Спустя несколько минут телефон Се Тина снова зазвонил. На том конце сообщили, что дверь заперта изнутри, а на стук никто не отзывается.
Менеджер, прекрасно знавший натуру Чэнь Личэна и осведомленный о том, что парень с родимым пятном у глаза — человек Лу Лишу, не осмелился медлить. Опасаясь беды, он открыл записи с камер наблюдения и увидел, что в комнате царит кромешная тьма.
— Дверь заперта? И свет не включен?
Менеджер, уже однажды видевший приступ Сюй Цин'ая, спросил разрешения у Се Тина:
— Может, взять ключ и проверить?
Се Тин почувствовал неладное. Не успел он ответить, как Лу Лишу широким шагом направился к выходу, охваченный такой яростью и злобой, словно надвигалась буря.
Се Тин никогда прежде не видел его таким. Даже в былые времена, если кто-то переходил ему дорогу, Лу Лишу максимум кривил губы в усмешке, а затем избивал обидчика до полусмерти. Но такой жажды убийства в его глазах не было никогда.
— Похоже, Лу Второй на этот раз по-настоящему влип, — пробормотал Се Тин.
Сяо Хань тоже встал со своего места и заметил:
— У тебя еще есть силы переживать за него? Мне кажется, это ты сейчас влипнешь.
Се Тин сделал вид, что его это не касается:
— Это не я натворил.
Сяо Хань посмотрел на него с выражением жалости к убогому и неспешно напомнил:
— У его сокровища есть капризная болезнь: при сильном эмоциональном потрясении случается приступ. Это твоя территория. Если позволишь такому случиться у себя под носом, думаешь, Лу Второй не выместит на тебе гнев?
У Се Тина мурашки побежали по коже. Выругавшись, он поспешил следом, на ходу отдавая распоряжения:
— Заблокируйте информацию, никого не подпускайте. И найдите пару надежных людей.
Образ Сюй Цин'ая, свернувшегося в клубок и задыхающегося от спазмов, стоял у Лу Лишу перед глазами. Не дожидаясь, пока Се Тин принесет ключ, он с размаху выбил дверь ногой.
В скудном свете он увидел Сюй Цин'ая, сжавшегося в углу, а рядом — Чэнь Личэна, который катался по полу, обхватив живот и воя от боли. Весь кабинет был разгромлен.
Лу Лишу потянулся к выключателю, но обнаружил, что и лампа разбита. Ему пришлось идти к Сюй Цин'аю в темноте. Услышав его тихий шепот, Лу Лишу почувствовал, как сердце будто обвили раскаленной проволокой.
Стоило ему протянуть руку, как Сюй Цин'ай оттолкнул его и с силой ударил кулаком. Лу Лишу перехватил его запястье, но не успел и слова сказать, как вторая рука парня снова яростно ударила его.
Сюй Цин'ай напоминал маленького обезумевшего зверя в темноте, нападая на любого, кто приближался. Лу Лишу хотел увести его отсюда, но никак не мог подобраться ближе. Дыхание Сюй Цин'ая становилось все тяжелее — если так пойдет и дальше, он непременно пострадает.
— Сюй Цин'ай! — рявкнул Лу Лишу.
Голос Сюй Цин'ая был низким и хриплым, он словно выдавливал из горла: «Убирайся». Казалось, он никого не узнает.
У Лу Лишу не оставалось выбора, кроме как схватить его за руки, заломить их за спину и прижать парня к себе. Только тогда он расслышал, что тот непрерывно твердит: «Не надо», перемежая это бессвязными словами, словно окончательно потерял рассудок.
— Сюй Цин'ай, успокойся, — тихо проговорил Лу Лишу.
Сознание Сюй Цин'ая было в смятении: палки, кулаки и брань кружились в его голове. Нос онемел, он не чувствовал запахов и не мог понять, кто этот мужчина за его спиной. В отчаянии он зажмурился и задрожал, думая, что тех ударов должно было хватить, чтобы свалить противника. Но все впустую.
Он снова не мог вырваться. С самого детства он так и не смог сбежать.
Лу Лишу почувствовал, как напряглись пальцы парня. Он только хотел заговорить, как услышал подошедшего Се Тина, который судорожно вздохнул. Лу Лишу холодно скомандовал:
— Уведите его.
Се Тин поспешно отдал приказ, и людей вывели, прикрыв за собой дверь. В тот момент, когда дверь скрипнула, Сюй Цин'ай снова вздрогнул.
Заметив ненормальный ритм его дыхания, Лу Лишу прижал ладонь к его губам и прошептал прямо на ухо:
— Замедляй дыхание, дыши вместе со мной.
Голова Сюй Цин'ая была готова взорваться, остатков рассудка не хватало на раздумья. Он лишь смутно слышал где-то вдалеке низкий голос, который вел его.
— Отлично, дыши медленнее, не торопись, — Лу Лишу прикрывал его рот, а другой рукой осторожно потирал его ладонь и основание большого пальца. — Не бойся, расслабься.
Сюй Цин'ай ничего не видел, но этот слабый, хриплый голос в ушах стал для него единственным лучом света.
— Следуй за моим ритмом, вот так, — Лу Лишу продолжал массировать его запястья. — Умница, все делаешь правильно.
Дыхание Сюй Цин'ая постепенно выровнялось, но тело все еще оставалось напряженным. Лу Лишу сказал:
— Закрой глаза и внимательно слушай меня. Даю тебе минуту: если подстроишь свое дыхание под мое, я дам тебе награду, любую, какую захочешь.
Сюй Цин'ай в полузабытьи послушался и закрыл глаза. Голос мужчины стал еще мягче, в нем слышались и соблазн, и непререкаемый приказ:
— Хорошо, теперь замедляй дыхание, еще медленнее.
Неизвестно, сколько прошло времени, но Сюй Цин'ай, кажется, начал приходить в себя. Нос снова начал что-то чувствовать — слабый аромат парфюма и табака. Он неуверенно спросил:
— Ты… С?
Лу Лишу замер. Проглотив то, что хотел сказать, он ответил:
— Да, это я.
Раз он хочет, чтобы его спас С, пусть будет так.
— Не бойся, ты можешь мне доверять, — Лу Лишу прикрыл ему глаза и, мягко нашептывая на ухо, утешал: — Предоставь это мне.
Вдруг рука парня обмякла. Сюй Цин'ай потерял сознание.
Лу Лишу подхватил его на руки и вышел из кабинета. Взглянув на его бледное лицо, он едва сдержал ярость, готовую вырваться наружу.
Сяо Хань стоял у дверей. Увидев, как Лу Лишу выносит парня, он кивнул в сторону, намекая, что Се Тин уже увел того человека. Лу Лишу ничего не ответил, уложил Сюй Цин'ая на диван и бросил:
— Осмотри его.
Сяо Хань не стал спорить о том, что его используют как семейного врача. Он смиренно подошел, бегло осмотрел Сюй Цин'ая и успокоил:
— Ничего страшного. Если сильно переживаешь, можешь отвезти его в больницу поставить капельницу, но, думаю, в этом нет нужды.
Лу Лишу нахмурился:
— Ты уверен?
Сяо Хань беспомощно вздохнул:
— Лу Второй, я вообще-то лицензированный врач. Ты даже мне не веришь?
Лу Лишу описал состояние Сюй Цин'ая, и Сяо Хань, помолчав, спросил:
— Он боится темноты?
Лу Лишу вспомнил, как пару дней назад Сюй Цин'ай искал ручку и мялся у входа в склад, прося его включить свет.
— Страх темноты тоже связан с этим? — неуверенно спросил он.
Сяо Хань ответил:
— Се Тин только что видел того старика в соседней комнате. Его избили до полусмерти. Он рыдал и клялся, что ничего не успел сделать, что это его самого пнули несколько раз, а потом, когда случайно погас свет, парень просто слетел с катушек. Чуть не лишился самого дорогого.
Сяо Хань усмехнулся:
— А он довольно свирепый, а?
Лу Лишу посмотрел на юношу, лежащего на диване — хрупкого, словно он мог разбиться от прикосновения, но в то же время яростного, как волчонок.
Сяо Хань добавил:
— Думаю, у него клаустрофобия. Конечно, не факт, я лишь предполагаю, основываясь на его неадекватной реакции после выключения света.
Лу Лишу почувствовал, как ледяной ветер рвет его сердце. Он был готов прямо сейчас пойти и свернуть шею Чэнь Личэну.
Сяо Хань, опасаясь, что тот натворит дел, кашлянул:
— Не переживай так, ничего же не случилось. Остынь. К тому же, это твой мальчик чуть не покалечил человека, в конечном итоге, это он пострадал.
Лу Лишу криво усмехнулся, но в глазах не было ни капли веселья. Сяо Хань вздрогнул, подумав: «Все, конец».
Чэнь Личэн стоял на коленях в центре кабинета, со связанными за спиной руками и ногами; двое здоровяков придавили его так, что он не мог пошевелиться.
Увидев Се Тина, который сидел в стороне и листал телефон, он взмолился:
— Господин Се, я правда не знал, что это ваш друг, я…
Четкие, размеренные шаги раздались от входа. Се Тин указал пальцем на дверь:
— Не передо мной извиняйся. Он ко мне отношения не имеет, это его человек.
Чэнь Личэн обернулся и увидел Лу Лишу, выходящего из тени. Лицо того было ледяным, от него исходила такая подавляющая аура, что человек невольно начинал дрожать. Чэнь Личэн был наслышан о жестокости Лу Лишу и о том, что тот не гнушается никакими методами. Попасть к нему в руки означало лишиться половины жизни.
Забыв о достоинстве, он отчаянно взмолился:
— Господин Лу, я правда не знал, что это ваш человек! Если бы знал, я бы ни за что не посмел его тронуть!
Голос Лу Лишу прозвучал холодно:
— А ты тронул?
Чэнь Личэн затряс головой:
— Нет, нет! Я вообще не смог к нему прикоснуться! Он дерется как бешеный, посмотрите на мои раны, я даже пальцем его не тронул, поверьте мне!
Он торопливо объяснялся, боясь, что ему не поверят, и даже открыл рот, чтобы показать выбитый зуб:
— Я правда осознал свою вину, господин Лу, вы человек широкий, пощадите меня в этот раз!
Лу Лишу сидел на диване, положив ногу на ногу и сложив руки на коленях. Давление, которое он излучал, было удушающим. Чэнь Личэн дрожал, холодный пот ручьями стекал по его лбу.
— Почему он пришел к тебе? — спросил Лу Лишу.
Чэнь Личэн опустил голову, пряча взгляд. Лу Лишу едва заметно кивнул, и человек за спиной Чэнь Личэна схватил его за волосы и дернул так, что тот был вынужден поднять голову.
— Не хочешь говорить? — Лу Лишу слегка усмехнулся и постучал пальцами по колену, давая Чэнь Личэну сполна ощутить страх. Не дожидаясь ответа, тот сразу выложил все:
— Говорю, говорю! — Чэнь Личэн сглотнул слюну с кровью. — Мне сказали, что у него есть однокурсник, которому очень нужны деньги, и он хочет подзаработать.
Лу Лишу сузил глаза. Чэнь Личэн, боясь, что ему не поверят, поспешно добавил:
— У меня в телефоне есть сообщения, и его фотографии, и название факультета, я вас не обманываю!
Лу Лишу кивнул, и человек вытащил из кармана Чэнь Личэна телефон, узнал пароль и передал устройство Лу Лишу. Там действительно были фотографии Сюй Цин'ая — судя по одежде, их сделали в тот самый день, когда он ушел из дома Лу Лишу. Снимок был сделан сбоку, как будто он с кем-то разговаривал. Вероятно, это была скрытая съемка, но человек на другой стороне был умело обрезан, остался только Сюй Цин'ай.
— Кто прислал тебе эти сообщения? — снова спросил Лу Лишу.
Чэнь Личэн пролепетал:
— Это… это младший господин из семьи Гу, его зовут Гу Цзэ.
Услышав это имя, Се Тин перестал листать телефон, поднял взгляд на Лу Лишу, а затем снова опустил глаза.
Лу Лишу в целом восстановил картину событий: Гу Цзэ обманул Чэнь Личэна, используя фотографии Сюй Цин'ая. Но почему Сюй Цин'ай вообще поддался на обман? Он не стал бы продавать себя ради денег. Если бы он действительно решил пасть так низко, он мог бы выбрать самого Лу Лишу, а не такого жирного и мерзкого отброса, как Чэнь Личэн.
Чэнь Личэн, от боли едва не теряя сознание, пробормотал:
— Он… он все время говорил, что пришел рисовать. Я… я подумал, что это просто такая игра, не придал значения. Думаю, его самого… обманули…
Сердце Лу Лишу сжималось от боли, кончики пальцев похолодели. Если бы его здесь не было? Если бы не было Се Тина?
Он не боялся, что Сюй Цин'ая обидят — под его на вид робкой и мягкой натурой скрывалась жесткая решимость идти до конца. Но если бы он не успел вовремя… остался бы ему только труп?
Каждое предположение вонзалось в сердце, словно нож. Лу Лишу сжал кулаки, спазм в груди был таким сильным, что он едва мог дышать.
Лу Лишу встал, кивнул своим людям и вышел. Се Тин последовал за ним. Из приоткрытой двери донесся полный боли крик, и у Се Тина по спине пробежал холодок.
Телефон Лу Лишу пискнул: пришло сообщение от Сяо Ханя — Сюй Цин'ай очнулся, спрашивает, не хочет ли он зайти.
Лу Лишу несколько секунд смотрел на экран и ответил: «Нет, скажи ему, что у меня были дела, и я ушел».
Се Тин был в полном недоумении:
— Нет, ты чего? Зайди, посмотри на него! Ты ведь его спас, куй железо, пока горячо! Глядишь, он от благодарности и на шею тебе бросится.
Лу Лишу ответил:
— Он думает, что это был С. Мое появление лишь вызовет у него напряжение и неловкость.
Се Тин нахмурился:
— Лу Второй, не слишком ли ты все просчитываешь?
У Лу Лишу была еще одна причина. Если он появится сейчас, это лишь заставит Сюй Цин'ая выбирать, принудительно заставит его признать, что все те слова, что он говорил С, на самом деле были адресованы Лу Лишу. Он боялся, что Сюй Цин'ай не сможет этого принять. Он боялся, что Сюй Цин'ай отвернется даже от С.
***
Сюй Цин'ай потер виски и сел. Мысли еще не до конца вернулись в порядок. Увидев улыбающегося Сяо Ханя, он настороженно спросил:
— Кто вы?
Сяо Хань хмыкнул:
— Ого, малыш, только проснулся и уже кусаешься?
Сюй Цин'ай оглядел обстановку, и воспоминания мгновенно нахлынули. Он резко спросил:
— Где тот человек?!
— Не волнуйся, он сейчас искренне искупает свою вину. Как ты себя чувствуешь? — Сяо Хань немного понаблюдал за ним и, подперев подбородок, неспешно добавил: — Посиди, отдохни, я не причиню тебе вреда.
В глазах Сюй Цин'ая читалось недоверие. Он потирал запястья, всем видом показывая: «Только попробуй, и я тебя уложу».
Сяо Хань достал из кармана удостоверение и помахал им перед ним:
— Я Сяо Хань, кардиохирург из Народной больницы Пинчжоу. Вот, рабочее удостоверение.
Сюй Цин'ай потянулся к лбу — его действительно уже перевязали.
— Спасибо.
— Я не заслужил этого «спасибо», — многозначительно произнес Сяо Хань. Он спрыгнул со стула, осмотрел парня, задал пару вопросов и сказал: — Студент, часто бываешь в больницах?
Сюй Цин'ай удивился — этот легкомысленный на вид врач оказался таким проницательным.
Сяо Хань продолжил:
— У тебя серьезный синдром гипервентиляции. На этой неделе уже второй приступ, да? Не хочу пугать, но если не начнешь следить за собой, рано или поздно ты так и умрешь.
Сюй Цин'ай замер, едва заметно улыбнулся:
— Я знаю.
Сяо Хань вглядывался в его лицо, пытаясь что-то понять, но тут Сюй Цин'ай спросил:
— Тот, кто меня спас… он был мужчиной-моделью из клуба?
Сяо Хань посмотрел на дверь. В голове мелькнула мысль, и он ответил вопросом на вопрос:
— А зачем спрашиваешь? Хочешь его увидеть?
Сюй Цин'ай резко поднял голову, в глазах мелькнуло замешательство.
Слова, готовые сорваться с языка Сяо Ханя, застряли в горле. Выходит, Лу Второй так долго скрывал свою личность, так окольными путями, с таким трудом старался, а человек даже не дрогнул? Получается, его просто использовали как «девочку по вызову»?
Сяо Хань не мог не посочувствовать Лу Лишу. «Ладно, брат, помогу тебе», — подумал он.
— Ты его любишь? — спросил Сяо Хань.
В голове Сюй Цин'ая всплыли образы: кромешная тьма и ужас, С, сжимающий его талию, его рука, прикрывающая рот, его низкий голос, ведущий его через кошмар, дарующий абсолютную защиту.
В тот момент ему показалось, что он немного влюблен. Но он также понимал, что человек может испытывать невольную благодарность и странные чувства к герою, спасшему его из беды. Он не мог быть уверен, любовь ли это. Ему нужно было подумать: чувства к С — это любовь или просто «эффект подвешенного моста» в кризисной ситуации?
— Сюй Цин'ай.
— Малыш!
Сюй Цин'ай поднял голову и увидел троих соседей по комнате, которые вбежали в комнату с лицами, полными тревоги и гнева. Фэй Юймин, увидев Сяо Ханя, приподнял бровь:
— Вы что здесь делаете?
Сяо Хань цыкнул:
— Никакого воспитания. Зови меня дядей.
Фэй Юймин неохотно буркнул «Дядя Сяо», сухо спросил о состоянии Сюй Цин'ая и, узнав, что все в порядке, решил забрать его.
Всю дорогу он ворчал, готовый заставить водителя развернуться и ехать в больницу на полное обследование. Впервые Сюй Цин'ай перенес приступ вскоре после перевода в университет, и это едва не довело избалованного Фэя до нервного срыва. Он вызывал скорую и ревел в голос. Он никогда не видел подобного и, решив, что Сюй Цин'ай задыхается, хотел сделать ему искусственное дыхание, но Сюй Цин'ай с трудом его оттолкнул:
— Не надо…
Фэй Юймин тогда подумал, что тот просто не принимает мужское дыхание, и злился: «Время ли сейчас выбирать?!» Позже он узнал, что при синдроме гипервентиляции искусственное дыхание категорически запрещено — это может убить человека. Услышав объяснение врача, он покрылся холодным потом и только и повторял: «Слава богу, пронесло».
С тех пор соседи оберегали Сюй Цин'ая, как хрустальную вазу. Они не верили его словам, что болезнь не так уж страшна, и готовы были носить его на руках.
Су Си, который обычно болтал без умолку, в этот раз всю дорогу молчал.
Вернувшись в общежитие, Сюй Цин'ай через силу принял душ и изможденный забрался в кровать, но уснуть не мог. Теперь он был уверен: кто-то подстроил эту ловушку. Кто же это? Чэнь Фэй?
Сюй Цин'ай закрыл глаза, положив руку на лицо. Он считал, что относится к Чэнь Фэй неплохо — хоть иногда и ел то, что она покупала, но всегда возвращал долг, даже дарил ей краски. Почему она так с ним поступила?
Голова раскалывалась, он свернулся калачиком под одеялом. В мыслях был хаос, подступала тошнота.
— А Фэй.
Сюй Цин'ай замер. Су Си неизвестно когда поднялся на кровать и прошептал:
— Я так это не оставлю. Кто бы ни хотел тебе навредить, я заставлю его заплатить!
Сюй Цин'ай тихо ответил:
— Я сам разберусь, все в порядке.
Услышав этот тон, Су Си почувствовал, как сердце сжалось от боли. Он всегда так говорил: «Все в порядке», «Ничего страшного», «Неважно». Никогда не просил помощи и сам пытался защитить других. Если бы Су Си не знал его так хорошо, он бы подумал, что тот не считает их за братьев.
Сюй Цин'ай зарылся головой в одеяло. Телефон мигнул — сообщение от С. Это был первый раз, когда он написал сам, но Сюй Цин'ай не хотел смотреть. У него не было ни сил, ни желания. Он лишь мельком взглянул и снова спрятал голову.
Су Си сказал:
— А Фэй, мы с тобой братья на всю жизнь. Я всегда буду твоим старшим братом.
Сюй Цин'ай улыбнулся:
— Тебе не идут такие нежности, не пытайся, это странно.
Су Си помолчал и добавил:
— Спи. Завтра утром разберемся с Чэнь Фэй. Кто бы это ни был, я заставлю его ответить.
Сюй Цин'ай отозвался «угу». Телефон вдруг завибрировал — голосовой вызов. Сюй Цин'ай долго смотрел на экран с именем «С», прежде чем ответить.
Голос С был низким и мягким:
— Добрался до школы?
Сюй Цин'ай не чувствовал себя обиженным, но почему-то от этого вопроса глаза защипало. Он тихо ответил «да», хотел поблагодарить, но не хотел вспоминать. Он боялся, что С заведет разговор о случившемся.
— Хочешь спать?
Сердце Сюй Цин'ая упало на место. С не стал поднимать тему, и это его успокоило. Он помедлил несколько секунд:
— Хочу, но не могу уснуть.
С сказал:
— Хочешь, расскажу историю?
Сюй Цин'ай удивился: обычно холодный и немногословный С вдруг решил рассказать сказку.
— Ты умеешь?
С ответил:
— Не особо. Никогда никому не рассказывал, может, получится плохо.
— Рассказывай, — сказал Сюй Цин'ай.
Лу Лишу сидел в машине, глядя на неоновые огни за окном, и низким голосом начал:
— Больше десяти лет назад в Фэйчэне я знал одного человека. Он был беззаботным… повесой. У него были старшие братья, родители, и если небо рушилось, всегда находились те, кто его поддерживал. Он не знал, что такое боль, и мир казался ему бесконечным развлечением.
Сюй Цин'ай слушал внимательно:
— А потом?
Лу Лишу опустил взгляд на свои руки, прикрыл глаза и продолжил:
— А потом он умер.
Сюй Цин'ай: «???»
Что?
Он тихо проворчал:
— Ты совсем не умеешь рассказывать истории.
Лу Лишу усмехнулся. В тот день Лу Второй действительно умер, а на его месте появился нынешний Лу Лишу.
— Потом он внезапно осознал, что родители стареют и умирают, и решил измениться, учась нести ответственность за семью. И… учился быть президентом корпорации Лу.
— А потом? — снова спросил Сюй Цин'ай.
Лу Лишу посмотрел на старый шрам на запястье, закрыл его часами и сказал:
— Потом он долго шел один, думая, что так и останется в одиночестве до конца дней. Но однажды он встретил ребенка. Очень внезапно и неожиданно. Это была роза, выросшая в бездне, где он обитал. Страстная, искренняя, очаровательная и прекрасная.
— Тот, кого он любит? — спросил Сюй Цин'ай.
— Да. Но тот ребенок не знает о его чувствах, — Лу Лишу больше ничего не сказал. Посмотрев на время, он спросил: — Хочешь спать?
— Нет.
— Даже если не хочешь, пора спать. Будь послушным.
Сюй Цин'ай совсем не хотел спать, но Лу Лишу прошептал:
— Я буду рядом, пока ты не уснешь. Сначала закрой глаза, а потом слушай меня.
Сюй Цин'ай послушался. Голос С ласкал слух, мягкий и успокаивающий.
— Замедляй дыхание, слушай только мой голос, думай обо мне, сконцентрируйся.
«Слушай только мой голос, думай обо мне».
Сюй Цин'ай невольно подчинился. Он следовал за его голосом, замедляя дыхание, и мысли начали постепенно погружаться в глубину. Дыхание их переплеталось, и он невольно вспомнил, как в кабинете С направлял его.
«Все делаешь правильно».
«Умница».
Его голос, низкий и неспешный, полный контроля, легко разглаживал его тревогу и боль. Приказы и похвала сменяли друг друга, с легкостью подчиняя его сознание.
Дыхание Сюй Цин'ая выровнялось, но потребовался целый час, прежде чем он по-настоящему уснул.
Лу Лишу выключил телефон, но не поехал домой. Он сам сел за руль и направился к дому семьи Гу.
Когда он приехал, была уже глубокая ночь. Лу Лишу вышел из машины и позвонил в дверь. Слуга, ворча, открыл дверь, но, узнав гостя, тут же позвонил старому господину Гу. Через десять минут вся семья Гу собралась в гостиной.
Лу Лишу сидел на главном месте, положив ногу на ногу, словно хозяин дома.
Старый господин Гу Шоуань с подобострастной улыбкой спросил:
— Господин Лу, чем обязаны такому визиту? Простите за нерасторопность, Саньцзе, быстро неси чай, лучший, что у нас есть!
Лу Лишу сказал:
— Не нужно. Я пришел не чай пить.
Гу Шоуань почувствовал, как внутри все сжалось: ночной визит Лу Лишу не сулил ничего хорошего. Неужели их бизнес встал у него на пути? Невозможно, их мелкая лавочка не могла помешать такому гиганту, да и квалификации не хватит.
Гу Шоуань вытер холодный пот:
— Господин Лу, прошу, говорите прямо. Все, что в моих силах, я сделаю.
— Хорошо, — Лу Лишу слегка улыбнулся и очень вежливо спросил: — Гу Цзэ — ваш внук?
У Гу Шоуаня мурашки побежали по коже. При чем тут Гу Цзэ? Неужели этот негодник посмел пойти против Лу Лишу?
Гу Шоуань машинально посмотрел на сына Гу Чэнъе, но тот был в таком же недоумении и лишь покачал головой.
— Господин Лу, этот мальчишка чем-то вас задел? — Гу Шоуань, не зная ситуации, решил действовать осторожно. — Он еще ребенок, не понимает ничего. Если натворил дел, наказывайте, не смотрите на меня…
— Ты всё не так понял. Я пришел не ради твоей персоны, а чтобы поставить тебя в известность, — Лу Лишу скользнул по нему холодным взглядом и безразлично вынес вердикт: — В течение трех дней сделай так, чтобы Гу Цзэ одну ночь отработал в Хайсявани.
Продать... продать одну ночь?
Что это значит?
Гу Шоуань и Гу Чэнъе переглянулись. Дурное предчувствие тяжким грузом легло на сердце, и Гу Шоуань едва не рухнул перед Лу Лишу на колени.
Пожилая госпожа Гу взвизгнула:
— Что ты такое говоришь!
Лу Лишу поднял взгляд на Гу Шоуаня:
— Мои слова недостаточно ясны?
Гу Шоуань не смел ему перечить, но как можно согласиться на такое!
Гу Цзэ — единственный наследник в семье, к тому же талантливый студент юридического факультета Университета Пинчэн. Если он действительно исполнит это требование, как ему потом смотреть людям в глаза?
Гу Шоуань с трудом сдерживал гнев, думая про себя: Лу Лишу, ты всего лишь младший, я старше твоего отца, как ты смеешь так со мной разговаривать? Однако, опасаясь статуса и методов Лу Лишу, он вынужден был выдавить из себя подобострастную улыбку:
— Что же произошло? Прошу, объясните яснее, чтобы я мог всё уладить.
Госпожа Гу закричала:
— Не заходи слишком далеко! Даже если у тебя много денег, это не дает права творить что хочешь. Что значит продать одну ночь? Я тебе скажу, это преступление...
Лу Лишу внезапно перевел взгляд на неё.
Госпожа Гу подавилась словами, испугавшись его взгляда, и отступила на шаг.
— Тюрьма или одна ночь — выбирай, что угодно. У тебя есть три дня, — Лу Лишу поднялся и, глядя на Гу Шоуаня, добавил: — И не думай отправить его за границу. Уверяю, эти два пути — лучшее, что я могу предложить.
***
Сюй Цин'ай спал очень крепко, даже снов не видел.
Проснувшись, он машинально потянулся за телефоном. В списке сообщений висел вопрос от S: проснулся ли он?
Тепло разлилось по душе, и Сюй Цин'ай, сидя на кровати, ответил: Проснулся.
S впервые в жизни сам прислал фотографию. Лица на ней не было, только верхняя часть тела — видимо, снято во время переодевания. На нем была белая рубашка, верхние пуговицы расстегнуты, обнажая выступающий кадык.
Сюй Цин'ай смотрел на фото и чувствовал, что чего-то не хватает.
Подумав с минуту, он решил, что сюда отлично подошли бы нарукавники, и, осмелев, спросил: У тебя есть нарукавники?
S ответил: Есть.
Сюй Цин'ай облизнул губы, но в ответ прилетело: Посмотришь в следующий раз.
...Оу.
У Сюй Цин'ая сегодня не было пар. Едва он собрался выйти из комнаты, как вошел Фэй Юймин с пакетом в руках. Он ежился от холода и проговорил:
— Кто-то заказал тебе доставку, иди ешь.
Взглянув на логотип Баньцзянъюэ, Сюй Цин'ай сразу понял, кто это сделал.
Фэй Юймин сел на стул, явно настроенный на допрос:
— Малыш, кто тебе это заказал, а? Баньцзянъюэ вообще не работает на доставку, там даже столик забронировать — целая проблема, а они лично прислали человека. Ого, какой у тебя авторитет.
Сюй Цин'ай: ...
Фэй Юймин придвинулся ближе, внимательно разглядывая его:
— Говори!
Сюй Цин'ай долго мялся, но в итоге был вынужден признаться, что состоит в отношениях с S. У Фэй Юймина на лбу повис знак вопроса: человек, который может заставить Баньцзянъюэ лично доставлять еду, будет жалеть для тебя три тысячи?
Сюй Цин'ай взял кашу и, начав есть, отправил сообщение S: Это ты заказал кашу?
S: Да, вкусно?
Сюй Цин'ай подумал, что, конечно, вкусно — один из самых престижных ресторанов Пинчжоу, разве может быть иначе?
Но его грызло любопытство:
— Мой однокурсник сказал, что они не доставляют еду. Почему ты смог заказать?
S: У меня там работает знакомый. Если нравится, в следующий раз можешь напрямую просить его привезти.
Сюй Цин'ай ел обжигающе горячую, ароматную кашу, чувствуя, как внутри становится тепло. Подумав, он всё же поблагодарил S — не только за кашу, но и за вчерашнее.
Он не стал вдаваться в детали, а S не стал расспрашивать, просто велел ему поесть и больше не отвечал.
Поев, Сюй Цин'ай договорился встретиться с Чэнь Фэй. Он хотел разобраться с этим лицом к лицу: не собирался никого обвинять без причины, но и терпеть подобное не стал бы.
В столовой было мало людей. Сюй Цин'ай нашел укромный уголок и, когда она подошла, поднял глаза:
— Садись.
Увидев его ледяное выражение лица, Чэнь Фэй удивленно коснулась его лба:
— Малыш, что с тобой? Плохо себя чувствуешь?
Сюй Цин'ай сглотнул и постарался спросить как можно спокойнее:
— Тот вчерашний заказ, это был твой знакомый?
Чэнь Фэй ахнула, не понимая:
— А что такое?
Сюй Цин'ай произнес:
— Я перед тобой ни в чем не виноват. Завтраки, которыми ты меня угощала, я вернул в двойном размере, я помогал тебе с рисунками. Да, мне нужны деньги, но не до такой степени.
Чэнь Фэй нахмурилась:
— О чем ты вообще говоришь?
Сюй Цин'ай смотрел прямо ей в глаза, чеканя каждое слово:
— Ты считаешь, что я похож на того, кто продается?
Чэнь Фэй как громом поразило, она растерялась.
— Нет, что ты имеешь в виду? Когда я говорила, что ты... нет, что с тобой происходит? — она была в полном замешательстве.
Она никогда не видела Сюй Цин'ая таким: вся его мягкость и искренность исчезли, осталась лишь холодная сталь, ярость и жесткость — будто перед ней был совсем другой человек.
Ей даже показалось, что если бы у него было меньше воспитания, он бы сейчас вцепился ей в горло.
Чэнь Фэй испугалась и дрожащими губами прошептала:
— Скажи яснее.
Видя, что она всё еще притворяется, Сюй Цин'ай усмехнулся:
— Тот мужчина сказал, что мой однокурсник уже обо всем договорился. Я должен был провести с ним ночь за тысячу юаней. Я в твоих глазах стою всего тысячу? Чэнь Фэй.
У Чэнь Фэй затылок онемел, мысли путались. Она долго хлопала глазами, пытаясь осознать услышанное, и, увидев, что он собирается уйти, поспешно воскликнула:
— Подожди!
Сюй Цин'ай обернулся.
Чэнь Фэй начала лихорадочно объяснять:
— Нет, я этого не говорила! Я правда не знала, что так выйдет! Вчера мне пришло письмо, там было написано, что кто-то очень любит твои работы, но не имеет с тобой связи. Зная, что я твоя староста, они попросили меня спросить тебя. Я подумала, что тебе нужны деньги, и попросила Фэй Юймина передать тебе.
Сюй Цин'ай переспросил:
— Значит, это был твой знакомый?
Обычно Сюй Цин'ай был куда осторожнее, но он доверился Чэнь Фэй, потому что она назвала того человека своим знакомым, и легко согласился. А она даже не знала, кто это!
Чэнь Фэй чувствовала себя виноватой, но не могла не оправдываться:
— Я же не знала, что он хочет тебе навредить! Я просто хотела помочь.
Сюй Цин'ай холодно усмехнулся:
— И я должен сказать спасибо?
Чэнь Фэй нахмурилась:
— Ну чего ты? Я же не знала, что так получится. Если бы знала, точно не отправила бы тебя туда. Я хотела помочь, а теперь стала врагом?
Сюй Цин'ай посмотрел на неё, через несколько секунд вдруг усмехнулся:
— Да, ты права. Это я неблагодарный. Спасибо за твою «доброту», приношу свои извинения.
Его язвительный тон заставил Чэнь Фэй побледнеть, она не знала, что ответить. Видя, что он встает, она спросила:
— Тот... ты в порядке?
Сюй Цин'ай обернулся:
— Если бы я был не в порядке, чем бы ты возместила ущерб?
Чэнь Фэй опешила. Она представила, что было бы, если бы с Сюй Цин'аем действительно случилась беда, и поняла, что, кроме извинений, ей нечего предложить.
Сюй Цин'ай фыркнул:
— Извинениями?
Чэнь Фэй открыла рот, но слова застряли в горле. Она поняла, что Сюй Цин'ай прав — она не в состоянии нести ответственность.
Проходя мимо неё, он бросил:
— Пришли мне логин и пароль от той почты. Спасибо.
Чэнь Фэй закусила губу и с трудом спросила:
— А... мы теперь больше не друзья?
Сюй Цин'ай ответил решительно и безжалостно:
— Никогда ими не были.
Получив адрес почты, Чэнь Кэ проверил его и сказал:
— Это наш университетский домен, IP тоже школьный, но точнее определить не удалось.
Фэй Юймин вызвался:
— Предоставьте это мне.
Он опубликовал в университетском форуме пост с огромным вознаграждением: сто тысяч юаней за имя владельца почтового ящика.
Чэнь Кэ и Су Си вытаращили глаза:
— Фэй-шао, не слишком ли? Ты тут за чью-то голову платишь?
Фэй Юймин, опубликовав пост, небрежно бросил:
— Сто тысяч всего-то. Цена пары кроссовок. В крайнем случае, в следующем месяце не куплю обувь. Неужели наш малыш должен терпеть такое?
У Сюй Цин'ая защемило сердце, но не успел он ничего сказать, как Фэй Юймин добавил:
— Только не говори, что сам справишься. Не люблю такое слушать. Если хочешь отблагодарить, после выпуска откроем студию, а я буду ленивым боссом.
Сюй Цин'ай уже хотел кивнуть, но Су Си прижал его руку и пнул Фэй Юймина:
— Пошел ты, проклятый капиталист, от тебя одни беды.
Поступок Фэй Юймина доказал, что деньги могут всё. Весь день ему писали люди, предлагая информацию, хотя многие просто пытались нажиться.
Фэй Юймин, у которого глаза уже слезились от экрана, вдруг вскочил:
— Черт, вот оно! Гу Цзэ с юридического. Есть его диссертация, это точно он.
Сюй Цин'ай замер.
Гу Цзэ?
Тот самый, которого он встретил на школьной стене и с которым обменивался стикерами? Он хотел добавиться в друзья, но Сюй Цин'ай не подтвердил запрос, так как не знал его.
Сюй Цин'ай был уверен, что не знаком с ним. Почему же он решил так подло его подставить?
Он вскочил со стула, Су Си спросил:
— Ты куда?
Сюй Цин'ай ответил:
— Искать Гу Цзэ.
Фэй Юймин воскликнул:
— Подожди! Гу Цзэ... отчислили?!
Сюй Цин'ай обернулся и выхватил у него телефон.
От заголовка до содержания — всё было расписано в деталях: фальсификация диссертации, списывание на экзаменах, домогательства к студенткам, причинение смерти по неосторожности... Всю его подноготную вывернули наружу.
В одночасье он лишился всего.
Путь от кумира юридического факультета до заключенного занял всего мгновение. Весь форум кипел.
Ректор лично выступил с осуждением, заявив, что преступления не будут прощены, и Гу Цзэ отчислен в назидание остальным. Он выразил крайнюю скорбь, что такое случилось в юбилейный год университета.
Фэй Юймин открыл рот:
— Кто... кто это провернул? Теперь семья Гу его даже не спасет.
Су Си посмотрел на Сюй Цин'ая, тот был в растерянности:
— У меня нет таких возможностей.
Фэй Юймин листал ленту и вдруг округлил глаза:
— Черт, у компании Гу тоже проблемы! В их продукции нашли вредные вещества, компания на грани закрытия. Это же полное уничтожение!
Сюй Цин'ай нахмурился. Неужели кто-то помогает ему?
Может, S?
Но он ведь просто модель, разве у него столько власти?
Сюй Цин'ай немного подумал и отправил сообщение S: Это ты мне помогаешь?
Лу Лишу как раз был на совещании. Увидев сообщение, он жестом велел Цинь Ин продолжать, а сам ответил: Да, попросил друзей помочь. Тебе это не нравится?
Сюй Цин'ай закусил губу. Никто никогда так открыто не вставал на его защиту. Он чувствовал тревогу, гадая о целях такого поступка.
Лу Лишу, решив, что напугал его, спросил: Боишься, что всё зайдет слишком далеко?
Сюй Цин'ай серьезно подумал и ответил: Не боюсь.
Лу Лишу улыбнулся.
Довольно храбро.
Сюй Цин'ай добавил: Зло должно быть наказано. Я не сделал ничего плохого, поэтому мне нечего бояться, и я не хочу заминать это дело.
В истории с ректором Ци все обвиняли его, называли ничтожеством, многие советовали уехать из Яньчэна или спрятаться, пока всё не утихнет.
Но он не хотел.
Он был чист и хотел стоять перед всем миром с гордо поднятой головой. Он не собирался прятаться и признавать вину в том, чего не совершал.
Впервые, не считая соседей по комнате, кто-то так решительно заступился за него.
Сюй Цин'ай помедлил и спросил: Почему ты мне помогаешь?
Лу Лишу замер, а через минуту ответил: Если ребенка обидели, отец обязан восстановить справедливость.
Уши Сюй Цин'ая вспыхнули, пальцы дрогнули, и он напечатал бессвязный набор символов. Эта фраза была их шуткой, не ожидал, что он решит подшутить в ответ.
Стерев всё, он медленно набрал: Какой еще отец, не пользуйся тем, что я младше.
Лу Лишу улыбнулся, пропустив это замечание, и спросил: Помнишь, что я тебе говорил?
Тогда, в смятении, Сюй Цин'ай почти ничего не слышал, но помнил, как он вытянул его из бездны, шепча на ухо: Положись на меня.
Сюй Цин'ай думал, что это просто слова, чтобы успокоить его, но оказалось — это обещание.
Он привык решать проблемы сам, никогда не надеясь на помощь других, и никто никогда не предлагал ему такой опоры.
На сердце стало горячо. Это было чувство безопасности, когда за тебя заступается кто-то старший.
Но не повредит ли это ему? Семья Гу очень влиятельна в Пинчжоу, Сюй Цин'ай испугался за S и предложил решить всё самому.
Лу Лишу поднял взгляд на стол совещаний. Что такое семья Гу? Влияние?
S: Сюй Цин'ай.
От этих слов Сюй Цин'ая бросило в дрожь. Он никогда не думал, что простое появление его имени на экране может вызвать такой трепет и учащенное сердцебиение. Будто пламя, жаркое и недосягаемое.
Он прикусил губу и ответил: Да.
S: Что бы ни случилось, я буду на твоей стороне. Я помогу тебе.
Сердце Сюй Цин'ая дрогнуло. Это были слова, которые он сам говорил, кокетничая в доме дяди Лу Сюйчэня: просил всегда быть на его стороне и помогать.
Тогда это была шутка, он и не думал, что S запомнит.
Сюй Цин'ай почувствовал, как к горлу подкатил ком. Такая неприкрытая предвзятость была для него чем-то новым и волнующим.
Кажется, он действительно начинает влюбляться в S.
Конкретная забота, жесткая защита, мягкое наставничество, уникальный выбор — каждое движение вызывало в нем отклик.
Сюй Цин'ай прикусил язык и, медленно печатая, спросил: Почему?
Статус «печатает» висел долго, сердце Сюй Цин'ая замерло в ожидании. Когда пришло сообщение, оно наконец опустилось на место.
S ответил: Подумай сам.
http://bllate.org/book/22928/2442308
Готово:
