В тот период, когда Ань Дун вновь сошлась с Цзян Сюэюнь, она переживала тяжелый эмоциональный спад. С момента гибели её горячо любимого мужа Сяо Хуа в автокатастрофе не прошло и года, сын учился в другом городе, и она постоянно оставалась одна в пустых стенах.
Дела в магазине мебели из красного дерева шли вяло. Обычно там пропадали двое наемных продавцов, а сама Ань Дун заглядывала лишь время от времени. Когда муж был жив, они вместе создали это дело, даже открыли небольшую фабрику, но после его смерти у Ань Дун опустились руки: фабрику она закрыла, а магазин продолжала вести без особого энтузиазма, просто чтобы чем-то занять себя.
Она не могла забыть тот летний день. После ужина они с мужем вышли на прогулку с белым самоедом, и тут грузовик, пытаясь увернуться от резко подрезавшей его легковушки, унес жизнь её любимого человека. Еще минуту назад они смеялись, а в следующее мгновение оказались по разные стороны бытия. Она не могла принять эту реальность, убивалась от горя, несколько раз теряла сознание во время похорон, доводя окружающих до слез.
Сяо Хуа оставил ей солидное состояние. Виновник аварии по решению суда выплатил миллион триста тысяч юаней. В тот год как раз проходила реформа на литейном заводе, где Ань Дун работала до сокращения, и она вложила миллион в акции, став владелицей тридцати процентов предприятия.
В магазине дел было немного, и в свободное время она искала общества друзей. Одиночество грызло её, и каждый раз, расставаясь с приятелями, она чувствовала тоску: они возвращались в свои семьи, а она — в огромную, пустую квартиру.
Когда-то их семья из трех человек жила в двухуровневой квартире площадью сто восемьдесят квадратных метров. Роскошная отделка была предметом зависти всех знакомых. Но после смерти мужа и отъезда сына в учебу Ань Дун стало невыносимо находиться там — каждый предмет напоминал о прошлом, бередя душевные раны. По совету друзей она купила квартиру поменьше, сто десять метров, уютную и светлую, а мать, переживая за дочь, переехала к ней.
Когда Ань Дун наконец приняла факт смерти мужа, осознав, что он не вернется, она начала чаще выходить в свет. Сама того не заметив, пристрастилась к алкоголю. У неё от природы был широкий, открытый характер, она была душой компании, где бы ни появлялась. В тот период она часто возвращалась домой мертвецки пьяной. Мать волновалась, но уговоры не помогали — только спиртное позволяло Ань Дун хоть на время забыть о том, что не давало покоя.
Мать пыталась знакомить её с мужчинами, но Ань Дун никто не приглянулся. С мужем у них была глубокая любовь, поэтому в её представлении чувства должны были быть безупречными, а с нелюбимым она быть не могла. В сорок лет выбор невелик, так что личная жизнь Ань Дун так и не сложилась.
От скуки она ходила на косметические процедуры, иногда выбиралась в поездки с Гу Сяоцзин или бродила по антикварным лавкам. Сяо Хуа увлекался древностями, поэтому она поневоле набралась знаний — многие вещи, будь то нефрит или редкие породы дерева, она могла отличить на глаз.
В тот день, когда они с Гу Сяоцзин оказались на антикварном рынке, она встретила Хэ Фэя. Честно говоря, с первого взгляда он напомнил ей мужа. Они были не то чтобы похожи внешне, но эта интеллигентная бледность, сдержанность, среднее телосложение — что-то до боли знакомое промелькнуло в его облике. Позже выяснилось, что Хэ Фэй — муж её подруги детства Цзян Сюэюнь. Она поразилась, насколько тесен мир.
Напившись с Цзян Сюэюнь, они лежали на кровати, и Ань Дун, обнимая подругу, плакала. Она говорила, как счастлива Сюэюнь со своим мужем, и как рано ушел её Сяо Хуа, оставив её в полном одиночестве. Цзян Сюэюнь, которая была старше всего на два месяца, прониклась жалостью к ней и стала относиться к Ань Дун как к младшей сестре.
Ань Дун была человеком искренним и прямолинейным. Она призналась Сюэюнь, что Хэ Фэй напоминает ей покойного мужа: у Сяо Хуа лицо было чуть вытянутым и нос прямой, а у Хэ Фэя лицо круглое и нос картошкой, но вот манеры, фигура и взгляд — почти один в один. Цзян Сюэюнь, возбужденная этим сходством, в шутку предложила: — Мы с тобой такие близкие подруги, давай просто будем делить Хэ Фэя на двоих! Ань Дун рассмеялась, обняла её и назвала глупой: разве можно делить мужа? На что Сюэюнь ответила: — Кто же еще, если не мы, подруги с пеленок?
Ань Дун была щедрой и великодушной. Она считала Сюэюнь родной сестрой: дарила ей одежду, водила в лучшие рестораны, привозила косметику из Кореи. К Хэ Фэю она тоже относилась по-свойски, опекая его как младшего брата, особенно учитывая его типично творческий, художнический характер. Если Хэ Фэю приглядывался антиквариат, а денег не хватало, Ань Дун всегда помогала с покупкой. Она даже сама вызвалась возить его по деревням на поиски старины. Они возвращались уставшими, в пыли, но невероятно довольными — пусть попадалось больше подделок, чем подлинников, сам процесс приносил огромное удовольствие.
Цзян Сюэюнь пару раз ездила с ними, но решила, что это скучное занятие, и перестала, а вот Ань Дун и Хэ Фэй не могли остановиться.
Чу Юй как-то предупредила Сюэюнь, что Ань Дун и Хэ Фэй слишком сблизились, мол, как бы он не начал гулять. Сюэюнь рассмеялась: — Ничего страшного. С другими — нельзя, а с Ань Дун — можно. Она моя лучшая подруга с детства, мы выросли вместе, а теперь она овдовела, мне её жалко. Раз она так радуется, я тоже счастлива, да и Хэ Фэй доволен, пусть развлекаются.
В одном из разговоров Хэ Фэй обмолвился, что мечтает открыть собственную галерею. Это была бы отличная площадка: и свои картины выставлять, и с коллегами обмениваться опытом, и заработать, и подучиться. Только вот средств не хватало, поэтому он планировал это на будущее, когда условия позволят.
Хэ Фэй был членом провинциального союза художников, но его картины больше хвалили, чем покупали. Он работал в Доме культуры, денег было в обрез. Семья у него была приличная — отец директор школы, мать учительница, — но лишних денег на галерею не водилось.
Ань Дун запомнила эти слова. Она спросила Сюэюнь, знает ли та о мечте мужа. Сюэюнь лишь улыбнулась: — Хэ Фэй — вечный мечтатель, у него в голове всегда куча нереальных идей, он просто болтает, скоро забудет.
На дне рождения Хэ Фэя гости потребовали загадать желание. Он задул свечи, но сначала не хотел говорить, о чем просил. Женщины начали подначивать его, заставляя выпить и признаться. В итоге он выложил: хочу открыть галерею.
На следующий день Ань Дун перевела на счет Цзян Сюэюнь триста тысяч юаней. Та пришла в ужас, увидев сумму на книжке. При её зарплате в две тысячи это было целое состояние. Она даже хотела заявить в полицию, но тут позвонила Ань Дун и объяснила, что это деньги на галерею для Хэ Фэя. Хэ Фэй был на седьмом небе от счастья, обнимал и целовал жену — он и не думал, что мечта осуществится так скоро.
Цзян Сюэюнь тоже была вне себя от радости. Она была простой женщиной, привыкшей к спокойной жизни в госучреждении, замужем почти двадцать лет, две дочери, всё шло гладко. Она знала, что у Ань Дун есть деньги, и думала: будь она сама так богата, тоже помогла бы подруге. Поэтому она не стала ничего придумывать и позволила Хэ Фэю обзванивать друзей. Вечером того же дня Ань Дун с Гу Сяоцзин присоединились к празднованию, и компания напилась до беспамятства.
По дороге в уезд Жаосин Гу Сяоцзин спрашивала Ань Дун, зачем она дала им столько денег. Ань Дун ответила, что считает их родными и хочет помочь. На вопрос, что она будет делать, если бизнес прогорит, Ань Дун просто пожала плечами: прогорит так прогорит, что поделать. Гу Сяоцзин только руками развела.
В тот вечер Цзян Сюэюнь так напилась, что от головокружения попросила Хэ Фэя отвезти Ань Дун в гостиницу, а сама повалилась спать, не раздеваясь.
Ань Дун тоже была пьяна, за руль сесть не могла. Хэ Фэй повез их с Гу Сяоцзин в отель, так как возвращаться в уезд Жаоань в таком состоянии было невозможно. Почти у самого отеля Гу Сяоцзин позвонили, она заявила, что никуда не пойдет, вышла из машины, сказав, что её забирают друзья. Хэ Фэй, тоже изрядно принявший, не придал этому значения и повез Ань Дун в номер.
Он помог ей дойти, уложил, но тут Ань Дун внезапно обняла его, принялась целовать и шептать: — Малыш, малыш, я так скучала! Хэ Фэй, тоже нетрезвый, не смог сдержаться, ноги его подкосились, и он рухнул на кровать вместе с ней.
Когда он вернулся домой, Цзян Сюэюнь всё еще спала, даже не разувшись. Хэ Фэй, чувствуя вину, бережно снял с неё обувь, раздел, укрыл одеялом. Сюэюнь во сне притянула его к себе, пробормотала: — Муж, — и снова провалилась в сон.
http://bllate.org/book/22915/2440647
Готово:
