Сян Чжань кивнул, взял чашку с овечьим молоком, сделал большой глоток, а затем снова вцепился зубами в зажаренное баранье колено.
С тех пор как его тело стало сильнее, аппетит возрос до невероятных пределов. Ни один приём пищи не обходился без мяса, и без него еда казалась пресной.
Услышав это, на лице Ань Юаня мелькнуло выражение радости.
Сейчас он больше всего на свете желал, чтобы Сян Чжань поскорее награбил достаточно добра и убирался из Королевского города.
Стоит Сян Чжаню уйти, как он сможет занять этот тوأи воцариться здесь, крепко зажав Королевский город в своих руках.
Рядом Каншоу-ван уже перестал браниться, но всё так же сверлил Ань Юаня тяжёлым, холодным взглядом.
Сян Чжань покончил с бараньей ногой, вытер руки тряпицей и снова опрокинул в себя большой кубок овечьего молока.
В просторном тронном зале отчётливо раздавались звуки громких глотков.
Сидеть на троне, уплетать мясо и запивать молоком — воистину, это было невероятно вольготно.
Осушив чашу, Сян Чжань сменил тон на беззаботный и между делом бросил: Ань Юань, Каншоу-ван вчера приходил ко мне сделку заключать. Он предлагает свою личную сокровищницу в обмен на твою жизнь. По-моему, он настроен вполне искренне, да и добра в том хранилище немало, так что я кивнул и согласился.
Когда эти слова стихли, в огромном зале остался эхом звучать лишь этот спокойный голос.
Лоб Ань Юаня мгновенно покрылся холодным потом, а выражение лица постепенно застыло.
Он сглотнул вязкую слюну и попытался выдавить из себя натянутую улыбку: Генерал шутит, должно быть. Я, Ань Юань, предан генералу верой и правдой, с чего бы генералу меня убивать?
Сян Чжань покачал головой: Наш генерал никогда не шутит.
У Ань Юаня подогнулись ноги, и он рухнул на колени.
Генерал, вы не можете меня убить! Это я помог вам захватить Королевский город, это я раздобыл для вас десятки тысяч лучших коней. Я всё это время горбатился ради вас, вы же сами лично мне обещали, нельзя же отыгрывать слова назад!
Его горло дрожало, а в голосе проступал неукротимый страх.
Сян Чжань опустил взгляд и бесстрастно произнёс: Я тебя не убью, но Каншоу-ван хочет твоей головы. Может, подумаешь ещё раз — есть ли у тебя ещё какие-нибудь ценные вещицы? Если сможешь их достать, я ещё потолкую с Каншоу-ваном и отменю эту сделку.
Рядом Каншоу-ван не сводил глаз с побледневшего от ужаса лица Ань Юаня.
С того самого момента, как Сян Чжань дал добро на сделку, он всё понял — Сян Чжань изначально не собирался оставлять Ань Юаня в живых.
Теперь же старик вовсе не спешил; ему хотелось собственными глазами увидеть перепуганное до смерти лицо Ань Юаня и то, как он испустит дух в таком жалком виде.
Всё остальное уже не имело никакого значения.
Ценные вещи, ценные вещи…
Обливаясь потом, Ань Юань бормотал что-то себе под нос.
Внезапно его глаза вспыхнули: Деньги! Генерал, у меня есть деньги! В сокровищнице моего дома горы золота и серебра, полным-полно яшмы и драгоценных камней!
Сян Чжань покачал головой: Это уже не твоё. Я отправлю людей обыскать твой дом, и всё это добро само собой окажется у меня в руках. Оно изначально моё.
Ань Юань остолбенел, и ужас в его глазах стал ещё глубже.
Его глаза бешено закрутились, и он снова затараторил: Генерал, я могу помочь вам захватить остальные города! Я издам приказ, и они все подчинятся вам!
Каншоу-ван перехватил инициативу, заговорив раньше Сян Чжаня, и в его голосе сквозила сплошная издевка: Ха-ха, у каждого из пяти племён свои тайные замыслы. Раньше над ними довлел царский род, и они не смели буянить. Теперь же Королевский город пал, и даже если ты взойдёшь на престол, ни одно племя и пальцем о палец не ударит ради тебя.
Ему страстно хотелось довести Ань Юаня до полного отчаяния.
Ань Юань не обратил внимания на колкости Каншоу-вана и торопливо заладил: Генерал, я готов помочь вам обуздать все племена, помогу держать всех в повиновении!
Сян Чжань отпил молока и снова покачал головой: Похоже, от тебя и впрямь никакого толка. Тогда отдаю тебя Каншоу-вану.
Эти слова прозвучали словно клинок, вонзившийся прямо в сердце Ань Юаня.
Ань Юань, а ты помнишь, что я говорил? Я съем твоё мясо и выпью твою кровь.
Мрачные глаза Каншоу-вана намертво впились в Ань Юаня, а голос звучал хрипло, будто скрежет наждачной бумаги.
Ань Юань поднял голову, встретился взглядом с этими глазами, и его сердце вновь судорожно сжалось.
Этот взгляд был слишком жутким.
Он знал: Каншоу-ван вполне способен сотворить с ним самую изощрённую жестокость, лишь бы лишить жизни.
Генерал! Я готов быть вашим рабом! Псом! Готов выполнять любые приказы! Умоляю, пощадите мою жизнь! Умоляю!
Ань Юань колотился лбом о пол, его лицо было перемазано соплями и слезами, а губы без устали повторяли одни и те же слова.
Страх целиком и полностью поглотил его.
Извините, но наш генерал отбросов не держит.
Сян Чжань взмахнул рукой, давая знак всадникам ослабить верёвки, которыми был спутан Каншоу-ван.
Стоило Ань Юаню попытаться что-то выкрикнуть, как путы на теле старого вана рухнули.
Освободившись, старик тут же расплылся в зловещей улыбке и шаг за шагом зашагал к Ань Юаню: Ну что, Ань Юань, ну и разорил же ты меня до нитки. Ради того, чтобы отведать твоего мяса, я выставил на кон все фамильные сокровища!
Генерал! Пощадите, генерал! Умоляю вас!
Глядя на выражение лица Каншоу-вана, Ань Юань едва не лишился чувств от страха. Он снова застучал лбом о каменный пол, исступленно моля о пощаде.
Однако в мгновение ока Каншоу-ван уже оказался перед ним.
Словно обезумевший от голода зверь, он бросился вперёд и вцепился зубами прямо в ухо Ань Юаню.
А-а-а!
Раздался пронзительный вопль, от которого задрожал весь тронный зал. Половина уха Ань Юаня была оторвана, а из раны фонтаном хлынула кровь.
Каншоу-ван с аппетитом прожевал кусок и шумно сглотнул.
Лицо Ань Юаня искривилось от невыносимой боли, но Каншоу-ван, словно сорвавшийся с цепи, снова кинулся на него и впился зубами в новое место.
В тронном зале Ань Юань лежал сплошь покрытый кровавыми потёками; на его теле не осталось ни единого живого места — везде чернели следы от зубов, и теперь он напоминал изломанную тряпичную куклу.
Он уже не мог даже кричать, а его дыхание становилось всё более поверхностным и слабым.
За этот короткий миг данное место превратилось в нечто куда более жуткое, чем самый страшный ад.
Каншоу-ван кусок за куском заживо срывал плоть с тела Ань Юаня. Тот превратился в сплошной кровавый сгусток.
Сначала несчастный отчаянно сопротивлялся, но со временем потерял способность даже шевельнуться.
Приближенные сановники, сидевшие в зале, тряслись всем телом, холодный пот ручьями катился по их лицам, и каждый из них был готов вжаться в любую щель в стене.
Они были напуганы до полусмерти.
Никто и помыслить не мог, что Каншоу-ван способен на такое. И тем более никто не ожидал, что на их глазах Ань Юаня заживо растерзают зубами.
Разве это человек? Это же настоящий злой дух!
Каншоу-ван, заканчивай с этим.
Сян Чжань, восседавший на троне, бросил взгляд вниз и произнёс предельно ровным тоном.
Услышав это, Каншоу-ван неторопливо поднял голову. Он небрежно вытер кровь с уголков рта, уселся прямо на полуживое тело Ань Юаня и перевёл взгляд на Е Ханя:
Ханьцл, благодарю за предоставленную возможность. Однако — зря ты оставил Ань Юаня. Этот сопляк мог бы стать твоим верным псом и держать в узде здешних людей, чтобы никто не смел чинить тебе препятствий.
В том, что Каншоу-ван во что бы то ни стало стремился прикончить Ань Юаня, тоже крылся свой расчёт.
Ань Юань всё же обладал определённым весом в Южных Землях и умел ловко привлекать людей на свою сторону. Дай ему хоть немного перевести дух, и он бы ещё доставил Сян Чжаню уйму хлопот.
Лишь уничтожив Ань Юаня раз и навсегда, можно было избавиться от корня проблем.
Ты заблуждаешься. Такой человек, как Ань Юань, не достоин быть моим псом. К тому же, чтобы удерживать Южные Земли в повиновении, мне подобная падаль без надобности.
Голос Сян Чжаня звучал неторопливо.
Он прекрасно видел насквозь все хитросплетения в голове Каншоу-вана.
Только вот старик абсолютно не представлял, о чём на самом деле думает сам Сян Чжань.
В мыслях Каншоу-вана Сян Чжань после захвата Королевского города непременно должен был отступить.
Причина проста — оказавшись в ловушке посреди этих мест, без подкреплений и путей отхода, местные племена рано или поздно сплотились бы в единый кулак и перебили бы захватчика.
Но какова реальность?
Сян Чжань вовсе и не думал уходить.
Ему нужно было не просто совершить набег, а забрать под себя всю территорию.
А совместный поход различных племён? Тем лучше.
Искать их по одному и устраивать облавы куда хлопотнее, чем если они сами явятся к нему прямо в руки.
На этом разговор был окончен — Сян Чжаню больше не хотелось тратить слова на Каншоу-вана.
Он громко отдал приказ: Эй, стража!
В тот же миг со всех сторон тронного зала хлынули бесчисленные воины из Несравненной Конницы Везя.
Тетивы луков натянулись, наконечники стрел сверкнули холодным блеском, единым фронтом нацелившись на чиновников, заполнявших зал, и на самого Каншоу-вана.
Вся атмосфера в зале мгновенно взорвалась.
Среди племенных сановников одни побелели от страха, другие до боли стиснули зубы и кулаки, отчаянно пытаясь делать вид, что не испытывают страха.
Возможно, когда-то, сдаваясь на милость победителя, некоторые из них лелеяли в душе иные планы.
Но теперь все те расчеты превратились в ничто.
Для Сян Чжаня они не стоили и ломаного гроша.
Пли!
Сян Чжань взмахнул рукой.
Ливень стрел со свистом обрушился вниз.
Пронзительные стрелы рассекли воздух, вонзаясь в тела сановников, и там и тут расцветали алые цветы крови.
Мольбы о пощаде и предсмертные крики смешались воедино, резанув слух.
Едва первая волна стрел иссякла, на полу не осталось ни единого стоявшего человека.
Воины Несравненной Конницы Везя с мечами наголо двинулись вперёд, добивая тех, кто ещё подавал признаки жизни, после чего потащили тела прочь из зала.
Передайте приказ: всех домочадцев этих сановников взять под стражу.
Сначала Сян Чжань велел Ань Юаню расправиться лишь с теми, кто наотрез отказался сдаваться, а с остальных лишь снял военную угрозу, приставив стражу.
Он опасался, что те объединятся для сопротивления, действуя по принципу варки лягушки на медленном огне.
Теперь же его собственных сил было более чем достаточно, да и весь город находился под его полным контролем.
В живых оставлять эту прослойку больше не имело смысла.
Королевский город местных племён Сян Чжань собирался превратить в собственную цитадель.
Здесь не было места никаким старым элитам, и ни один из чиновников прежних племён не должен был уцелеть.
Выволоките этих людей из племён вон, а ко мне приведите ханьцев.
Сян Чжань добавил ещё одно распоряжение.
Он не собирался щадить никого из верхушки местных племён.
Однако это вовсе не означало, что у него не было рычагов управления городом.
Внутри хватало рабов-ханьцев, да и в Городе Гоулоу их проживало немало.
Именно на этих людей и собирался опереться Сян Чжань.
Хотя здешние места славились дикими нравами, к людям умелым и знающим здесь относились с уважением.
Среди угнанных в рабство людей скрывалось немало по-настоящему толковых специалистов.
Проживши в Королевском городе долгие годы, они досконально изучили здешние порядки — и то, как ведут дела местные жители, и то, о чём они думают.
Опереться на эту группу людей не составляло никакого труда, и со временем весь город неизбежно превратится в его вотчину.
Партия за партией рабов-ханьцев вводили внутрь.
Сян Чжаню достаточно было бросить один взгляд, чтобы сразу понять, кто из них предан, а кто замышляет недоброе — всё читалось как на ладони.
Некоторые падали на колени так часто, что их позвоночник давно размягчился, а из-за рабской доли они и вовсе забыли о своём ханьском происхождении.
Таких людей Сян Чжань оставлять в живых не собирался.
Сила Глаз Гегемона действительно прекрасно подходила для строительства собственной опоры. Стоило Сян Чжаню пожелать, и все вокруг выстраивались в единый монолитный кулак.
Сян Чжань принялся выдвигать ханьских рабов на высокие посты, щедро наделяя одних властью и поручая дела другим. Применяя железные методы управления, он шаг за шагом перестраивал Королевский город под собственную ставку.
Тем временем весть о том, что Королевский город был захвачен ханьцами, наконец разнеслась по всем племенам.
http://bllate.org/book/22770/2413028
Готово:
