Эти два вида лошадей по праву считаются самыми никчемными во всей игре про Mount & Blade. Это легко понять даже по их названиям: вьючная лошадь годится исключительно для перевозки грузов, а из-за крайне низкой скорости бега она абсолютно не подходит на роль боевого скакуна.
Что же касается дорожной лошади, то хотя она и бегает чуть быстрее вьючной, сложена она крайне тощая и щуплая, а её защита и запас здоровья находятся на самом дне. Использовать её в качестве боевого коня — затея довольно сомнительная. Обычно на таких катаются лишь неспециализированные конные пехотинцы, чтобы быстрее преодолевать расстояния, но когда дело доходит до настоящего сражения, они неизменно спешиваются для пешего боя. Иначе эту хрупкую дорожную клячу элитный боец вроде нордского королевского хускарла срубит одним ударом топора, и уж точно не стоит рассчитывать на то, что на ней удастся прорваться в конную атаку на вражеский строй.
Как же сильно Е Тяньлун хотел бы появиться на свет на территории Кергитского ханства! В конце концов, в этой конной державе лошади были в изобилии и стоили совсем недорого. Не то что Королевство Нордов, где все ресурсы брошены на создание их главной ударной силы — нордских королевских хускарлов. В дереве развития этого государства не было ни единого кавалерийского юнита, из-за чего кони в стране ценились на вес золота, а их качество оставляло желать лучшего.
Однако сейчас у Е Тяньлуна не было выбора, и ему оставалось лишь выбрать из этих дорожных и вьючных лошадей парочку подходящих для временного использования.
В процессе выбора Е Тяньлун заметил, что даже у лошадей с одинаковыми префиксами характеристики немного различаются. Впрочем, в этом не было ничего удивительного — в конце концов, животных не клонируют на фабрике, так с чего бы их параметрам быть абсолютно идентичными?
В итоге он отобрал двух дорожных и двух вьючных лошадей с самыми лучшими показателями среди всех имевшихся: они обладали либо префиксом резвый, повышающим скорость по сравнению с обычными скакунами, либо префиксом тяжелый, который обеспечивал повышенную защиту и солидный запас здоровья.
За этих четырех коней Е Тяньлун расплатился стеклянными бусинами, которые носил с собой. Торговец лошадьми выбирал их сам: судя по всему, среди всего имущества Е Тяньлуна именно эти вещицы показались ему самыми диковинными и ценными, так что в конце концов стороны ударили по рукам из расчета две бусины за одну лошадь.
Обе стороны остались чрезвычайно довольны сделкой, искренне полагая, что сорвали невероятный куш.
Обзаведясь лошадьми, Е Тяньлун отправился покупать повозку. Её он приобрел у того же барыжника всего за одну стеклянную бусину.
Е Тяньлун никак не мог взять в толк, почему местный житель так фанатеет от этих безделушек! Ведь в его дорожных сумках оставалось еще немало других товаров, которые выглядели куда полезнее и практичнее каких-то стекляшек, с которых ни сварить кашу, ни починить сапоги!
Получив в свое распоряжение телегу и двух вьючных коней, Е Тяньлун наконец-то смог вывезти на продажу весь тот хлам, что добыл ранее. К тому же теперь он мог захватить с собой гораздо больше товаров, чтобы попытаться развернуть торговлю прямо здесь, на улочках этого небольшого городка.
Кроме того, от торговца лошадьми он только что узнал, что хоть селение Одасан и невелико, в нем есть всё необходимое, включая тренировочную площадку. Там оттачивали свое мастерство и пехотинцы, и лучники с арбалетчиками, и всадники.
Продавцы настоятельно рекомендовал это место, узнав, что Е Тяньлун пока еще не слишком уверенно держится в седле. По его словам, заведовавший полигоном рыцарь был страшным любителем легкой наживы: стоило дать ему небольшую взятку, как он позволял беспрепятственно пользоваться всеми тренажерами и сооружениями. Ну а если раскошелиться еще немного, можно было нанять опытных, искушенных в боевых искусствах сержантов для индивидуальных тренировок один на один.
Слушая рассказы торговца, Е Тяньлун сообразил, что на этой арене, судя по всему, можно не просто прокачивать владение оружием, а напрямую поднимать уровень навыков. Если это и впрямь так, то игра стоила свеч, ведь очков умений вечно не хватало! Сам он сейчас остро в них нуждался, ведь навыки верховой езды и стрельбы из лука оставались у него совершенно неразвитыми.
Если тренировки на полигоне позволят напрямую повысить верховую езду и конную стрельбу, это сэкономит ему массу драгоценных очков.
Кроме того, для тех двух дорожных лошадей обязательно требовалось раздобыть конские доспехи: собственные защитные показатели и здоровье этих кляч были настолько ничтожны, что без хорошей попоны на поле боя они гибли буквально с одного удара.
Взяв под уздцы всех четырех лошадей, Е Тяньлун отыскал укромный уголок, куда не заглядывали прохожие, и перенесся в реальный мир. Там он перетащил всю кучу накопленного металлолома и трофеев, аккуратно уложил их на телегу, а сверху доверху заполнил её заранее подготовленными товарами.
Надежно увязав поклажу до самого верха, Е Тяньлун вернулся обратно в городок.
На этот раз его целью был оружейный магазин. Гуляя по городку раньше, он уже приметил эту лавку и даже заглядывал внутрь.
Ассортимент состоял главным образом из низкокачественных тесаков и одноручных топоров, а вперемешку с ними продавались простенькие кожаные и стеганые доспехи и даже такая утварь, как кухонные ножи.
Е Тяньлун чувствовал, что весь его мешок с барахлом идеально подходит для оптовой продажи именно в этом месте.
Хозяин лавки, который клевал носом, устроившись прямо на прилавке, вздрогнул, когда Е Тяньлун разбудил его. Увидев столько добра, которое покупатель прикатил на продажу, лавочник даже опешил, подумав, что такого крупного клиента не доводилось встречать уже несколько лет.
Тщательно всё пересчитав и оценив, хозяин выдал вердикт: за всю эту гору снаряжения он готов выложить шестьсот восемьдесят динаров.
Е Тяньлун прекрасно понимал, что расценка закупщика занижена, но ему совсем не улыбалось тратить время на пустые споры и торговлю из-за горсти ржавого железа. Он без лишних слов согласился на названную сумму и избавился от ненужного груза.
Увидев, что клиент даже не думает торговаться, владелец лавки растерялся. Заготовленная им длинная речь осталась невостребованной, и на душе у него осталось странное чувство досады, словно он изо всех сил ударил кулаком в пустоту.
Пока лавочник собирал по сусекам нужную сумму серебром, Е Тяньлун обратил внимание на одну особенность: низы местного общества пользовались вовсе не серебряными динарами, а самой ходовой и грубой медной монетой отвратительного качества чеканки.
На лицевой стороне красовался стертый профиль какого-то мужчины — возможно, штемпель для чеканки истерся до такой степени, что черты лица превратились в бесформенное пятно, и теперь невозможно было разобрать, чья именно голова там отчеканена. На обороте красовалась первая буква названия континента Кальрадия, что намекало на повсеместное хождение этой монеты.
Медяк размером немного превосходил одноюневую монету Империи Синхань и больше походил на старинные серебряные доллары. Сотня таких медных кругляков равнялась одному серебряному динару, а выше них, если верить слухам, стояли золотые монеты. Впрочем, золото водилось в крайнем редко и ходило исключительно среди знати, в то время как простолюдинам оно почти не попадалось на глаза.
И хотя технология изготовления медяков казалась Е Тяньлун примитивной, покупательная способность у них была на удивление крепкой. За одну медную монету можно было купить здоровенный кирпич черного хлеба длиной с полметра и толщиной в человеческую руку.
Этот черный хлеб ни капли не напоминал мягкие и душистые белые батоны, к которым привык Е Тяньлун. Скорее, он походил на плохо пропеченный ком сырого теста, в который щедрой рукой набросали шелухи от зерна и каких-то диких травок. Из-за этого выпечка приобретала грязно-серый оттенок, от одного взгляда на который у современного человека мгновенно пропадал аппетит.
И тем не менее, даже такую мерзкую стряпню, которую, по мнению Е Тяньлуна, постеснялись бы жрать дворовые псы, в Кальрадии мог позволить себе далеко не каждый. Он заметил неподалеку нескольких истощенных донельзя ребятишек: те сбились в кучку и жадно глотали слюнки, не сводя глаз с крепыша, уплетавшего тот самый черный хлеб.
Трапеза здоровяка по местным меркам выглядела верхом роскоши: он размачивал черный хлеб в глубокой миске с мясным бульоном, на поверхности которого плавали золотистые капли жира. Оторвав кусок окаменевшего мякиша, мужчина отправлял размягченный конец в рот и с блаженным выражением лица принимался неторопливо пережевывать пищу, всем своим видом показывая, будто вкушает не пресный суррогат, а деликатесы из драконьей печени и фениксовых языков.
Пока Е Тяньлун наблюдал за этой живописной сценой, оружейный лавочник наконец-то отсчитал деньги и вернулся с увесистым мешком.
Тяжелый кошель с динарами глухо брякнул о деревянный борт телеги.
Детишки, до этого с вожделением следившие за трапезой мужика, при звуке звонких монет дружно встрепенулись. Они мигом окружили Е Тяньлуна, надеясь выпросить хоть медяк у богача, ворочающего такими деньжищами.
Увы, в карманах Е Тяньлуна не нашлось ни единой медной монеты — мельчайшими деньгами в его кошельке были серебряные динары, по своей ценности сопоставимые со сторублевыми купюрами.
Если отдать этим малышам столь крупные деньги, местная шпана мигом отберет их за первым же углом.
Порывшись в карманах, Е Тяньлун извлек на свет пакет с леденцами и выдал каждому ребенку по одной конфетке.
Увидев, что вместо долгожданных медяков им суют какие-то странные штуки, дети разочарованно надули губы. Было очевидно, что леденцов они сроду не видели: разглядывая белые полупрозрачные камешки, ребята явно не понимали, что с ними делать.
– Это сахар, его можно есть, он очень сладкий! – объяснил Е Тяньлун, после чего отправил одну конфету себе в рот для наглядного примера.Увидев, как Е Тяньлун отправил эту штуку в рот, ребятишки наконец сообразили, что нечто под названием леденец съедобно, и тоже один за другим последовали его примеру, закинув сладости за щеку.
Вскоре на детских лицах заиграли улыбки — в конце концов, какой ребенок не любит сладкого! А поскольку только что они заметили, что в свертке Е Тяньлуна осталось еще немало леденцов, ребятишки принялись с жадной надеждой во все глаза смотреть на маслянистую бумагу, отчаянно желая, чтобы он угостил их еще.
— Ах вы, сорванцы, опять пришли донимать моего гостя! А ну марш отсюда, брысь!
В этот момент хозяин лавки снаряжения с суровым лицом выскочил из дверей, размахивая широким тесаком, да так лихо, что детвора в страхе разбежалась кто куда.
Очевидно, этого лавочника и раньше немало донимали такие вот детишки-попрошайки. Заметив же, что они снова обступили Е Тяньлуна — дорогого гостя, на котором он неплохо заработал, — хозяин решил взять на себя роль злодея и прогнал назойливую малышню.
— Благодарю вас, хозяин! Впрочем, это всего лишь дети, не было нужды пугать их тесаком, в худшем случае я дал бы им еще пару конфет! — Е Тяньлун понимал, что торговец руководствовался благими намерениями, поэтому обернулся и поблагодарил его.
— Что значит — дал бы еще пару конфет! Да знаешь ты, как эта штука дорога? Даже знатные господа не могут позволить себе лакомиться ею каждый день! А ты только что продал мне снаряжение, даже не попытавшись поторговаться. Если такой молодой парень, как ты, продолжит вести дела в том же духе, то очень скоро прогорит до нитки! — с чувством высказался лавочник, глядя на него так, будто Е Тяньлун упускал нечто важнейшее в жизни. Было очевидно, что он вовсе не желал столь щедрому клиенту скорого банкротства.
Увы, этот владелец лавки снаряжения и помыслить не мог, каким колоссальным был разрыв в производительных силах между современным обществом и эпохой Средневековья. Разница в ценах между теми мирами оказалась поистине громадной, и как бы Е Тяньлун ни сорил деньгами, остаться в убытке ему не грозило.
Не успел Е Тяньлун отъехать на повозке и пары шагов, как в поле его зрения внезапно появилась маленькая девочка. Она стояла у обочины и то и дело поглядывала в сторону лавки снаряжения — казалось, она кого-то ждала.
Если Е Тяньлун не ошибался, эта девочка уже попадалась ему на глаза, когда он раздавал леденцы. Одежда на ней была хоть и сильно поношенной, но на редкость чистой, а к груди ребенок прижимал неказистую самодельную тряпичную куклу.Е Цяньлун уже было подумал, что она хочет попросить у него еще пару конфет, но, заметив его появление, девочка быстро подбежала к нему и с совершенно серьезным видом произвела:
— Спасибо большое, старший брат, что угостил нас конфетками! Эта леденцовая карамель и правда очень вкусная!
Узнав, что малышка ждала его здесь только ради того, чтобы поблагодарить, Е Цяньлун сильно удивился. Затем он с теплой улыбкой погладил ее по голове и ответил:
— Не за стоит благодарить! Ты такая вежливая девочка, когда вырастешь, обязательно станешь кем-то выдающимся!
Желая вознаградить вежливую девочку, Е Цяньлун достал из мешка на тележке еще несколько сливочных ирисок и вложил ей в ладошку.
— Это молочные ириски, прежде чем есть, обязательно сними обертку!
Объяснив это девочке, Е Цяньлун погонал лошадей и продолжил путь.
Спустя добрый десяток минут Е Цяньлун добрался до тренировочного полигона городка Одасан. У ворот на шезлонге лениво грелся на солнышке старый ветеран, чье лицо пересекал устрашающий шрам.
— Вы ведь сержант Марк? — привязав двух дорожных лошадей к обочине, Е Цяньлун подошел и поздоровался со стариком.
Тот лежал в шезлонге, даже не пытаясь подняться, и лениво бросил:
— Чужеземец, зачем я тебе понадобился?
Очевидно, городок Одасан был настолько мал, что этот пожилой ветеран знал в лицо каждого местного жителя. И раз уж перед ним появился незнакомец, которого он отроду не видал, тут и гадать нечего — девять из десяти, что приезжий.
— Видите ли, я бы хотел зайти на полигон и потренироваться в коневодстве и верховой езде, можно ли это устроить? — говоря это, Е Цяньлун незаметно сунул в руку старику несколько серебряных монет.
Марк опустил взгляд на серебро в ладони и ничего не ответил, однако его брезгливый взгляд ясно давал понять, что щедрость показалась ему скудной.
Тогда Е Цяньлуну не оставалось ничего иль как добавить к этому стеклянный шарик. Как выяснилось, этот старый вояка, подобно управляющему Потсу, питал большую слабость к подобным безделушкам. Увидев стеклянную бусину в своей руке, ветеран мгновенно расплылся в улыбке и заявил:
— Ступай! Только учти, ровно в пять часов вечера чтобы духу твоего здесь не было!
Получив разрешение, Е Цяньлун вернулся назад, взял купленных им дорожных лошадей под уздцы и вместе с ними вошел на территорию тренировочного полигона.В этом тренировочном лагере всё ещё занималось немало местных солдат: значительная часть выглядела недавно призванными новобранцами, а меньшинство составляли ветераны, выступавшие в роли инструкторов.
Обойдя территорию, Е Тяньлун наконец-то отыскал в самом углу того, кого искал, — инструктора по конному делу.
Собеседник оказался высоки худым ветераном с суровым лицом, а рядом с ним в конюшне стояло несколько дорожных лошадей.
По сравнению с оживленной атмосферой в других уголках лагеря, здесь царила необычайная тишина и запустение: кроме самого́ инструктора, вокруг не было ни единого тренирующегося новобранца.
Подойдя к нему и перекинувшись несколькими фразами, Е Тяньлун узнал, что во всем городке Удасан насчитывается от силы пятеро кавалеристов. Помимо разведывательных обязанностей, им приходилось совмещать их с ролью гонцов. А этот пожилой вояка по имени Грин как раз и командовал данным крошечным кавалерийским отрядом.
Из этого можно было сделать вывод, что барон Сол — типичный нордийский аристократ, который ценит исключительно пехоту и арбалетчиков, а к коннице относится из рук вон плохо.
Уже зная, что стеклянные бусины здесь имеют хождение наравне с твердой валютой, Е Тяньлун на сей раз даже не стал утруждать себя серебряными монетами, а напрямую отдал ветерану Грину одну бусину, попросив того обучить его верховой езде.
Получив плату, прежде такой суровый на вид старый солдат мгновенно расплылся в улыбке и, ударяя себя в грудь кулаком, пообещал, что за один день обучит Е Тяньлуна всем основным азам конного дела.
Затем инструктор вывел из конюшни дорожную лошадь. Приглядевшись, Е Тяньлун с удивлением обнаружил, что у нее был префикс покладистая. Скакуна с такой особенностью можно было оседлать и без навыка верховой езды — трудно было придумать вариант лучше для начинающего ездока.
После этого, под чутким руководством наставника, Е Тяньлун приступил к тренировкам.
Благодаря подсказкам профессионального тренера, навыки верховой езды Е Тяньлуна развивались стремительно. Около трех часов дня его умение повысилось на один уровень, что вдобавок подняло на единицу и характеристику ловкости, достигнув тридцати трех.
Освоив навык получше, Е Тяньлун пересел на пару собственных дорожных лошадей, купленных ранее, и продолжил занятия. Потренировавшись еще чуть больше часа, незадолго до пяти вечера он покинул полигон.
Выйдя с территории лагеря, Е Тяньлун в сопровождении двух своих дорожных лошадей вернулся к тому же торговцу животным: его вьючные кобылы и повозка по-прежнему оставались на временном хранении здесь. Что же касается товаров и большей части серебра, Е Тяньлун, разумеется, предусмотрительно перенес их в реальный мир — в конце концов, эти вещи стоили гораздо дороже лошадей, и пропади хоть что-нибудь, убыток вышел бы немаленьким.
Выплатив торговцу несколько серебряных монет за постой двух дорожных лошадей, Е Тяньлун вернулся в реальность.
Хотя за целый день беготни Е Тяньлун изрядно вымотался, травма на левой ноге окончательно зажила: теперь он мог бегать и прыгать без малейшего дискомфорта.
Сходив поужинать и приняв душ, смертельно уставший Е Тяньлун уже около шести часов вечера завалился спать — небо в тот момент еще даже не успело полностью потемнеть!
Между тем, по мере того как сумерки сгущались, несколько фигур в масках с прорезями, скрывавших лица до неузнаваемости, появились у ворот многоквартирного дома, где снимал жилье Е Тяньлун.
У входа в этот старый жилой комплекс дежурил лишь престарелый охранник, который к тому моменту уже крепко спал, так что подозрительным личностям не составило труда проскользнуть внутрь.
— Это здесь?
Спустя несколько минут пятеро в масках стояли перед дверью квартиры Е Тяньлуна, и самый рослый и крепкий из них переспросил у товарищей.
— Точно, глава, здесь!
Получив окончательное подтверждение, вожак банды слегка прислушался, убедившись, что внутри находится лишь один человек, судя по размеренному дыханию, уже погрузившийся в глубокий сон.
Не став больше тянуть время, он занес руку и изо всех сил обрушил ладонь на дверное полотно.
После глухого удара на металлической двери остался отчетливый отпечаток ладони, а замок не выдержал мощного натиска ци и с треском распахнулся.
Внутри Е Тяньлун видел десятый сон, когда его ухо уловило странный звук. Спросонья он с трудом разлепил веки, пытаясь сообразить, что произошло, как вдруг перед его глазами возник высокий громила в черной маске, который занес для удара широкую ладонь, всю покрытую мозолями, прямо ему в лицо.
http://bllate.org/book/22776/2414093
Готово:
