и сняв утягивающий пояс, я медленно подошел к ростовому зеркалу. В отражении предстал прекрасный мужчина с круглым, высоко выступающим животом. Его бледное лицо было искажено болью, а беременный живот покрывали красные следы — зрелище выдавалось настолько поразительным, что вызывало невольное сочувствие. Я машинально поддержал себя за поясницу, отчего живот показался еще больше, и, оставшись доволен увиденным, повернулся. Одной рукой поддерживая поясницу, а другой снизу придерживая выпирающий живот, я направился в подсобную комнату...
Вскоре я добрался до кладовой, собрал все необходимое и, придерживая живот снизу, спустился на кухню, где приготовил для себя шесть литров лекарственного отвара. Заварив средство, я взял его с собой и, все так же поддерживая живот снизу, вернулся в гостиную. Устроившись полулежа на диване и подложив под поясницу диванную подушку, я принялся пить отвар. Очень скоро живот надулся и стал невероятно тяжелым, терпеть больше не получалось, и я тихо застонал. Боль пронзала тело, но я ничего не предпринимал — лишь крепко сжимал зубы и терпел, понимая, что через это мне необходимо пройти. Спустя полтора часа отвар закончился. Передохнув, я с трудом надел трехчировый нефритовый пояс верности и полежал на диване еще какое-то время. Только после этого я поднялся и, выставив напоказ свой шестимесячный беременный живот с двойней, с трудом поднимаясь и опускаясь по лестнице, вернул инструменты на место и принялся за приготовление обеда.
В два часа дня, едва успев доесть обед для беременных и вымыть посуду, я почувствовал мощный приступ тошноты, заставивший меня со всех ног броситься в туалет. Склонившись над унитазом, я изверг съеденное, а затем еще долго давился сухими позывами, пока тошнота наконец не отступила. Прислонившись к стене ванной комнаты, я перевел дыхание и постоял так добрую минуту, пока ко мне не вернулись хоть какие-то силы. Опираясь одной рукой о стену, а другой поддерживая отяжелевший живот, я подошел к рамы и умылся. (В этот момент мой живот уже выглядел на восемь месяцев беременности двойней.)
Я никак не ожидал, что сразу после умывания из-за скользкого пола и полного упадка сил неловко поскользнуюсь. Я успел лишь инстинктивно обхватить живот руками, но все тело — и особенно живот — со всего маху рухнуло на пол. Сердце пропустило удар: я сразу понял, что начались преждевременные роды. И действительно, не прошло и мгновения, как живот скрутила судорожная боль, вырвавшая у меня стон...
Я просидел на полу довольно долго, прежде чем смог прийти в себя. Одной рукой прижимая живот, а другой опираясь на стену, сквозь непрекращающиеся схватки я медленно и мучительно выбрался из туалета и доковылял до родовой на первом этаже, чтобы взять панель управления накладным животом и подготовиться к родам. Едва взглянув на экран, я остолбенел: на панели красным светилась тревожная строка: Начались преждевременные роды. Проверка показателей плода: идет восполнение лекарственного отвара, роды невозможны. Схватки усиливаются, просим беременного немедленно лечь и дождаться окончания введения отвара. Тут я вспомнил, что только сегодня выпил порцию лекарства, и оно еще не успело полностью впитаться в мою матку, из-за чего снять замок верности было совершенно невозможно. Делать было нечего: превозмогая боль, я лег на кровать на бок и стал массировать живот круговыми движениями, пытаясь унять невыносимые спазмы, но толку от этого не было. Так, стонуни, я и ждал, пока завершится подача лекарства.
Спустя два часа введение отвара завершилось, и я с огромным трудом расстегнул замок верности. К тому моменту родовой процесс уже шел полным ходом, однако, несмотря на усиливающуюся боль, воды все никак не отходили. Превозмогая схватки, я был вынужден подняться: опираясь одной рукой о стену и поддерживая живот другой, я шатающейся походкой принялся кружить вокруг кровати. Сначала удавалось делать хотя бы неуверенные шаги, но вскоре я мог лишь крошечными шажками передвигаться волоча ноги, а силы стремительно покидали меня. Чувствуя безвыходность положения и желая ускорить отхождение вод и продвижение родов, я вспомнил о гимнастическом мяче. Кое-как добравшись до него, я с трудом опустился сверху, используя фитбол для стимуляции излития вод. Сколько времени я провел, выполняя упражнения на мяче, я не помню, но на исходе оставшихся сил воды наконец отошли. С этого момента схватки стали невыносимыми, из моего горла вырвался крик, и я начал тужиться, отдавшись во власть родовых схваток. Вскоре в моей голове промелькнула страшная мысль: ребенок в животе лежал неправильно, это было тазовое предлежание. И действительно, первыми показались ручки. Когда я тужился на пике схватки, младенец застрял в плечиках — ни вперед, ни назад. От резкой боли я потерял контроль, расслабился, и ребенок снова выскользнул обратно внутрь. Пока я лихорадочно соображал, как же мне их вытолкнуть, дверь родовой отворилась. Вошел бледный как полотно Лун Хуа — одной рукой он поддерживал поясницу, а другой снизу придерживал свой огромный живот, размером с доношенную беременность девятирней. Увидев мое состояние, он испуганно произнес:
— Ан, у тебя преждевременные?
Я выдавил:
— Хуа, я... мне больно, у меня... совсем не осталось... сил рожать.
Лун Хуа ответил:
— Подожди, я приготовлю тебе глюкозу, чтобы вернуть силы, а пока помогу лечь на родильную кровать.
Я кивнул. Оперевшись на Лун Хуа всем своим весом, я доковылял до кровати, лег и приготовился рожать, пока он отправился на кухню замешивать раствор глюкозы. Спустя некоторое время Лун Хуа принес питье, я жадно осушил стакан, немного воспрянул духом и с помощью Лун Хуа возобновил потуги...
Время тянулось медленно. В пять часов вечера, едва разрешившись от бремени, я потерял сознание от полного истощения. Лун Хуа, заметив, что я заснул, аккуратно отер с моего тела пот и лег рядом, чтобы тоже немного отдохнуть... В семь часов вечера я проснулся и увидел лежащего рядом Лун Хуа: одной рукой он массировал поясницу, а другую подложил под голову, повернувшись ко мне лицом с во взгляде читалась бесконечная нежность. Заметив, что я пришел в себя, он мягко произнес:
— Очнулся? Как самочувствие?
Я ответил:
— Там еще немного побаливает, и тело совсем ватное, но ходить и жить вроде не мешает.
Лун Хуа кивнул:
— Главное, что так.
Я спросил:
— А ты как?
Лун Хуа вздохнул:
— Терпимо, только поясницу ломит и голени немного отекли.
Я поинтересовался:
— Малыши сильно буянят?
Лун Хуа кивнул и тихо ответил:
— Но пока терпимо.
Я предложил:
— Тогда перевернись на бок, я помну тебе поясницу.
Лун Хуа кивнул, осторожно придерживая живот, с трудом перевернулся на бок и подставил мне спину. Я принялся разминать ему поясничный отдел. Спустя полчаса, закончив с массажем, я помог Лун Хуа подняться и принялся массировать его опухшие икры. Еще через полчаса массаж был окончен, а мои собственные силы восстановились больше чем наполовину. Надев съемный накладной живот на четыре месяца с четверней и превозмогая остаточный дискомфорт, я помог Лун Хуа и себе переодеться в верхнюю одежду для выхода на улицу, и мы, поддерживая друг друга, вышли из дома.
В девять тридцать вечера мы добрались до горного ресторана, заказали несколько блюд и принялись за ужин. Впрочем, из-за недавно перенесенных тяжелых родов и общего недомогания мы почти ничего не съели. В двадцать два тридцать ужин подошел к концу. Лун Хуа предложил:
— Давай прогуляемся по комнате отдыха! А перед возвращением позанимаемся с фитболом, сделаем гимнастику для беременных.
Я согласился:
— Хорошо.
И, придерживая Лун Хуа, повел его на прогулку...
Ровно в двадцать три ночи, проходя мимо гардеробной, я сказал:
— Хуа, подожди меня здесь минутку, я зайду сменить накладной живот на поменьше, так мне будет проще за тобой ухаживать.
Лун Хуа кивнул:
— Хорошо.
Опираясь на меня, он дождался меня в зоне отдыха. Спустя некоторое время я вышел к нему, демонстрируя аккуратный четырехмесячный животик с одним ребенком, и застал Лун Хуа сидящим на диване — он рассеянно массировал рукой живот. Подойдя к нему и поддержав за локоть, я помог ему еще немного походить по залу, после чего мы вернулись в комнату.
Оказавшись внутри, я помог Лун Хуа осторожно опуститься на гимнастический мяч, широко расставив ноги. Опираясь руками о стену, он стал совершать небольшие круговые движения бедрами вверх-вниз и из стороны в сторону. Спустя некоторое время, поддержав его за руки, я помог ему подняться с мяча. Затем он бережно опустился на колени перед фитболом, положил на него руки и наклонил торс так, чтобы поясница и живот повисли в воздухе, а я принялся массировать ему спину и поясницу, облегчая тянущую боль.
В половине первого ночи я помог Лун Хуа подняться и отвел в ванную, где помог ему искупаться. После водных процедур я уложил его отдыхать на постель в спальне, а затем занялся собой. Когда я наконец со всем справился, на часах был уже час ночи. Вернувшись в спальню, я увидел, что Лун Хуа уже заснул на боку, и, тихонько забравшись под одеяло, обнял его и тоже погрузился в сон...
http://bllate.org/book/23003/2457077
Готово:
