На следующее утро подул прохладный ветерок, и по улицам Хайчэна разнесся утренний шум моря.
Я стоял на прибрежной дороге, имея при себе всего триста юаней.
Под открытым небом, вдыхая соленый морской воздух, я смотрел, как ветер гонит белую пену к берегу, как солнце медленно поднимается из-за горизонта. Я чувствовал, как внутренняя сила наполняет меня, устремляя вверх.
Все живое тянется к свету, и я — не исключение.
В этот миг я вдруг осознал: человек по-настоящему остается самим собой, без необходимости играть какие-либо роли, только когда он наедине с собой. В такие моменты даже не важно, мужчина ты или женщина — ты просто живое существо, озаренное солнцем и непрерывно растущее.
—
В десять утра я прибыл в Наньчэн.
Чтобы сэкономить, пришлось несколько раз пересаживаться на автобусы, прежде чем я добрался до ворот жилого комплекса, где жила У Цзинжун. Это был элитный район, и охрана там работала крайне строго. Спустя два года правила стали еще жестче.
Меня остановили на входе, а поскольку номера телефона У Цзинжун у меня не было, пришлось искать другой выход. Я прошелся вдоль ограды и, выбрав момент, перелез через забор в районе зеленой зоны.
Я прождал до самого вечера, но так и не увидел У Цзинжун. В восемь часов вечера окна в ее доме по-прежнему оставались темными.
Я подумал, что она, возможно, у господина Цзяна. В конце концов, когда мы снимали программу, он часто приезжал на съемочную площадку, и в то время их отношения заметно теплели.
Я покинул комплекс и взял такси до коттеджного поселка, где жил господин Цзян. Охрана здесь была еще бдительнее, но их работа строилась на услужливости к владельцам домов, поэтому они не смели проявлять небрежность к тем, кто мог быть связан с жильцами.
Я не решился заговорить с охранником, а вместо этого достал блокнот и написал: Я ищу господина Цзяна.
— Ты говоришь, ищешь господина Цзяна? Кем ты ему приходишься? — спросил охранник.
Я тут же приписал: Скажите господину Цзяну, что пришла Линь Сяотин, и он поймет.
Охранник, все еще сомневаясь, направился в будку. Я видел, как он взял внутренний телефон и, подобострастно кивая, начал кому-то звонить. В тот момент у меня все внутри сжалось.
Я лишь надеялся, что они действительно сошлись. Если они снова вместе, господин Цзян по доброте душевной наверняка поможет и мне.
Раздался щелчок, и калитка для пешеходов открылась.
— Проходи, — бросил охранник и, не глядя на меня, вернулся в будку.
—
Я подошел к знакомому особняку и через просвет в ограде заглянул в гостиную. Внутри никого не было. Я перевел взгляд на второй этаж — там тоже было темно.
Нажав на звонок, я услышал, как дверь тут же щелкнула, открываясь. Я толкнул ее и вошел во двор, лихорадочно размышляя, что сказать при встрече с господином Цзяном. Если же они не воссоединились, я просто попрошу у него номер телефона У Цзинжун.
Определившись с целью, я решительно зашагал к главному входу. На полпути, глядя сквозь панорамное окно гостиной, я заметил на стене большую семейную фотографию.
Она была новой!
Я увидел, что волосы Цзян Синьюэ стали намного длиннее. Хотя ростом она почти не изменилась — все те же метр шестьдесят с небольшим, — за два года она заметно повзрослела.
Значит ли это, что они снова вместе?
Я ускорил шаг и почти подбежал к дверям, но, собравшись постучать, вдруг замер. Потер рукой подбородок, убеждаясь, что гладко выбрит, и осторожно постучал.
— Дверь открыта, — раздался изнутри знакомый голос Цзян Синьюэ.
Я тихонько потянул дверь на себя и увидел, как передо мной стоит Цзян Синьюэ в белой пижаме. Она была все так же прекрасна, словно принцесса из кино. Ясные глаза, утонченные манеры, безупречная осанка.
Только вот… ее взгляд казался каким-то чужим.
— Ты Линь Сяотин? — она подняла на меня глаза, не в силах скрыть изумление.
Я слегка кивнул.
— Не может быть! — она отступила на два шага и снова окинула меня взглядом с ног до головы.
На мне были кроссовки, джинсы и белая футболка. Волосы — короткие, но стрижка была скорее женственной.
— Почему ты молчишь? — пристально глядя на меня, спросила она.
Я достал блокнот и написал: Где твоя мама?
— А где твое удостоверение личности? — тут же парировала она.
Я хотел было показать документ, но вспомнил, что это уже не тот паспорт, что был раньше. Тот, на имя Линь Сяотин, у меня забрали, а в нынешнем — фотография с короткой стрижкой, под именем Линь Адяо.
Я убрал паспорт обратно и снова протянул ей блокнот с тем же вопросом: Где твоя мама?
— Заходи, — сказала она, развернулась и села на диван. Усевшись, она снова принялась меня разглядывать: — Ты что, онемела?
Я промолчал. Я решил: пока она не скажет, где У Цзинжун, я не произнесу ни слова.
— Ты что, удобрения ела эти два года? Как ты так выросла? — с подозрением спросила Цзян Синьюэ.
Я снова поднял блокнот, где красовались все те же три слова: Где твоя мама?
http://bllate.org/book/22798/2418843
Готово:
