— Красавица, привет! А брата твоего зовут Ян Житянь, я только что переехал, живу вон у Ян Цяньчуаня на восточной окраине деревни.
— Бабушка, здравствуйте, ладно...
Обычно дорога занимала всего несколько минут, но из-за того, что Ян Житянь то и дело останавливался, чтобы поболтать то с одной вдовой, то с другой, у него ушел почти целый час.
За этот час Ян Житянь ухитрился рассмешить всех вдов в Деревне Сяован так, что те сияли от удовольствия и были готовы едва ли не сами расстегнуть одежды. А некоторые, самые смелые, хихикали в манере тетушки Цзюйсян и подначивали:
— Сяотянь, смотри не запирай дверь на ночь, тетушка придет к тебе в постель.Наконец, около шести часов, Ян Житянь добрался до дома Лю Сяоцзин, который находился как раз по соседству с его собственным — вторым от края на восточной стороне деревни.
Ян Житянь постучал в дверь и услышал изнутри голос зрелой женщины:
— Войдите.
Переступив порог, он увидел женщину, чертами лица на семь десятых напоминавшую Лю Сяоцзин, но куда более пышногрудую и источающую сплошное очарование. Она смотрела на него с улыбкой:
— Ты ведь тот самый Ян Житянь, что только что переехал? Заходи скорее, ужин уже готов, только тебя и ждем.
Ян Житянь с ухмылкой произнес:
— Спасибо, тетушка, а вы очень красивая.
Зрелая женщина растерялась от его медового языка и шутливо выругалась:
— Ах ты проказник, едва встретились, а уже такое говоришь. Наверное, и Лю Сяоцзин прибежала домой вся красная из-за твоих штучек? Сам еще сопляк, а такой лукавый. Меня зовут Лю Юймэй, будешь звать меня тетушкой Юмэй.
Ян Житянь даже не покраснел:
— Хорошо, тетушка Юймэй. Дело тут вовсе не в возрасте, я говорю чистую правду. Если вы, тетушка, выйдите куда-нибудь в город, все решат, что вам семнадцать-восемнадцать лет.
Вообще-то это был комплимент, но на лице Лю Юймэй вдруг отразилось глубокое горе, и она тихо пробормотала:
— Что толку быть красивой и молодой? Какой от этого прок, если ни один мужчина не смеет подойти близко?
Ян Житянь не расслышал ее слов, но заметил, как настроение тетушки Юймэй резко испортилось, и с любопытством спросил:
— Тетушка Юймэй, что с вами?
Юймэй быстро взяла себя в руки и через силу улыбнулась:
— Ничего, Сяотянь, заходи давай, Сяоцзин тебя внутри ждет, вон только что жаловалась, что ты все не идешь.
Услышав это, Ян Житянь отозвался и направился в главную комнату. Честно говоря, хотя прошло всего полдня с их последней встречи, он уже ужасно соскучился и хотел поскорее увидеть Лю Сяоцзин.Только переступив порог, Ян Житянь увидел, как Лю Сяоцзин, подперев подбородок рукой, задумчиво смотрит на унылые три блюда и один суп на столе. Эта картина поразила его своей красотой, но он быстро взял себя в руки.
Шутливо ухмыльнувшись, он поддразнил её:
— Ого, сестрица Сяоцзин, неужто обо мне думаешь?
Застывшая от задумчивости Лю Сяоцзин испугалась этого внезапного пошловатого голоса. Повернув голову и увидев Ян Житяня, она почувствовала, как на её лице на мгновение мелькнула радость, но тут же сменилась прежним выражением:
— Ах ты хулиган, кто о тебе думает? Я думаю о том, как бы побыстрее умять всю эту еду, чтобы тебе ни кусочка не досталось!
Сказав это, она украдкой похлопала себя маленькой ручкой по груди: хорошо, что сообразила вовремя, а то вздумай этот негодяй узнать, что она и впрямь думала о нём, кто знает, каких ещё стыдных слов он наговорит.
Хотя движение Лю Сяоцзин было тайным, как оно могло ускользнуть от проницательного взгляда такого распутника, как Ян Житянь? Он отчётливо разглядел даже ту мимолётную радость, промелькнувшую на её лице.
Пошлая мыслишка промелькнула в его голове: неужели эта девчонка влюбилась в него, великого красавца, с первого взгляда? Эх, было бы здорово, хотя... он сам тоже влюбился в неё с первого же взгляда.
Он даже вообразил, как они позже кувыркаются на стоге сена за деревней, совершенно забыв о недавнем предостережении Старика Ян.Лю Сяоцзин изначально ждала, что Ян Житянь начнет сопротивляться, но, прождав добрую половину дня и не услышав ни звука, она подняла голову и увидела, что этот негодяй смотрит куда-то пустым взглядом, а из уголка его рта течет слюна — неизвестно, о каких стыдных вещах он тут размышлял.
Она усмехнулась и фыркнула: — Бесстыдник, кто-то тут явно о чем-то думал, да так, что слюни до самого пола натекли.
Ян Житянь опомнился только после подколок Лю Сяоцзин, поспешно вытер рот, сел рядом с ней, с похабной ухмылкой придвинулся к самому ее уху и шепнул: — Конечно же, думал о тебе.
Тепло и влага дыхания, коснувшиеся уха, заставили Лю Сяоцзин слегка опьянеть. Ей хотелось отстраниться, но в то же время не хватало решимости, и она так и сидела, опустив голову, с покрасневшим лицом.
Ян Житянь никак не ожидал такой реакции от Лю Сяоцзин и на мгновение сам замер. Глядя на ее белоснежную с розоватым отливом шейку, он не удержался и легонько чмокнул ее.
Лю Сяоцзин не предполагала, что Ян Житянь окажется настолько смелым. В месте внезапного нападения на шее разлилось легкое щекочущее ощущение, в котором странным образом смешивалось что-то, от чего все тело начинало покалывать.
Она невольно издала тихое: — М-м.
Услышав этот звук, Ян Житянь тут же возбудился. Ощущения от шеи Лю Сяоцзин заставили его непреодолимо захотеть снова поцеловать ее в шею.
Лю Сяоцзин сидела ни жива ни мертва, словно ожидая его нового поцелуя.Вдруг у входа раздался кашель, заставив обоих испуганно выпрямиться.
Лицо Лю Сяоцзин покраснело еще сильнее, голова опустилась так низко, что, казалось, она собиралась ткнуться в собственную грудь, а Ян Житянь притворился благопристойным человеком и принялся изучать блюда на столе.
Увидев их обоих, Лю Юймэй сразу поняла, что эти двое уже воспылали чувствами друг к другу, но легенды деревни Сяован заставили ее прервать их.
Она знала, что ее дочь с самого детства почти не общалась с мужчинами — за исключением старика Ян, которого уже и мужчиной-то назвать было нельзя. Было вполне естественно, что она так быстро увлеклась Ян Житянем, но Лю Юймэй не могла думать только о собственной дочери и губить при этом Ян Житяня.
Его застали за попыткой флиртовать с чужой дочерью, и даже для смелого, сообразительного и толстокожего Ян Житяня это было неловко; что уж говорить о Лю Сяоцзин — за весь обед она так и не осмелилась произнести ни слова.
Молчание нарушила Лю Юймэй:
— Сяотянь, с чего это ты вдруг надумал обосноваться в деревне Сяован?
Ян Житянь вытер рот и украдкой покосился на Лю Сяоцзин, которая скромно доедала свою порцию:
— Перед смертью меня отправил сюда учитель. Он переживал, что некому будет за мной присмотреть, и велел обосноваться в деревне Сяован. Сказал, что Ян Цяньчуань — его хороший друг, оставил здесь для меня двоик с небольшим наделом земли, так что на жизнь должно хватить.
При упоминании Ян Цяньчуаня в душе Лю Юймэй шевельнулось нечто похожее на зависть. Ян Цяньчуань был единственным в деревне Сяован мужчиной, который переспал с здешней женщиной и при этом остался жив, только вот с десяток лет назад он внезапно куда-то съехал, и никто не знал куда.
Лю Юймэй с нежностью посмотрела на Ян Житяня и потрепала его по голове:
— Ничего страшного. Если вдруг станетсовсем трудно, приходи ко мне обедать, нечего тебе голодать и себя ущемлять.
Ян Житянь был тронут. Все эти годы, кроме учителя, о нем никто и никогда не заботился, и он даже не знал, кто его настоящие родители.
Хотя он и спрашивал об этом наставника, тот лишь качал головой и ничего не рассказывал, говоря лишь, что со временем он сам все узнает.
— Тетушка Юмэй, не переживайте. Перед смертью учитель оставил мне немного денег: пусть их и не на жизнь, но на первое время хватит.
Только тогда Лю Юймэй кивнула и поднялась, чтобы убрать со стола.
Ян Житянь поспешил встать ей на помощь, но по неосторожности схватил Лю Юймэй за руку. Почувствовав, какая у нее гладкая и нежная кожа, он невольно замер.
Лю Юймэй тоже опешила, но быстро пришла в себя. Высвободив руку из хватки Ян Житяня, она собрала посуду и поспешно унесла ее мыть на кухню.
Ян Житянь понюхал оставшийся на руке запах и с чувством вины покосился на Лю Сяоцзин. К счастью, та все еще смущенно прятала взгляд, уткнувшись в пол, и не заметила его только что проявленной распущенности.
Он неловко усмехнулся и произнес:
— Сяоцзин, я тогда пойду домой. Если завтра будет время, своди меня куда-нибудь, местность показать.
Лю Сяоцзин ничего не ответила, и Ян Житянь направился к выходу. Уже у самого порога он услышал тихий голос Лю Сяоцзин:
— У меня завтра свободный день.
Ян Житянь покинул дом Лю Сяоцзин в приподнятом настроении. Он даже не заметил, как Лю Юймэй из кухни украдкой смотрела ему вслед с абсолютно зачарованным выражением лица.
В тот самый миг, когда Ян Житянь коснулся ее руки, Лю Юймэй показалось, будто в ее теле пробудилось нечто долго спавшее, и в том самом тайном месте вдруг стало влажно.
Ей было стыдно за собственные мысли: как она могла испытывать такое к мальчишке, который годится ей в сыновья, да еще после того, как сама же пыталась отговорить дочь от отношений с ним?
И все же она была не в силах обуздать бушующее в груди страстное желание. Поспешно перемыв посуду, она спряталась на кухне, чтобы хоть немного унять зуд.
В тот момент, когда Ян Житянь перешагнул порог двора, Лю Юймэй почувствовала себя так, словно взмыла в небеса, потеряв всякую земную тяжесть.
Ян Житянь, конечно, ничего этого не знал. Напевая разученную у учителя безымянную песню, он зашагал по дороге к дому: Иду я торопливо в лесную глушь, вокруг сплошной лесной массив, но след его пропал давно, лишь тихий стон ласкает слух... Ах ты старая карга, я непременно тебя уложу!
Сытно поужинав, Ян Житянь вернулся домой и, почувствовав скуку от одиночества, сбросил поношенный костюм, решив немного размяться — прямо в комнате он принялся отжиматься от пола.
Его отжимания отличались от обычных: он опирался не на всю ладонь целиком, а всего на один палец. Более того, при каждом подъеме он использовал упругость сгибающегося пальца, чтобы подбросить все тело в воздух — начиная с большого пальца, он непрерывно менял их по очереди, пока не задействовал все пять, а затем переходил на другую руку.
Все тело Ян Житяня было натянуто струной, без единого грамма лишнего жира и при этом без избыточной рельефности мускулов — тонкое и гибкое, но источающее какую-то жуткую, пугающую мощь.Сделав так ровно две тысячи раз, Ян Житянь наконец поднялся, вытер со лба пот и размял запястья, отчего в суставах тут же послышался треск.
Ян Житянь не знал, как называется это боевое искусство, лишь слышал от наставника, что оно произошло от Шаолиньского Искусства одного пальца и служит для увеличения гибкости пальцев и запястий, чтобы в случае проигрыша в бою можно было использовать эту упругость, чтобы ранить или даже убить противника.
При мысли о наставнике сердце Ян Житяня наполнилось скорбью. Тот наставник, который беззаветно любил его и наставлял, всё же не смог противостоять воле судьбы. На закате своих дней он молча всё подготовил для Ян Житяня, а затем уединился в тихом месте и тихо скончался, уйдя из жизни, так что Ян Житяню даже не довелось увидеться с ним в последний раз.
Ян Житянь нашёл лишь записку, пачку сторублевых купюр и банковскую карту.
В записке было написано:
Сяотянь, когда ты прочитаешь эту записку, наставник, должно быть, уже отправится в другой мир. Наставник уходит, и может сделать для тебя немногое. К счастью, за эти годы наставник уже почти проложил твой путь, а дальше тебе придется полагаться на собственные усилия.
Что касается твоего происхождения, отправляйся в уезд Цинфэн, в Деревню Сяован. Там есть усадьба и надел земли, оставленные моим старым другом Ян Цяньчуанем, ты можешь поселиться там. Вскоре ты узнаешь о своем происхождении. Помни наставления наставника: сталкиваясь с чем-либо, включай голову и не будь импульсивным.
Поэтому он молча собрался и с последней волей наставника отправился в Деревню Сяован.
В этот момент он услышал доносившуюся от ворот ругань. Ян Житянь надел костюм и вышел посмотреть, в чём дело.
Заглянув в щель в воротах, он обомлел: с десяток женщин разделились на два лагеря и ожесточенно препирались.
Сказать «два лагеря» — это громко, на самом деле там было всего двое против полутора десятков.
Тетушка Цзюйсян и невестка Ланьхуа составляли одну сторону, а противостояла им невестка Юйчжи, которая держала в деревне небольшую лавочку. За ней стояло еще с десяток вдов, воинственно зыркавших на Тетушку Цзюйсян и невестку Ланьхуа.
— Ой, а вы-то чего приплись? Старая яга думала, вам мужики без надобности, сами впотьмах под одеялом пальчиком потычете — всё и решится, правда же, сестрички? — невестка Юйчжи явно захватила инициативу и, насмехаясь над ними, подзадоривала стоявших за ее спиной вдов.
Вдовы не подвели невестку Юйчжи и послушно залились хохотом, тыча пальцами в Цзюйсян и Ланьхуа.
Ланьхуа немного растерялась. Она была женщиной умной, но языком владела не так бойко, как Юйчжи.
А вот Цзюйсян была совсем другой. Услышав такое, она вспыхнула, как сухой тростник от искры, и пламя взметнулось до небес:
— А я-то думала, это у Старика Ян штаны разошлись и из них что-то выпало, а это оказалась Юйчжи!
С этими словами она обняла Ланьхуа за плечи и с вызовом хихикнула:
— Да, мы с Ланьхуа сошлись, и что с того? Сама-то небось тоже не прочь, да только в зеркало погляди: даже если захочешь, кто на тебя польстится?
Вообще-то Юйчжи не была дурнушкой, скорее наоборот — принадлежала к числу тех женщин, чья красота раскрывается со временем. Медная кожа, пышные формы и упругий круглый зад — всё в ней излучало дикую, манящую страсть.
Но по деревенским меркам белизна считалась эталоном красоты, поэтому Юйчжи всегда болезненно реагировала на свою внешность. Услышав колкость тетушки Цзюйсян по самому больному месту, она закономерно взбесилась.
Она уже подпрыгнула, намереваясь наброситься на тетушку Цзюйсян, но стояввшие сзади вдовы вовремя удержали ее. Рассвирепевшая Юйчжи яростно ткнула пальцем в сторону тетушки Цзюйсян и выкрикнула:
— Ах ты старая шалава! Подвернется случай — я тебе устрою!
С этими словами она окинула взглядом обстановку. Юйчжи никак не ожидала, что столько баб метит на постель этого сопляка Ян Житяня, так что сегодня ночью явно ничего не светило — пожалуй, лучше попытать удачи завтра.
С этими мыслями она сердито зашагала прочь. Заметив, что Юйчжи уходит, остальные вдовы смекнули, что толку здесь уже не добьешься, и тоже с шумом разошлись.
Только что бурливший у ворот Ян Житяня двор мгновенно опустел. Там остались лишь выглядывающий из щели Ян Житянь да раскрасневшиеся от злости тетушка Цзюйсян и невестка Ланьхуа.
Увидав, что все разошлись, тетушка Цзюйсян повернулась к воротам Ян Житяня и медово-сладким голосом проворковала:
— Сяотянь, глянь-ка, все ушли, остались только я да твоя невестка Ланьхуа. Открой дверь, тетушка с невесткой Ланьхуа покажут тебе то же самое, что и днем.
Оказывается, еще когда Ян Житянь подглядывал в щель, тетушка Цзюйсян заметила его. Она намеренно тянула время и не уходила, а дождавшись ухода Юйчжи, заговорила с Ян Житянем через дверь приглушенным голосом.
Ланьхуа тоже с удивлением подошла к воротам — она даже не подозревала, что этот негодник Ян Житянь сидит за дверью и потешается над ними.
Ян Житянь остолбенел: «Мать моя женщина, и сквозь такую щель разглядела! Вот это глазастик».
На самом деле, стоило Ян Житяню сегодня появиться в Деревье Сяован, как его по очереди заводили тетушка Цзюйсян, невестка Ланьхуа, Вэньцзин и тетушка Юмэй, а во второй половине дня на улице его еще и облапали деревенские вдовы. Его молодчик уже давно взбунтулся и готов был порвать трусы.
Но после устроенного бабами скандала тетушку Юмэй и Сяоцзин наверняка уже потревожили, так что Ян Житянь теперь до смерти боялся открывать дверь и впускать их.
Подумав об этом, Ян Житянь тихонько запер засов, на цыпочках вернулся в комнату и крикнул наружу:
— Чего говорите? Ничего не слышу! Я уже спал, давайте все разговоры на завтра оставим.
Тетушка Цзюйсян тут же разъярилась: «Сяотянь, сукин ты сын, ну и бессовестная же у тебя душонка! Днем всласть нагляделся на меня и Ланьхуа, а к ночи в кусты?»
Впрочем, помня о конспирации, тетушка Цзюйсян сдержала голос и злобно прошипела:
— Сяотянь, ах ты собачий сын, немедленно отворяй дверь! А не то я раструблю на всю деревню, как ты подглядывал за мной, и посмотрим, сколько вдов завтра ночью приползет к тебе в постель.
Услышав, что тетушка Цзюйсян пустила в ход этот аргумент, Ян Житянь только усмехнулся: «Подумаешь, испугал бабник количеством желающих! Погодите у меня, придет день — я каждую из вас в постели до умопомрачения заезжу».
Тетушка Цзюйсян еще долго шепталась с угрозами снаружи, но в ответ не донеслось ни звука. Сообразив, что этот негодник снова спрятался в доме, она толкнула створку, но та оказалась заперта.
Рассвирепев, она потащила Ланьхуа обратно, по пути осыпая всё вокруг проклятиями:
— Тьфу ты черт, Ян Житянь, погоди у меня, я с тебя шкуру спущу! Мысли о Лю Сяоцзин.
На следующий день Ян Житянь проспал до полудня.
Сказывалась привычка, выработанная годами: когда он жил с наставником, тот то и дело пропадал куда-то надолго, из-за чего парню не оставалось ничего и из занятий, кроме тренировок и сна, разве что иногда на охоту удавалось выбраться.
Он глянул на оставленные наставником часы: уже одиннадцать. Впору было сходить к невестке Юйчжи купить чего-нибудь перекусить.
В этот момент за дверью раздался стук и звонкий голосок Лю Сяоцзин:
— Братец Тянь, ты проснулся?
Услышав приход Сяоцзин, Ян Житянь с нечеловеческой скоростью метнулся к двери и распахнул ее с ухмылкой:
— Проснулся!
Выскочив сломя голову, Ян Житянь не заметил, в каком он виде, а вот Лю Сяоцзин заметила — и ее красивое овальное личико мгновенно покраснело до самых корней волос.
Ян Житянь удивился: с чего это девчонка так смутилась? Но когда он, проследив за ее украдкой брошенными взглядами, опустил глаза на собственные штаны, ему тоже стало до крайности неловко.
Оказалось, что этот здоровенный бугор после ночного отдыха сейчас гордо задрал голову, приветствуя Лю Сяоцзин, да так, что цветастые трусы натянулись едва ли не до треска.
Ян Житянь принялся лихорадочно прикрывать руками срамное место и хихикать:
— Ну, знаешь, мужики по утрам всегда такие, хе-хе.
Как он ни старался замять или прихлопнуть бунтаря, тот упрямо торчал торчком.
Увидя суету Ян Житяня, Лю Сяоцзин не удержалась и прыснула со смеху, а затем с ноткой жалости в голосе произнесла:
— Ты так сильно не дави, а то сломаешь еще, что тогда делать?
Сообразив, что сболтнула лишнего, и не зная, как оправдаться, она вспыхнула ярче спелого яблока и пробормотала:
— Мама велела позвать тебя обедать, собирайся и иди.
С этими девичьими прыжками она припустила обратно к дому, а ее покачивающийся при беге зад заставил младшего братца Ян Житяня снова отчаянно заворочаться.
Вернувшись в комнату, Ян Житянь ополоснул лицо и отжался еще две тысячи раз, после чего непокорный орган наконец угомонился. Шлёпнув его напоследок по «голове», парень вразвалочку поплелся к дому Лю Сяоцзин.
— А вот и Сяотянь! Проходи к столу, как раз вовремя, — стоило Ян Житяню переступить порог, как лицо Лю Юймэй заметно смутилось, впрочем, она тут же искусно взяла себя в руки.
Ян Житянь подошел ближе, перехватил у нее из рук тарелку и, принюхавшись к жареным помидорам с яйцом, восторженно протянул:
— Тетушка Юймэй, у вас всегда так вкусно пахнет!
Лю Юймэй, развязывая фартук, улыбнулась:
— Если нравится, приходи хоть каждый день, тетушка будет готовить тебе вкусняшки. Пойдем-ка за стол.
Они друг за другом прошли в комнату и увидели сидящую у обеденного стола Лю Сяоцзин. Та сидела с опущенной головой и пылающими щеками, даже не поздоровавшись с гостем.
Заметив состояние дочери, Лю Юймэй шутливо укорила ее:
— Ах ты егоза, а кто это утром громче всех кричал, чтобы звать братца Сяотяня к обеду? Чего ж теперь язык за зубами держишь?
Видя смущение Лю Сяоцзин, Ян Житянь поспешил прийти на выручку:
— Тетушка Юймэй, у Сяоцзин кожа тонкая, стесняется она, так что не ругайте ее.
При этом он принялся строить Лю Сяоцзин глазки, за что в ответ получил лишь выразительный взгляд исподлобья.
http://bllate.org/book/22895/2435983
Готово:
