Шэнь Цзэ давно привык к скверному характеру своего кузена, поэтому не обиделся, а лишь довольно потер руки и хихикнул:
— Брат, ну что, раны зажили?
Му Синчжоу невозмутимо поставил пустую миску, взял со стола салфетку и медленно вытер уголки губ. Заметив, что корзины для мусора поблизости нет, он так и остался держать салфетку в руке и только тогда взглянул на Шэнь Цзэ:
— Говори прямо.
Шэнь Цзэ замялся.
Ну надо же, просто спросил, к чему столько пафоса? С таким видом, будто собирается отдать приказ «вывести и казнить».
Впрочем, лицо у кузена было нежное, почти как у девицы, так что даже с таким суровым выражением Шэнь Цзэ его не боялся. Он протянул Му Синчжоу рекламную листовку:
— Брат, глянь-ка! В компании Динфэн ищут личного телохранителя. Требований к образованию никаких, условия отличные, главное — чтобы навыки были хорошие. Пять тысяч в месяц! Пять тысяч! Это же просто подарок судьбы, наш шанс, брат!
Последнюю фразу он выпалил слишком громко, заставив окружающих обернуться. Му Синчжоу, который даже не прополоскал рот после еды, изначально не хотел много говорить, но тут не удержался и, развеселившись от такой наглости, съязвил:
— Что, решил внедриться в их корпорацию шпионом, чтобы провернуть дельце покрупнее?
Шэнь Цзэ, увидев, как его кузен, обычно напоминающий уличного хулигана, вдруг обрел такую властную ауру, смутился. Не успел он придумать ответ, как бумажка уже исчезла из его рук. Му Синчжоу пробежал глазами текст, лицо его слегка изменилось, и он внезапно спросил:
— Владельца Динфэн зовут Вэй Сюнь?
***
Северный ветер завывал, валил густой снег, но суровая погода не могла остудить радость людей, готовящихся к встрече Нового года. На широкой торговой улице было не протолкнуться, повсюду висели праздничные фонари, и лица прохожих светились воодушевлением.
В этой мирной суете вдруг раздался яростный вопль:
— Плевать мне, семейная это реликвия или нет! Я положил глаз на эту вещь, так что продавай, хочешь ты того или нет!
Кричал здоровяк с мускулистыми руками, при поясе у него висел длинный меч, а вид был до того свирепый, что прохожие сторонились. Мужчина, на которого кричали, дрожал от страха, но уступать не хотел. Рядом заступился юноша:
— Послушайте, уважаемый, не в обиду будет сказано, но раз человек не хочет продавать, зачем же так настаивать...
— Ах ты!
Не успел он договорить, как здоровяк изменился в лице, выхватил меч и бросился на юношу. В толпе раздались крики, люди в панике бросились врассыпную.
Издавна говорили, что храбрецы нарушают запреты с помощью силы. Такие вот вояки, если у них нет семьи, о которой нужно беспокоиться, даже совершив убийство, легко ускользали от властей, а потому никого и ничего не боялись.
Однако... сегодня ему не повезло.
Не успело лезвие достичь груди юноши, как с другого конца улицы примчался отряд всадников. На мужчинах были черные халаты, широкие пояса, а на правом плече красовался золотой узор в виде облаков. Конский топот затих в мгновение ока. Всадники были стройны и грациозны, но лица их скрывали серебряные полумаски.
— Стража Цзэань при исполнении, посторонним уступить дорогу!
Лошади пронеслись сквозь толпу, но благодаря мастерству наездников никто не пострадал. Среди всеобщего изумления всадник во главе отряда внезапно спрыгнул с седла. Словно призрак, он метнулся вперед, одним движением перехватил запястье здоровяка, и меч, едва не ставший орудием убийства, оказался в его руках.
Здоровяк остолбенел:
— Ты...
Красные губы под маской слегка изогнулись в усмешке. Мужчина небрежно взмахнул рукой, и меч под воздействием внутренней силы разлетелся на куски. Рукоять отскочила и с силой ударила нападавшего в болевую точку. Затем он подхватил здоровяка, который был в несколько раз шире него самого, и, как мешок, швырнул подчиненному:
— В участок.
Непобедимый доселе буян даже не успел оказать сопротивления. От разоружения до броска и возвращения всадника в седло прошло всего несколько мгновений.
Раздался свист, Стража Цзэань натянула поводья, и их силуэты вскоре растворились в снежной пелене.
Заехав в узкий переулок, один из сопровождающих натянул поводья и окликнул всадника:
— Илин, ты чего творишь?
Бай Илин, сидевший в седле, ловко распахнул полы халата и сбросил официальную форму, а следом за ней — и маску, не глядя отбросив их назад. Вещи точно приземлились в руки товарища. Бай Илин обернулся и рассмеялся:
— Второй брат, я хочу заглянуть в Бучжифан. Посмотреть, что за хитрая лиса такая, которую вы все никак поймать не можете.
Оказалось, под формой у него была обычная одежда. Благодаря стройной фигуре он не выглядел неуклюжим, несмотря на несколько слоев ткани. Лицо, открывшееся под маской, было невероятно красивым, словно сошедшим с картины, а в отблесках снега казалось выточенным из нефрита.
Тот, кого назвали вторым братом, на секунду замер, а затем бросил ему меховую накидку со своего седла:
— Иди, если хочешь. Но зачем так легко одеваться? Хочешь снова заболеть?
Бай Илин оттолкнулся носками сапог и спрыгнул с лошади. В прыжке он ловко подхватил накидку и набросил на плечи.
— Спасибо, второй брат! — бросил он и исчез в переулке.
Пройдя тридцать с лишним шагов, он тихо приоткрыл окно в стене и беззвучно проскользнул внутрь. За стеной оказался знаменитый столичный винный дом. В зале старик-сказитель увлеченно вел рассказ, и никто не заметил появления нового гостя.
Бай Илин заметил свободное место у окна, довольно улыбнулся и присел. Весь процесс прошел настолько тихо, что официант, заметивший клиента лишь спустя время, испугался, что плохо обслужил гостя.
Бай Илин улыбнулся и махнул рукой:
— Будь добр, чай Лунцзин урожая до дождей.
На улице стоял лютый холод, и пока он скакал на лошади, этого не чувствовал, но теперь мороз пробирал до костей. Горячий чай принесли быстро. Бай Илин сделал большой глоток, и лишь с приливом тепла почувствовал, что оживает.
В центре зала старик продолжал свой бесконечный рассказ, а публика, окружив его в несколько рядов, слушала, затаив дыхание. Бай Илин потер руки, взглянул в ту сторону, где виднелись лишь затылки слушателей, и, услышав содержание, пробормотал:
— Тьфу, ну и болтовня. За один день Ван Дунсян в устах разных рассказчиков уже раз двадцать успел обрести отца, хоть бы дали человеку передохнуть.
Впрочем, людей можно было понять — событие, произошедшее в столице, было поистине легендарным. Сказитель, аккомпанируя себе на трехструнном инструменте, разливался соловьем:
— ...И вот, повздорив, они схватились, и в пылу борьбы у юноши порвалась одежда на плече. И что же вы думаете? Все увидели родимое пятно! Третий принц, стоявший рядом, тут же изменился в лице — угадайте, почему? О, это пятно было точь-в-точь таким же, как у младенца, рожденного покойной императрицей Шэнь!
Хотя большинство гостей уже слышали эту историю, они все равно ахнули, глядя на рассказчика с завистью, будто сами только что обрели драгоценного отца-императора и стали принцами.
В зале стоял шум. Бай Илин в последнее время часто бывал в гуще событий и уже привык к этой истории. Сейчас он равнодушно отпил чаю и посмотрел на снег за окном.
Старик сделал паузу, ударил молоточком по медной чаше, и зал притих. Он продолжил:
— Его Величество все эти годы тосковал по покойной супруге и сыну. Увидев доказательства и родимое пятно, он окончательно уверился, что нашел пятого принца! В приступе радости он тут же пожаловал ему титул Ван Дунсяна...
Кто-то тихо сказал своему спутнику:
— Старик еще приукрашивает. Я слышал, Его Величество не только сразу даровал пятому принцу титул, но и отдал ему сад Ичунь под резиденцию!
Его сосед усмехнулся:
— Этот пятый принц после пропажи был найден герцогом Чжэньго Сяо Янем. Он рос в приграничье, совершил немало подвигов, и едва достигнув двадцатилетия, сам заслужил звание генерала четвертого ранга. Настоящий герой, так что отношение императора вполне объяснимо.
В его голосе сквозила зависть:
— Говорят, хоть он и не родной сын покойного герцога, тот воспитал его как собственного, души в нем не чаял. Теперь, когда старый герцог скончался, он прибыл в столицу с докладом, и вот так неожиданно был признан императором. Истинный баловень судьбы!
Они увлеченно спорили, но кто-то в толпе уже не выдержал и крикнул:
— Да кто в столице не знает про титул генерала Сяо? Старик, расскажи что-нибудь посвежее! Например, как господин Бай из Стражи Цзэань сжег лагерь разбойников!
Бай Илин удивленно приподнял брови и оглянулся, на его губах заиграла легкая улыбка. А вот рассказчик при упоминании Стражи Цзэань невольно вздрогнул.
Стража Цзэань была основана еще при основании династии, и спустя пять поколений стала ведомством, отвечающим за слежку, тайные убийства и зачистки. Каждое поколение возглавлял член императорской семьи, но подчинялись они напрямую императору. Они делились на явную и тайную стражу. Явную стражу набирали из знатных семей с детства, обучали боевым искусствам, стратегии и военному делу. По достижении двадцати лет они покидали ряды стражи и поступали на государственную службу — обычно их было не более десяти человек.
Тайная же стража не смотрела на происхождение, выбирая детей с выдающимися задатками, чтобы воспитать из них преданных псов династии Сяо. У них не было ни имен, ни фамилий, и они не могли покинуть службу до самой смерти. Тайная стража делилась на отряды, каждым из которых командовал кто-то из явной стражи. Это была мощнейшая спецслужба империи.
А тот самый легендарный господин Бай... От одного упоминания этого имени у людей кровь стыла в жилах, не говоря уже о подвигах этого маленького демона. Старик неохотно отложил инструмент, собираясь ответить, как вдруг входная дверь с грохотом распахнулась. Северный ветер ворвался в зал, неся с собой снег, и все взгляды устремились к входу.
Оказалось, какой-то пьяница хотел войти, но поскользнулся и рухнул на пороге, выбив дверь.
Мужчина в дорогих одеждах поморщился от отвращения:
— Откуда этот алкаш? Вышвырните его немедленно, хотите, чтобы я тут замерз, господин Янь?
Официант, услышав приказ, подбежал и увидел, что пьяница, сидящий на полу, растрепан, одежда самая обычная, лица не разглядеть. Решив не связываться, он проволок его за дверь и оттолкнул в сторону, чтобы не мешал посетителям.
***
— Чжуан Кай, — голос Мэн Чжианя был очень мягким.
Чжуан Кай почувствовал, что сейчас его будут высмеивать, но все же храбро отозвался:
— Что такое?
Мэн Чжиань изящно покачал бокал с вином:
— В вашей семье принято регистрировать брак?
Чжуан Кай:
— ...Принято.
Мэн Чжиань произнес:
— Тогда как ты думаешь, если я ворвусь на свадьбу, когда люди уже расписались, это заставит его еще больше меня возненавидеть или я просто напомню о себе?
Чжуан Кай:
— ... — он лишился дара речи. Но почему в сериалах те, кто срывает свадьбы, никогда не думают о свидетельстве о браке?
Мэн Чжиань пренебрежительно подытожил:
— Поэтому я и говорю: не смотри эти сериалы, от них тупеешь.
Чжуан Кай:
— ...
Ладно, бог с ним. С таким ядовитым языком он явно не собирается совершать глупостей.
На самом деле, хоть он и был близким другом Мэн Чжианя, но не понимал его. Мэн Чжиань был скрытным и дорожил своей репутацией. Люди вроде него часто страдали от нехватки уверенности и не любили выставлять свои чувства напоказ. Внешне он шутил с Чжуан Каем, но внутри у него была пустота. Он слышал свой собственный спокойный голос, но тот казался чужим — словно говорила лишь логика, а душа уже давно была развеяна ветром.
На следующий день после их разговора Нин Юйчэнь наконец женился.
На самом деле, Нин Юйчэнь уже бесчисленное количество раз проходил через свадьбы и отцовство в других мирах. К тому же Юй Цзя была беременна, и, в отличие от какой-нибудь атаманши, пытающейся его силой женить, она не собиралась ничего предпринимать. Поэтому, вернувшись в спальню, Нин Юйчэнь чувствовал себя спокойным, как гладь озера.
Кондиционер работал на полную, было душно. Он снял пиджак, перекинул его через руку и вошел в спальню в одной белой рубашке. Его тонкие черты лица в свете ламп казались невероятно мягкими, словно он был принцем из аниме.
Как и ожидал Нин Юйчэнь, на двуспальной кровати был только один комплект постельного белья, и Юй Цзя вовсе не собиралась спать с ним вместе. Нин Юйчэнь не удивился и снова попытался прощупать почву:
— Цзя Цзя, ты сегодня устала. Как ты себя чувствуешь?
Макияж Юй Цзя был безупречен, но на лице застыла легкая печаль. Услышав вопрос, она вымученно улыбнулась:
— Все хорошо, спасибо. Ложись спать.
Нин Юйчэнь опустил ресницы, скрывая мысли, а голос его прозвучал необычайно нежно:
— Вот и славно. Я буду на диване в гостиной, если что-то понадобится — зови. Ты не боишься спать одна?
Юй Цзя улыбнулась, достала что-то из-под одеяла и нежно прижала к себе:
— Чжиюань со мной, мне не страшно.
Нин Юйчэнь не успел осознать смысл сказанного, как машинально взглянул на ее руки. От увиденного его бросило в холодный пот, кровь ударила в голову, а руки мгновенно похолодели.
Милая моя, даже если я, твой муж, не боюсь всякой чертовщины, доставать такую штуку посреди ночи — это перебор! Если бы у кого-то были слабые нервы, он бы тут же отдал концы, и ты стала бы вдовой в первую же брачную ночь.
Нин Юйчэнь мгновенно вспотел. Ему показалось, что Юй Цзя сейчас превратится в Садако, но тут же одернул себя: это не мир ужасов, да и он сам наполовину призрак, чего бояться?
Мысли пронеслись в голове за секунду. Используя многолетний актерский опыт, Нин Юйчэнь сохранил невозмутимое выражение лица и даже сделал шаг вперед, чтобы лучше разглядеть:
— Цзя Цзя, то, что у тебя в руках... это поминальная табличка?
Юй Цзя будто очнулась от сна и вытерла уголки глаз:
— Да. Прах Чжиюаня отправили в семью Мэн, мне оставалось только сделать табличку. Прости, я тебя напугала?
Чжиюань... Семья Мэн... В голове Нин Юйчэня вспыхнула догадка. Черт возьми, Мэн Чжиюань — это же второй брат Мэн Чжианя?!
У него возникло дурное предчувствие. Свадьба прошла гладко, Яо Кэвэй, Мэн Чжиань и Ван Бинь не устроили скандала, и Нин Юйчэнь решил, что сценарий, который долгое время сходил с ума, наконец оставил его в покое. Но, оказывается, все было впереди!
— 3022, что происходит?
Спустя долгое время раздался слабый голос 3022:
— Я не знаю, связь со штабом прервана...
Кто этот негодяй, что перерезал связь? Никакой гражданской ответственности, прибил бы его! Нин Юйчэнь глубоко вздохнул, подавляя раздражение, и, решив полагаться только на себя, притворно спокойно сказал:
— Все в порядке, чего бояться? У нас с братом Мэн такие отношения, разве он причинит мне вред? Ха-ха-ха.
Юй Цзя усмехнулась его шутливому тону:
— Ладно тебе, знаю я, как ты умеешь заговаривать зубы. Какой там брат? Вы с Чжиюанем даже не встречались, а уже братьями стали? Ради Мэн Чжианя стараешься?
Нин Юйчэнь:
— ...
Дорогая, с чего ты это взяла?
Видя, что он молчит, Юй Цзя вздохнула, поманила его сесть рядом и, погладив по волосам, медленно произнесла:
— Юйчэнь, я старше тебя на два года, иногда ты мне кажешься младшим братом. Семья Мэн поколениями служит государству, но когда я познакомилась с Чжиюанем, я даже не знала о его происхождении. Я полюбила его не из-за этого... Он погиб неясно, я не хочу навязываться семье Мэн, но еще меньше хочу, чтобы кто-то узнал, что это ребенок Мэн Чжиюаня, и подверг его опасности... Спасибо тебе, что согласился разыграть этот спектакль.
Нин Юйчэнь:
— ...
Это странное материнское чувство... Все, приехали. Жена превратилась в сестру.
Юй Цзя, видя его грустное выражение лица, решила, что он не так ее понял:
— Вообще-то я не хотела к тебе обращаться, мы тогда были не в таких близких отношениях, да и у вас с Яо Кэвэй была такая любовь... Если бы я так поступила, это было бы слишком эгоистично... Но я не понимаю, откуда ты узнал, что я беременна от Чжиюаня, и почему сам предложил разыграть эту свадьбу.
Нин Юйчэнь:
— ...
Он и сам не понимал, почему оригинал был таким странным, и не хотел расхлебывать эту кашу. Но мир рушился, и раз уж он здесь, ничего не попишешь. Последние слова Юй Цзя нанесли Нин Юйчэню удар в десять тысяч очков:
— Сначала я думала, что ты просто поссорился с Яо Кэвэй и хочешь ей отомстить, подумала — ну и пусть, я ее все равно не люблю... Я тогда не догадалась, что ты сделал это ради Мэн Чжианя.
Я и сам не догадался, что сделал это ради Мэн Чжианя! Почему ради Мэн Чжианя я должен жениться на тебе? Где логика?!
Нин Юйчэнь наконец слабо вставил:
— Нет, это не...
Юй Цзя хлопнула его по плечу:
— Да ладно тебе, не притворяйся! Я давно слышала, что ты неравнодушен к Мэн Чжианю и даже донимал его, просто тогда не верила. Но в тот день в больнице я поняла: почему ты, зная, что мы играем, говорил мне такие вещи, словно все по-настоящему? Хочешь сказать, это было не для Мэн Чжианя? Ты знал, что Мэн Чжиань близок со своим вторым братом, и только поэтому согласился мне помочь, да?
Нин Юйчэнь:
— ...Как я помню, Мэн Чжиань тогда уже ушел... Ладно, не хочу ничего объяснять, думай, что хочешь.
Проклятый мир!
http://bllate.org/book/22844/2426446
Готово:
