Вечерний ветер обдувал улицы. Слабые фонари то и дело мигали, казалось, они готовы погаснуть в любую секунду.
— Как подумаю, что наконец избавлюсь от такого типа, как ты, аж на душе веселее становится!
— Неужели ты всё еще надеешься, что я стану умолять тебя не уходить?
— Да я только и жду, когда ты поскорее уберёшься, чтобы наконец вздохнуть свободно!
Да.
Су Юйсинь и Линь Яжун снова поссорились.
Хотя всё началось с какой-то сущая ерунды, трещина в их отношениях образовалась уже давно. Не случись этого — вспыхнула бы другая искра, которая всё равно привела бы к очередному скандалу.
— Свободно? А тебе разве мало свободы? Целый вечер не отвечала на сообщения, я прождал дома всю ночь — это по-твоему моя вина?!
— Если я не отвечала, значит, были причины! Почему надо было бесконечно звонить? У меня совещание!
— И позвольте поинтересоваться, господин Су Юйсинь, почему до сих пор нет ни единого ответа на сообщение?
— На совещании некогда отвечать! Я же примчался домой сразу, как только освободился! Если меня не было дома вечером, значит, я был на сверхурочной!
— Сверхурочная, сверхурочная, вечно у тебя сверхурочная! Только и знаешь, что работать! Помилуй бог, от тебя за версту разит алкоголем, и ты называешь это сверхурочной?!
— Это был деловой ужин, иначе никак! Раньше ты ведь всё понимала? Забей, я не хочу с тобой спорить.
Шесть лет вместе — казалось бы, пара должна доверять друг другу во всём, но... он же отлично помнил, что в самом начале всё было совсем иначе!
Су Юйсинь нахмурился и отвернулся, больше не желая встречаться взглядом с тем искаженным гневом лицом.
В самом начале. То было лицо, которое он считал прекраснейшим в мире — почему всё дошло до такого?
— Вот и ночуй где-нибудь на улице!
— Я возвращался в свой собственный дом.
— Это не твой дом, это мой дом!
— Я за него платил, значит, и мой тоже!
— Так вали в бар! Не лучше ли тебе найти там женщину помягче меня и провести с ней ночь?!
— Я же говорил, это был деловой обед! Всё совсем не так, как ты себе представляешь!
— Обед, ужин, вечно у тебя какие-то встречи, домой заявляешься пьяным в стельку! Лучше бы прямо под столом в кабаке и засыпал!
— Знал бы, что так будет, так бы и сделал!
Су Юйсинь с трудом перетерпел приступ головной боли. Обычно он не позволял себе так срываться на неё, но, видимо, алкоголь ударил в голову, эмоции вышли из-под контроля, и все те слова, что копились так долго, выплеснулись наружу разом.
— Я так разочарован в тебе! Знал бы — ни за что не поехал бы с тобой! И уж точно не стал бы столько лет тратить на эти отношения!
— Я тоже! Если бы можно было всё вернуть назад, я бы больше никогда в жизни не связывалась с тобой!
Шесть лет марафона отношений — и всё это вот так разваливается на куски?
Су Юйсинь и сам толком ничего не понимал. Сказать, что их чувства испарились без следа, было бы ложью. Просто никто из них не хотел первым склонить голову и извиниться. Тем более в ситуации, когда он был явно не виноват.
— Если хочешь уйти, я не стану унижаться и ползать на коленях, умоляя остаться.
— Сначала пойду домой.
Если говорить о признании своей вины, то в нынешнем состоянии Су Юйсиня об этом не могло быть и речи.
— От тебя воняет алкоголем на всю квартиру, меня от этого тошнит. Я сейчас же соберу вещи и уйду.
— Отличная идея, хоть дома никто не будет пилить.
— Глаза бы мои на тебя не глядели.
— Не воруй мои реплики.
В самом начале переулка тянулся небольшой подъём. Оба молча двинулись наверх. Почти у самой вершины Линь Яжун остановилась впереди, словно хотела что-то сказать, но в последний момент прикусила язык.
Лёгкий ветерок коснулся лица, и в ту же секунду в памяти всплыли обрывки воспоминаний. Наверное, действие алкоголя начало отступать, и Су Юйсинь вдруг почувствовал укол совести. В конце концов, раньше она хоть и ворчала, но всегда нежно и заботливо ухаживала за ним.
Если бы она не связалась с таким никчемным человеком, как он, её жизнь наверняка не была бы такой паршивой...
Но гордость не позволяла Су Юйсиню вымолвить хотя бы слово извинения, язык просто не поворачивался.
— Раз так, то...
Упрямый фонарь наконец окончательно погас, словно вынося окончательный приговор их отношениям.
— Что «то»? Если хочешь что-то сказать, нечего мямлить.
— Ничего.
— Я же слышала.
— Ты что, хочешь расстаться?
— Когда сказано столько слов, разве мы сможем всё вернуть как было?..
Ссоры разрушают близость — и это вовсе не пустые слова, особенно когда речь заходит о молодых влюблённых.
— Су Юйсинь, как же ты мне надоел!
— Как бы я хотел вернуться в то время, когда мы только познакомились, чтобы ты вообще меня не знала.
— Если бы можно было всё повернуть вспять, я бы ни за что с тобой не связалась!
То ли из-за застарелой обиды, то ли по какой-то странной прихоти погасший уличный фонарь вдруг снова ярко вспыхнул, и всё вокруг мгновенно затихло.
Лёгкий ветерок шевелил опавшую листву, тихо шуршащую у самой земли...
Когда он открыл глаза, в голове шумело, а затылок раскалывался, словно он проспал целую вечность. Смутно припоминалось, что они с Линь Яжун жутко разругались, но вот как он добрался до дома — оставалось загадкой.
На нём, по крайней мере, было одеяло. Тут и гадать нечего — в постель его уложила она, позаботившись по привычке.
Однако стоило оглядеться, как всё привычное окружение куда-то испарилось. Вместо неизменного делового костюма на нём оказалась простая пижама, да к тому же на пару размеров меньше — та самая, которую он носил несколько лет назад.
Внимательно оглядев комнату, он заметил, что спальня вовсе не была завалена привычным беспорядком. И тут в памяти всплыли последние слова: «Как бы я хотел вернуться в то время, когда мы только познакомились...»
Неужели он и правда вернулся в прошлое?!
Первой реакцией Су Юйсиня было броситься к календарю. Судорожно перелистнув страницы, он широко распахнул глаза от изумления.
Шесть лет назад...
По идее, человек, чьё заветное желание исполнилось, должен испытывать дикую радость. Но сейчас Су Юйсиню было совсем не до веселья. Если во время ссоры он еще мог позволить себе пожалеть о чём-то, то теперь голова работала предельно ясно и трезво.
— Сяо-Юй, ты почему до сих пор не встал?
Э-это... голос мамы?!
Из-за бесконечной круговерти на работе у него порой не хватало времени даже на звонок Линь Яжун, что уж говорить о родителях — поддерживать с ними связь удавалось крайне редко.
Первым порывом Су Юйсиня было ущипнуть себя за руку. Почувствовав резкую боль, он наконец поднялся с кровати, всё еще не до конца веря в происходящее.
Неужели всё началось сначала? И теперь она его совсем не знает?
Будь он сейчас в том же состоянии алкогольного опьянения, то, пожалуй, обрадовался бы. Но теперь его переполняло лишь одно чувство — жгучее раскаяние.
Словами тут не поможешь. Если подумать, небеса, должно быть, просто не вынесли того, как она тащилась за таким никудышным парнем, раз решили сыграть с ними в столь жестокую шутку.
— Ты чего не идёшь завтракать? В школу опоздаешь.
Шаги приближались, и наконец дверь спальни отворилась.
В последний раз они виделись на Новый год, но сейчас мать выглядела заметно моложе.
— Мам, а ты у меня красивая.
Возможно, мать никогда раньше не слышала похвал от сына, поэтому сперва она опешила, но тут же нашлась что ответить:
— Не пройдет, твоя мама на такие уловки не ведется. Быстро вставай, завтракай и дуй в школу.
— Хорошо, мам.
Су Юйсинь мгновенно принял решение: раз уж судьба дала ему второй шанс, то в этой жизни...
Он больше никому не позволит разочароваться в себе!Впрочем, она была замечательной женщиной.
Стоило вспомнить, как всякий раз, когда он возвращался домой пьяным вдрызг, она хоть и ворчала на словах, но на деле — брала все заботы на себя: раздевала, умывала, протирала ему тело. И уж тем более не стоит забывать про медовую воду от похмелья — всё всегда было приготовлено вовремя.
Наверное, даже небеса не смогли на это смотреть, поэтому и позволили ему начать всё сначала...
Су Юйсинь потёр виски, стараясь не погружаться в пучину бесконечного самоуничижения.
— Если будешь спать дальше, я запишу твоё имя!
Знакомый голос заставил Су Юйсиня мгновенно прийти в себя. Он поднял голову и посмотрел в сторону звука: рядом стояла высокая девушка с белокожим лицом и тонкими чертами лица. В руке она держала учебник и сердито смотрела на него, словно ожидая объяснений.
И гадать не нужно — этой девушкой была Линь Яжун.
— Я...
Су Юйсинь заикался, совершенно не зная, как оправдаться. Не заявлять же ей в самом деле, что он, напившись, разругался с ней вдрыщ, а потом каким-то непостижимым образом вернулся в школьные годы? Да ещё и собирается снова взяться за учёбу после стольких лет заброшенных книг?
Того гляди, посчитают психически больным.
— Как хочешь. Впрочем... ладно, проехали.
Не успел Су Юйсинь опомниться, как Линь Яжун уже ушла.
Честно говоря, подобные бессвязные слова ставили его в тупик. По его воспоминаниям, в этот период их общения диалогов между ними вообще быть не должно было, так почему же...
Призадумавшись, он решил, что из-за этого пространственно-временного перемещения траектория событий изменилась. Следовательно, полностью полагаться на прошлую хронологию нельзя, иначе с высокой долей вероятности повторится прежний исход. Или того хуже — сейчас он может потерять её окончательно.
В прошлый раз именно Линь Яжун первой прояснила их отношения, они оба открыли друг другу сердца и в итоге сошлись. Логично, что теперь, получив второй шанс, он сам должен проявить инициативу и больше не оставаться в пассивной позиции.
Если подумать, все её привычки, вкусы и образ жизни были ему прекрасно знакомы, так что вероятность вернуть её таким образом, несомненно, возрастала многократно.
В этот момент Су Юйсинь был полон уверенности. Он даже не заметил, как Линь Яжун у учительского стола слегка покачала головой и отвела взгляд.
Начался первый семестр третьего года старшей школы, и ученики могли сами выбирать, идти ли им в класс самоподготовки на первом этаже учебного корпуса.
В конце концов, основные школьные программы уже завершились, и в будущем даже в классных комнатах проходило лишь так называемое повторение да закрепление уже пройденного материала. Поэтому часть учащихся предпочитала решать задачи самостоятельно в специальном зале для самоподготовки. Разумеется, это касалось только вечерних занятий — днём все обязаны были посещать обычные уроки.
Су Юйсинь помнил, что в изначальной временной линии они по-настоящему сошлись с Линь Яжун как раз во время таких занятий в читальном зале. Тот её взгляд, полный разочарования его безнадёжностью, разительно отличался от изумления, с которым она позже наблюдала, как он запросто справляется со сложнейшими математическими задачками.
Возможно, к тому моменту Линь Яжун уже махнула на него рукой... Но до вечера было ещё далеко, и делать преждевременные выводы не стоило. Неизвестно даже, испытывает ли она к нему неприязнь и пересекутся ли их пути в будущем — по крайней мере, сейчас ясности не было.
Если бы Линь Яжун не пришла его окликнуть минуту назад, Су Юйсинь, пожалуй, чувствовал бы себя куда увереннее. Ведь тогда мировая линия осталась бы неизменной, и всё шло бы строго по плану, избавляя от лишних раздумий.
Обед Су Юйсинь обычно ел дома. Мать, желая обеспечить ему идеальные условия для учёбы, специально сняла квартиру напротив школы и старалась разнообразить меню — всё ради того, чтобы он смог выложиться на экзаменах на все сто.
Но каков оказался итог...
— Эх.
Су Юйсинь тяжело вздохнул, не зная, как описать то, что творилось у него на душе.
Ему было безумно стыдно перед матерью: она бросила работу, чтобы переехать на съёмную квартиру и ухаживать за ним, а он в те годы вёл себя столь незрело и глупо. С другой стороны, его тревожила Линь Яжун — он боялся, что она уже потеряла веру в него, и если это так, то...
Нет, подобное просто не должно повториться! — Су Юйсинь укрепился в своём решении.
— Ты не мог бы немного подвинуться?
Услышав этот невыносимо знакомый голос, Су Юйсинь даже не оборачиваясь понял, кто это. За шесть лет их долгого романа у неё всегда сохранялся такой детский голосочек, хотя позже она воспитывала его исключительно строгим, но милым тоном.
Но разве они должны были встретиться сейчас?
По идее, они должны были познакомиться позже, и лишь тогда случайно сталкиваться во время обеденного перерыва по пути из школы — тем более что съёмная квартира её родителей находилась неподалёку, и им было по пути. Но это происходило уже после знакомства, а до него они словно и не пересекались вовсе...
Су Юйсинь слегка растерялся, не понимая, как развивается нынешняя временная линия.
Неужели их знакомство случилось раньше?
Другого объяснения он просто не находил.
— Пожалуйста, уступите дорогу, молодой человек?
Линь Яжун вовсе не пыталась вести себя капризно — просто Су Юйсинь внезапно замер как вкопанный, перегородив проход к выходу.
— Прости, виноват.
Су Юйсинь замахал руками и шагнул в сторону, пропуская её вперёд.
Линь Яжун не стала задерживаться и прошла мимо. От неё повеяло лёгким чистым ароматом. К тому же форма требовалась только по понедельникам, а в остальные дни ношение школьной одежды не регламентировалось, так что у девушек было естественное преимущество в плане нарядов, что действительно заставляло задерживать на них взгляд.
Единственным мелким недостатком были её ещё по-детски скромные округлости, которым предстояло развиться — о чём Су Юйсинь тогда даже не подозревал, — достигнув масштабов, которые он впоследствии уже не мог контролировать.
Впрочем, сейчас мысли были совсем о другом.
Су Юйсинь взял себя в руки.
Главное, что требовалось понять прямо сейчас — почему их знакомство с ней произошло раньше срока.
Разве это не должно было случиться на вечерней самоподготовке?
003. Она что, копирует меня?!
Это было слишком странно. Просто невероятно странно.
У Сяолин молча стояла на кухне, не сводя глаз с гостиной, где Су Юйсинь вовсю хлопотал, наводя порядок.
Неужели солнце взошло на западе? Сын, который обычно едва переступал порог, сразу запирался в комнате, а теперь вдруг взялся за уборку? У Сяолин отказывалась верить собственным глазам.
Усердно поработав какое-то время, Су Юйсинь наконец заметил, что мама застыла столбом и смотрит на него.
— Мам, у тебя такое лицо... Ты меня что, не узнаёшь? — с недоумением произнёс Су Юйсинь, откладывая швабру в сторону и подходя к матери.
— Ты уверен, что мне это не мерещится? — уточнила У Сяолин.
Трудно было поверить, что их собственный сын вдруг стал таким работящим.
А Су Юйсинь тем временем снова погрузился в самобичевание: раз обычное подметание и мытьё полов вызывали у матери такую похвалу, это лишь доказывало, каким же никчёмным он был раньше.
— Мам, я теперь буду хорошо учиться и больше тебя не разочарую, — с искренним видом пообещал Су Юйсинь.
У Сяолин выслушала его и кивнула. Она знала, что это были лучшие слова из уст сына, пусть они и заняли всего пару секунд.
— Что с тобой сегодня? — озадаченно спросила У Сяолин. Ей казалось, что сын в этот день сильно изменился, вот только в чём именно заключалась перемена, она никак не могла понять.
Су Юйсинь промолчал. Об этом матери точно нельзя было рассказывать. Стоит ей заявить о перемещении во времени, как она лишь сильнее испугается за него.
— Мам, я проголодался. Твоя стряпня — самая вкусная на свете! — Су Юйсинь тут же перевёл тему, не давая ей времени на долгие подозрения и раздумья.
Уборка посуды после обеда, разумеется, тоже легла на плечи Су Юйсиня.
У Сяолин молча наблюдала за происходящим со стороны. Она поняла, что, пожалуй, никогда по-настоящему не знала своего сына. И всё же на душе у неё было тепло: мальчик действительно стал более рассудительным. Пусть перемены пока не бросались в глаза, но раз человек меняется к лучшему, этого уже было достаточно.
...
На дневных уроках Су Юйсинь не стал витать в облаках на задней парте, как привык в прошлом, а намеренно изображал прежнего разгильдяя. Создавалось полное впечатление, что этот парень и не думает учиться, и в выпускном классе от него уже никакого проку.
Разумеется, главной целью этого спектакля было привлечь внимание Линь Яжун.
Судя по утренней реакции, она всё же не была к нему равнодушна и не вела себя так отстранённо, как незнакомка, с которой они совсем не общались в самом начале.
И действительно, заметив Су Юйсиня, Линь Яжун слегка нахмурилась — трудно было понять, о чём она думала, но от одного его наглого и беззаботного вида у неё закипела кровь, и она уже собиралась встать.
Заметив её реакцию, Су Юйсинь внутренне приготовился к привычным нравоучениям. И дело было вовсе не в мазохизме — просто она наконец-то собиралась заговорить с ним...
Однако мгновение спустя ожидание на лице Су Юйсиня сменилось изумлением.
Линь Яжун, которая обычно неизменно ворчала при любом удобном случае, на этот раз... промолчала?
Если подумать, всё логично: в этой временной точке их отношения ещё не зашли так далеко.
Поэтому было вполне нормально, что она обращает на него ноль внимания.
Су Юйсинь быстро успокоился. Теперь единственным его упованием оставалась вечерняя самоподготовка — он надеялся, что сможет хоть немного продвинуться в восстановлении их отношений.
С этими мыслями он уставился в окно. В его голове роились исключительно мысли о Линь Яжун, и прежняя самоуверенность постепенно испарилась, сменившись нарастающей тревогой.
А что, если она действительно проигнорирует его? Вдруг после той ссоры и обещания начать всё с чистого листа она решила держаться от него подальше?..
Су Юйсинь не смел продолжать эту мысль.
Он боялся, что если предастся размышлениям дальше, то непременно совершит какую-нибудь фатальную глупость.
http://bllate.org/book/22919/2441420
Готово:
