Мы вдесятером вернулись на тренировочную базу, и лишь тогда нам сообщили, что поскольку мы успешно прошли второе испытание для трейни, нас отправят на другую тренировочную базу для ещё более суровых занятий. После этого мы снова сели на поезд и прибыли на базу в Лионе, во Франции, где приступили к интенсивным тренировкам по вокалу, танцам и мастерству экзорцизма.
Прозанимавшись там три месяца, мы узнали, что нам полагается девятимесячный перерыв, после чего нужно будет вернуться сюда для трёхмесячной, ещё более тяжёлой подготовки. Затем предстояло отправиться на тренировочный остров, одновременно участвуя в третьем испытании. Проблема заключалась в том, что последующие тренировки будут проходить в закрытом режиме — вплоть до оглашения списка дебютантов и проведения пресс-конференции по случаю формирования группы, и лишь после этого нам позволят навестить дома.
Поэтому я решил вернуться в Китай, чтобы провести обряды помолвки и свадьбы (на самом деле, после того как мы с Лун Хуа получили свидетельство о браке, мы начали исподволь к ним готовиться, и к настоящему моменту помолвка уже была полностью подготовлена). Оказавшись в Китае, я сразу отправился к родителям Лун Хуа.
Там меня встретили очень тепло и радушно. Заметив, что после четырёх месяцев тренировок моя аура стала чище, а сам я заметно успокоился и повзрослел, они искренне обрадовались и стали относиться ко мне ещё лучше. В этой тёплой и непринужденной обстановке я завёл разговор о том, что в ближайшее время мы хотели бы провести церемонию помолвки. Родители обрадовались ещё сильнее и принялись расспрашивать: когда именно? Готова ли помолвка? И всё в таком духе. Я ответил: «Дату мы обсудим с Хуа чуть позже, а что касается подготовки, то уже всё почти готово». Услышав это, они повеселели окончательно, и тогда я произнёс: «В общем-то, у меня есть одна просьба, и я надеюсь, вы согласитесь». — «Слушаем тебя», — отозвались они. Я продолжил: «Поскольку вокруг слишком много недоброжелателей, которые тайком следят за Хуа и замышляют недоброе, я бы хотел, чтобы на помолвку Хуа пришёл с фальшивой беременностью — это поможет пресечь некоторые скрытые угрозы». Поколебавшись немного, они ответили: «Можно. Только удастся ли изобразить беременность? Не вредно ли это для здоровья? И что делать, когда наступит срок родов, а ребёнка не окажется?» Я успокоил их: «Имитацию можно провести без вреда для здоровья, просто незадолго до срока нужно будет разыграть выкидыш». Переглянувшись, они кивнули в знак согласия. Разумеется, было и второе условие: сыграть свадьбу как можно скорее после помолвки, до истечения срока фальшивой беременности. Я кивнул, соглашаясь, после чего, не в силах противиться гостеприимству будущей тёщи, остался у родителей Лун Хуа на ужин.
Ужинать я закончил уже дома, на часы было без десяти восемь вечера. Войдя в квартиру, я увидел на обеденном столе немытую посуду, но самого Лун Хуа нигде не было — подумал, наверное, вышел прогуляться. Я перемыл всю посуду и кастрюлю, затем включил кондиционер в гостиной, зашёл в спальню за одеждой и отправился в ванную. Сначала постирал грязные вещи Лун Хуа и Мо И, потом свои собственные, освежился в душе и развесил сушиться бельё. Глянув на часы, я обнаружил, что уже половина десятого.
Я как раз раздумывал, не позвонить ли Лун Хуа, как услышал звук открывающейся двери. Быстро пройдя из коридора первого этажа к парадному входу, я увидел Лун Хуа в чёрном костюме для беременных и с бледноватым лицом; его поддерживал под руку какой-то мужчина в зелёных одеждах. Я поспешил навстречу, помог Лун Хуа, уже усевшемуся с помощью Мо И, переобуться. Мо И тепло улыбнулся, поприветствовал меня и, открыв дверь, удалился. Проводив его до калитки и сердечно поблагодарив, я вернулся в дом, помог Лун Хуа подняться с порога и перевёл на диван.
— Хуа, я вернулся, тебе пришлось нелегко за это время, — мягко сказал я.
Услышав это, Лун Хуа обиженно всхлипнул и заплакал. Я тут же бросился его утешать:
— Хуа, ну не плачь же, я ведь вернулся!
— Ань, прошло четыре месяца, ты наконец-то вернулся! — сквозь слёзы выговорил он. — Ты хоть знаешь, как это тяжело и утомительно — вынашивать девятерню?! Ты знаешь, как сильно я скучал?
— Знаю, я всё знаю! Разве я не вернулся? Я ведь тоже по тебе скучал! — я прижал его к себе, и лишь спустя долгое время он немного успокоился.
Только тогда я отпустил его и сел рядом.
— Смотрю я на тебя, и кажется, за эти четыре месяца твой живот стал ещё больше! Сейчас он выглядит так, будто ты доносите двойню, ты ведь уже на одиннадцатом месяце?
Лун Хуа погладил свой огромный живот, который шумно заворочался, словно отзываясь на радость отца, и кивнул:
— Угу. Четыре плода уже доношенные, три плода по четыре месяца, один — шестимесячный, и ещё один — семимесячный. Ровно через три с половиной месяца рожать.
— Понятно. Кстати, давай устроим помолвку в ближайшие две недели?
Лун Хуа кивнул:
— Давай через десять дней.
— Отлично, договорились, — обрадовался я. — Кстати, родители уже дали добро на фальшивую беременность во время помолвки. (Живот у Хуа сейчас уже огромный, и каждый день даётся ему с огромным трудом).
Лун Хуа удивился:
— Родители согласились? Как это вышло?
Я пересказал ему наш сегодняшний разговор. Лун Хуа посмотрел на меня сmixtureм беспомощности и нежности:
— Ладно-ладно, как скажешь. На какой срок мне притвориться беременным на этот раз?
— Сделаем вид, что это четырёхмесячная двойня, — ответил я. — И капсулы для имитации не понадобятся: у тебя же в животе девять малышей, просто утянем талию так, чтобы казалось, будто это четвёртый месяц двойни.
Лун Хуа обречённо кивнул, соглашаясь, а затем спросил:
— А когда мы сыграем свадьбу?
— Хм, через пять месяцев — нормально?
Лун Хуа укоризненно вздохнул:
— Это ты хочешь продлить мне срок беременности ещё на два месяца? Чтобы я вообще медовый месяц нормально провести не смог?
Я хихикнул и ласково заискивающе протянул:
— Ну пожалуйста, Хуа!
Лун Хуа нежно улыбнулся, сдаваясь:
— Ладно, чёрт с тобой, продлю уж лучше на три месяца. А когда избавляться от тех двоих месячных?
— Через три месяца уберём тех двоих, у которых срок сдвинулся на месяц, — ответил я.
— Ну что ж, тогда в должниках у меня жена, придется тебе как следует обо мне позаботиться, — вздохнул Лун Хуа.
— Угу, — кивнул я.
Затем Лун Хуа попросил принести панели управления. В одной я изменил настройки: для двухмесячного плода после донашивания продлить срок на четыре месяца, для трёхмесячного — на пять месяцев, для одномесячного — на три месяца. Во второй панели я выставил дополнительное продление на семь месяцев, доведя общий срок задержки родов до девяти месяцев.
Закончив с настройками, я помог Лун Хуа подняться на второй этаж в ванную комнату, искупал его, а после уложил в спальне отдыхать. Впрочем, из-за долгой разлуки, а также повышенной чувствительности организма беременного мужа, он тут же принялся меня соблазнять, так что в итоге я решительно залез на него и взял своё.
Проснувшись на следующее утро, я спустился на кухню и приготовил завтрак. Вернувшись в спальню с подносом, я застал Лун Хуа уже проснувшимся: он тревожно шарил руками вокруг в поисках чего-то.
— Хуа, вставай завтракать? — окликнул я его.
Услышав мой голос, он тут же перестал метаться, успокоился и посмотрел на меня с таким жалобным упрёком, будто горько на что-то жаловался. Я невольно усмехнулся:
— Хуа, поднимайся, давай завтракать. А то малыши проголодаются, снова начнут тебе докучать, и тебе опять придётся мучиться.
Только я договорил, как Лун Хуа схватился за живот, скривился от боли и сквозь зубы процедил:
— Ань, помоги… помоги мне встать, опять они… опять буянят… невыносимо…
Я бросился к кровати, помог ему подняться и дойти до ванной, умыл, а затем уложил обратно в полулежачее положение. Принеся завтрак, мы поели вместе, после чего я развёл для него порцию лекарства для сохранения беременности и помог выпить. Затем я достал из прикроватной тумбочки специальную трубку и закачал в тело Лун Хуа семь литров искусственных околоплодных вод, после чего отправился мыть посуду.
Разобравшись с посудой и кастрюлей, я вернулся в спальню и достал из шкафа утягивающий пояс и бандаж для поддержки живота. Но когда я взглянул на огромный круглый живот Лун Хуа и его бледное лицо, у меня просто не поднялась рука. Лун Хуа заметил это и сказал:
— Ань, затягивай, со мной всё в порядке.
— Если станет невтерпёж, обязательно скажи, — предупредил я.
— Угу, обязательно скажу, не переживай, — мягко ответил он.
Услышав это, я на мгновение зажмурился, глубоко вздохнул, чтобы совладать с эмоциями, открыл глаза и принялся туго бинтовать живот Лун Хуа.
Вскоре всё было готово: живот теперь выглядел ровно на четвёртый месяц беременности двойней. Мы переоделись в парные костюмы в стиле ханфу, идеально сочетающиеся друг с другом, обули сапоги и надели парики. Немного переведя дух, я надел собственный парик, облачился в ханфу и обулся. Подхватив вещи, я бережно вывел Лун Хуа из дома, мы сели в машину и тронулись в путь (ноутбук, разумеется, захватили с собой).
Проведя за рулем около часа, я припарковался у высотного офисного здания. Аккуратно выведя из машины Лун Хуа, который всё это время поддерживал рукой живот, я участливо спросил:
— Хуа, мы приехали. Малыши опять бунтуют? Тебе тяжело, как ты себя чувствуешь?
— Терпимо, я справлюсь, давай быстрее покончим с делами, — ответил он.
— Хорошо, — кивнул я, запер машину и, придерживая Лун Хуа, завёл его в лифт, нажав кнопку шестнадцатого этажа.
Вскоре мы поднялись на нужный этаж и отыскали ателье по пошиву свадебных нарядов. Едва мы переступили порог, как владелец мастерской лично проводил нас в VIP-гостиную на диван. Хозяин оказался очень заботливым: он принёс мягкую подушку, чтобы я мог подложить её под спину Лун Хуа, а также подал чашку чёрного чаю и стакан горячей воды. Заметив воду, я достал из рукава пакетик растворимого препарата для сохранения беременности, развел его в горячей воде и протянул Лун Хуа. Тот выпил лекарство, немного отдохнул, и цвет его лица заметно улучшился.
Владелец ателье вежливо осведомился:
— Господин Лун, не желаете ещё чего-нибудь выпить?
— Мне достаточно чёрного чая, — покачал головой Лун Хуа.
Хозяин с готовностью кивнул и отправился в комнату для чаепитий.
http://bllate.org/book/23003/2457068
Готово:
