— Вы двое, что, в конце концов, происходит?
— Мы за вас даже немного волнуемся...
В укромном уголке коридора, где нас никто не мог заметить, У Сяосяо и Ли Хуайхань с тревогой набросились на меня с расспросами.
— Ты ведь уже два дня не разговариваешь с Дунмо, верно?
— Может, в Одайбе что-то случилось? Ну, например, вы поссорились, когда мы не видели...
На их лицах читалось неприкрытое беспокойство. Впрочем, их нельзя винить. После той совместной поездки мы, прежде неразлучные, внезапно перестали общаться и теперь откровенно избегаем друг друга. Как можно было ожидать, что они ничего не заметят? Особенно если учесть, насколько они дорожат нашей дружбой и, возможно, даже чувствуют свою долю ответственности.
И всё же, прекрасно понимая это, я ответил:
— Всё в порядке, вам не о чем беспокоиться.
Я нацепил свою самую привычную фальшивую улыбку, стараясь, чтобы голос звучал максимально естественно.
— Это лишь временные трудности, ничего серьёзного.
— Правда? У меня такое чувство, что всё куда сложнее...
— Честное слово. Мы просто немного повздорили и сейчас ищем подходящий момент, чтобы помириться.
— Ну, тогда хорошо.
Разумеется, это была ложь. Проблема заключалась вовсе не в желании помириться или поиске удобного случая. Перед лицом беспощадной реальности мы оказались в тупике, из которого не могли сделать ни шагу.
Вернувшись в класс, мы просидели урок. Поскольку английский у шестидесятилетнего учителя Цао был до невыносимости скучным, я невольно перевёл взгляд на Линь Чунькэ. Это произошло почти бессознательно, всего на какие-то секунды.
И всё же...
— ...!
Она как раз в этот момент слегка обернулась и посмотрела в мою сторону. Мгновенно отведя взгляд, она тут же отвернулась обратно. Невыносимая боль сдавила сердце, словно тисками.
— Прощай.
Я вспомнил выражение её лица, когда она произнесла это слово. До того дня я видел столько разных её состояний: улыбку, когда мы решили вести дневник обмена; гнев, когда её личность сменялась у меня на глазах; и то безмятежное счастье, с которым она исследовала достопримечательности Одайбы. Но теперь... теперь нам предстояло расстаться.
Неужели... неужели всё должно закончиться именно так?
***
Мне приснилось, что я целуюсь с Шуянем. Он крепко обнимал меня, прижимая к себе всем телом. Во сне я чувствовала себя рядом с ним такой спокойной. Проснувшись, я погрузилась в хаос собственных мыслей и жгучее чувство отвращения к самой себе.
Как я могла думать о таком в подобное время? Довести Линь Чунькэ до такого состояния и при этом видеть такие сны...
На перемене я обернулся: Шуянь сидел на своём обычном месте, оживлённо болтая с У Сяосяо, Ли Хуайханем и другими друзьями.
— Эй, Цинь Шуянь, тебе ведь нравятся такие недопонимания в комедиях, да?
— Точно! Помнишь, ты даже пародировал это!
— Эй, Цинь Шуянь, ты вообще слушаешь?
— ...А? О, да, конечно!
Только сейчас он поднял голову.
— Извините, я немного задумался.
Его друзья явно были недовольны.
— Эй, да что с тобой такое?
— Ты сегодня какой-то странный!
— Нет-нет, всё в порядке... Просто не выспался.
Он неловко почесал затылок, оправдываясь. Должно быть, он такой подавленный из-за того, что беспокоится о Линь Чунькэ. Беспокоится о будущем той девушки, которую в его сердце никто не сможет заменить... О будущем, в котором я могу её у него отнять.
И тут меня осенило. Тот сон... тот поцелуй с Шуянем. Возможно, это видела вовсе не я, а Линь Чунькэ. Раньше у нас уже случалось, что воспоминания о снах перемешивались. Мы видели во сне красивые игрушки или нарядные платья, а проснувшись, обнаруживали, что это именно то, о чём она так мечтала. Если и в этот раз всё так же, то всё встаёт на свои места.
Думаю... Линь Чунькэ сейчас тоже испытывает чувства к Цинь Шуяню.
Если это так, то у меня нет ни малейшего права что-либо говорить Линь Чунькэ. У меня не хватит смелости даже посмотреть ей в глаза. Если бы мы не делили одно тело, я бы даже не имела права находиться рядом с ней.
Если так... прошу... пусть кто-нибудь, кто угодно...
***
Ощущения из того сна до сих пор свежи в моей памяти. Я помню тепло его тела и силу его рук, обнимающих меня. Я уже не могу чётко вспомнить его лицо во сне, но прикосновение его губ и то чувство абсолютного счастья я помню до сих пор.
— ...!
На уроке я украдкой обернулась и встретилась с ним взглядом. По крайней мере, мне так показалось. Я тут же отвернулась, надеясь, что никто ничего не заметил, и облегчённо выдохнула.
Может быть, по сравнению с другими девушками, я довольно бесстыдная. Ведь я уже несколько дней с ним не разговаривала... Ведь я уже привела свои чувства в порядок... Как я могла видеть такие сны о парне, который когда-то был моим другом?
***
— Итак, Линь Дунмо, не могла бы ты перевести этот отрывок на китайский?
— Конечно.
Я мгновенно переключилась в режим Линь Дунмо и поднялась к доске. Глядя на написанные японские иероглифы, я внезапно поняла: возможно, это был сон Линь Дунмо. Да, точно. Это всё объясняет. Думаю, для всех нас это был бы лучший финал.
С того дня, как я отказалась от дружбы с Цинь Шуянем, между ним и Линь Дунмо словно выросла стена. Я больше не вижу никаких знаков их общения, более того, кажется, что Линь Дунмо вообще перестала с кем-либо разговаривать.
Мне действительно очень жаль. И всё же... даже если однажды я исчезну, я хочу, чтобы они встретились вновь и были счастливы вместе. Я хочу, чтобы Цинь Шуянь и Линь Дунмо преодолели все преграды.
И тогда... если в его сердце останется хоть какой-то шрам от меня, пусть даже в самом укромном уголке этого мира — я хочу, чтобы там навсегда остался след того, что я когда-то существовала.
http://bllate.org/book/22803/2419566
Готово:
