Линь Мэнчэнь заметно опешил. Похоже, он никак не ожидал от Тан Тана подобных слов. В тех немногочисленных досье, что ему доводилось видеть, Тан Тан описывался как человек простой, бесхитростный, добрый и дружелюбный к окружающим.
Однако сейчас, стоя рядом с Тан Таном, который был на голову выше его, Линь Мэнчэнь отчетливо ощутил исходящую от того неприязнь.
Сердце его дрогнуло, и он занервничал, испугавшись одной внезапно возникшей догадки.
В этот момент до его слуха донесся чуть насмешливый голос Тан Тана:
— Ц-ц, если бы я не знал, что у моих родителей идеальные отношения и никаких внебрачных детей быть не может, я бы решил, что мы с тобой кровные родственники.
Линь Мэнчэнь поднял голову и увидел, что Тан Тан, скрестив руки на груди, с интересом его разглядывает.
Те самые персиковые глаза — единственное, что сильно отличало их друг от друга, — сейчас горели ярким пламенем. В этом взгляде не было ни капли очарования, скорее, он был даже пугающе напористым.
— И правда, даже родинка у брови такая же, как у меня, — Тан Тан холодно усмехнулся. Голос его звучал тихо, так, чтобы слышал только стоящий рядом Линь Мэнчэнь. — Неудивительно, что Цзин Сюй позволил тебе поселиться в его доме.
— Впрочем, — сверху послышались шаги. Тан Тан поднял глаза и увидел высокую статную фигуру Цзин Сюя, показавшуюся на винтовой лестнице. Он понизил голос еще сильнее и добавил, обращаясь к Линь Мэнчэню: — Не вздумай разговаривать со мной тоном хозяина. Ты должен понимать: здесь тебе хозяином не быть.
Едва он договорил, как выражение презрения на его лице сменилось невинной улыбкой, а голос стал мягким и обволакивающим:
— Господин Линь, прошу прощения, я не помешал вам сегодня вечером?
Позади раздался голос Цзин Сюя:
— Тан Тан, иди сюда, переобувайся.
Линь Мэнчэнь сжал кулаки. Вся гамма чувств — от шока до затаенной обиды — в мгновение ока сменилась на его лице добродетельной улыбкой, когда он обернулся:
— Что вы, господин Тан, как можно! Вы друг Цзин Сюя, а значит, и мой друг тоже. Если что-то нужно, просто скажите мне.
Увидев, как Цзин Сюй опустился на корточки, чтобы помочь Тан Тану сменить обувь, Линь Мэнчэнь сжал кулаки еще сильнее. Ногти вонзились в нежную кожу ладоней, и эта острая боль помогла ему сохранить самообладание.
Он проигнорировал тот факт, что на ногах у Тан Тана были точно такие же дизайнерские тапочки, как и у Цзин Сюя, и произнес мягким, естественным тоном:
— Раз господин Тан собирается остановиться здесь, я пойду подготовлю гостевую комнату.
— Не нужно, — прежде чем Цзин Сюй успел что-либо сказать, Тан Тан опередил Линь Мэнчэня. — Сегодня я буду спать с Цзин Сюем.
Сказав это, он не обратил внимания на изумление и плохо скрываемую ярость Линь Мэнчэня, а повернулся к Цзин Сюю, который уже расставил его обувь:
— Цзин Сюй, мы же договорились.
Он слегка надул губы, и его большие невинные глаза смотрели так выразительно, что Цзин Сюй, не успев даже толком среагировать на его кокетство, тут же сложил оружие:
— Хорошо, не нужно ничего готовить. Сегодня он будет спать в моей спальне.
— Что? — Линь Мэнчэнь, разумеется, все прекрасно расслышал, но не смог сдержать возгласа изумления.
Его голос дрогнул и прозвучал тяжелее, чем следовало.
Наконец Цзин Сюй перевел на него взгляд. Добродетельная улыбка, которую Линь Мэнчэнь так старательно поддерживал, сейчас застыла на лице, став страшнее слез. Он закусил губу, и в его глазах, отражавших свет хрустальной люстры, заблестели слезы.
— Он будет спать в твоей спальне? — переспросил он, глядя на Цзин Сюя. После этих слов Линь Мэнчэнь словно потерял опору, казалось, один этот вопрос вытянул из него все силы.
Цзин Сюй прекрасно знал о его чувствах. Линь Мэнчэнь не раз признавался ему — сначала ради ресурсов, а потом и искренне. Он никогда не скрывал своих намерений и не раз говорил, что ему не важно, если в сердце Цзин Сюя есть кто-то другой, и не важно, если Цзин Сюй видит в нем лишь замену.
Ему было достаточно просто находиться рядом.
Но как Цзин Сюй мог быть настолько жесток? Три года совместной жизни не перевесили одного возвращения Тан Тана на родину.
Линь Мэнчэнь сдавленно прошептал:
— Неужели ты не мог подождать? Обязательно было делать это у меня на глазах?
Надо признать, эта его игра — когда человек едва сдерживает слезы, закусывая губу, чтобы проглотить обиду, — вызвала бы сочувствие даже у Тан Тана. Но сейчас он не мог позволить себе жалеть Линь Мэнчэня, ему нужно было продолжать свой спектакль.
— Нет-нет, — Тан Тан снова перебил, не давая Цзин Сюю открыть рот. — Господин Линь, вы неправильно поняли. Мы с Цзин Сюем не то, что вы подумали. Я просто слишком давно его не видел, хотел поболтать о старых временах.
Он выглядел очень взволнованным и даже слегка испуганным:
— Мы... мы с Цзин Сюем выросли вместе, мы как родные братья. Пожалуйста, не думайте плохого, и не ссорьтесь из-за меня.
Он растерянно посмотрел на Цзин Сюя, а затем с невинным видом перевел взгляд на Линь Мэнчэня:
— Если я вас стесняю, то, пожалуй, пойду. Только не ссорьтесь, пожалуйста.
Не давая им опомниться, он развернулся и направился к выходу, чтобы снова надеть обувь, но Цзин Сюй крепко схватил его за запястье:
— Не уходи.
Глаза Цзин Сюя были красными — даже краснее, чем глаза Тан Тана, который специально пытался выглядеть обиженным.
В его взгляде читалась нескрываемая паника и страх. Увидев это, Тан Тан почувствовал, как сердце его дрогнуло.
Снова эти чувства, которые ему не принадлежали. Он в очередной раз предположил, что, возможно, отношения Тан Тана с Цзин Сюем не ограничивались лишь дружбой и родственными узами, раз тело выдает такие инстинктивные реакции.
Он сам не хотел видеть Цзин Сюя расстроенным, не хотел, чтобы тот страдал.
А сейчас выходило так, что именно он стал причиной этих страданий.
Тан Тан глубоко вздохнул. Его глаза слегка увлажнились, и теперь, подобно мартовским цветам персика под дождем, он выглядел ослепительно красиво и в то же время трогательно, так, что невозможно было отвести взгляд.
— Но... — Тан Тан изобразил мучительную нерешительность. — Я не хочу, чтобы вы ссорились, не хочу портить ваши отношения, я...
— Прости, — голос Линь Мэнчэня по-прежнему дрожал от сдерживаемых рыданий, но в нем теперь слышались обида и горечь. — Господин Тан, оставайтесь. Это я был слишком импульсивен, не стоило мне сомневаться в ваших отношениях. Я просто... просто...
Он не договорил. Тяжело вздохнув, словно приняв какое-то непростое решение, он добавил:
— Через пару дней я уезжаю на съемки. Можете спокойно оставаться здесь, никто вас не побеспокоит.
Слова были адресованы Тан Тану, но смотрел Линь Мэнчэнь все это время на Цзин Сюя. На его лице снова появилась улыбка — цветок, распустившийся на почве внутренней боли и безысходности.
Очаровательно и до боли жалко.
Сказав это, он развернулся и поднялся наверх. Его комната находилась по соседству с комнатой Цзин Сюя.
Проводив взглядом эту уходящую в тень фигуру, Тан Тан про себя несколько раз прошептал: Аминь, грех-то какой, грех, — после чего продолжил свою игру. Он осторожно спросил Цзин Сюя:
— Цзин Сюй, я, кажется, натворил бед?
— Нет, — Цзин Сюй отвел взгляд от лестницы и потрепал Тан Тана по волосам. — Помнишь, я говорил, что мой дом — это твой дом?
Тан Тан послушно кивнул.
— Вот именно, — сказал Цзин Сюй. — Как ты можешь натворить бед, вернувшись в свой собственный дом?
Тан Тан покрутил глазами, размышляя. Похоже, он счел слова Цзин Сюя разумными, и на его лице снова засияла улыбка:
— Тогда сегодня я все равно буду спать с тобой.
Цзин Сюй на мгновение замер, тихо ответил Хорошо и, взяв Тан Тана за руку, тоже поднялся наверх.
Наблюдавшая за всем этим представлением система Сяо Си поаплодировала:
— Вот что значит битва мастеров. Поистине захватывающее зрелище.
http://bllate.org/book/22865/2430676
Готово:
