Старшая госпожа Чжан тут же вытаращила глаза.
— Ты что мелешь, девчонка! Да когда это я тебя толкала!
Однако окружающие уже начали поглядывать в их сторону.
Кто-то случайно бросил взгляд на этот угол, а теперь и вовсе повернулся. Увидев сидящую на полу маленькую девочку с покрасневшими уголками глаз, красивую, словно куколка, а рядом — злобную старуху с раскосыми глазами и презрительным выражением лица, люди не выдержали и заступились за ребёнка:
— Если вы её не толкали, неужели младшая сестрица сама упала, чтобы вас оговорить?
— Да она... она и вправду меня оговаряет! — Старшая госпожа Чжан хлопнула себя по бедру, до смерти разозлившись.
— Скажите-ка, какая у младшей сестрицы нужда падать самой, лишь бы вас оклеветать? В зале столько народу, почему она не клевещет на других, а цепляется именно к вам?
Старшая госпожа Чжан вспомнила слова, что девочка только что шепнула ей на ухо, и в мгновение ока догадалась, что тут замешан Сун Синъе.
Она уже собиралась что-то сказать, как вдруг девочка всхлипнула и заговорила мягким, жалобным голоском:
— У-у-у, не ругайте бабушку, пожалуйста, это я во всём виновата. Папа с мамой говорили, что нужно быть скромнее и уметь делиться. Но бабушкина внучка захотела съесть мой пудинг-кораблик, а я ей не дала, и тогда бабушка толкнула меня. Это мне наказание за жадность, бабушка вовсе не виновата, у-у-у.
Услышав это, окружающие невольно перевели взгляды на столик этой парочки.
Действительно, перед ними красовалось ровно четыре порции десертов и тот самый пудинг-кораблик, о котором говорила девочка.
Взгляды, которыми люди одарили бабушку с внучкой, заметно помрачнели, в них промелькнуло презрение.
Люди из высшего общества собаку съели на том, чтобы разбираться в людях и читать по лицам.
Хотя эти двое и были одеты в новинки какого-то люксового бренда, но сама старуха — дородная, с грубой и темной кожей, далёкая от какого-либо ухода за собой — источала ауру нувориша.
Внучка тоже вела себя мелко и невоспитанно: столкнувшись с происшествием, она давным-давно растерялась, а в уголках рта у неё застрял заметный кусочек крема — ни манер, ни приличий.
Зато упавшая на землю девочка выглядела свежо и прелестно. После падения она не только не устроила истерику, но и так разумно занялась самоанализом — просто сердце кровью обливалось при виде такой жалости.
Кто-то уже не выдержал и подошёл, чтобы бережно поднять Су Шии.
Опираясь на чужую помощь, малышка встала и отряхнула складки на одежде.
К тому моменту сотрудники отеля, узнавшие о поднявшемся шуме, уже спешили сюда с аптечкой.
Су Шии вытерла несуществующие слёзы у глаз и послушно сказала работникам отеля:
— Спасибо, сестрица-врач, я не пострадала, со мной всё в порядке.
В этот момент Линь Хунчжи и Чжан Цицзюнь, встречавшие гостей в вестибюле, тоже услышали о происшествии и поспешили на место.
Едва услышав, что в банкетном зале возник конфликт, они оба почувствовали недоброе.
Прибежав туда и увидев разговаривающую с врачом Су Шии, которая выглядела так жалостливо, они поняли, что их дурные предчувствия полностью оправдались.
Заметив их, Су Шии с лёгким смущением улыбнулась и произнесла:
— Простите, дядя Линь, тётя Чжан, я вовсе не хотела портить вашу свадьбу.
Чжан Цицзюнь и без того была невысокого мнения о Су Шии, а услышав её извинения, лишь ощутила вспышку беспричинного гнева.
— Малышка, я знаю, что ты меня не любишь, но не обязательно же устраивать беспорядок на моей свадьбе? Разве папа с мама не учили тебя хорошим манерам?
В огромных, похожих на виноградины глазах Су Шии промелькнул испуг.
Она опустила руки перед собой, в растерянности вцепившись в подоль своего платья, и виновато потупилась.
Су Пинчжао и Чэнь Цайюэ появились как раз в этот момент и увидели такую сцену.
Су Пинчжао тут же подхватил дочь на руки и с изрядной долей смущения обратился к Линь Хунчжи:
— Простите, это я плохо её воспитал.
Хотя Линь Хунчжи и планировал заручиться поддержкой Су Пинчжао, сейчас его лицо помрачнело.
Пусть он и не знал всех подробностей, неужели он не знал характера этой девчонки?
После инцидента на прошлой неделе в особняке Линь Хунчжи запомнил Су Шии надолго.
Если уж этот маленький сорванец с лицом толще городской стены, творящий что душе угодно, вдруг сам принёс извинения, значит, она наверняка натворила что-то грандиозное.
Ухватившись за предложенный Су Пинчжао путь к отступлению, Линь Хунчжи тоже решил продемонстрировать важность и с недовольством произнёс:
— Су-цзун, я высоко ценю ваши деловые качества, но в вопросах семейного воспитания вы и правда дали маху. Испортить мне свадьбу — полбеды, как бы в один прекрасный день ваша любимая дочурка не нажила врагов среди тех, кого трогать нельзя!
Тут добросердечный человек, ставший свидетелем всего процесса и поднявший Су Шии, больше не смог молчать:
— Что за бред вы несёте! Линь-цзун, вы глубоко заблуждаетесь. Это вовсе не вина девочки, старуха бессовестно отобрала у ребёнка десерт да ещё и толкнула её.
— Именно! Какая послушная девочка, сама извиняется, хотя извиняться должен кто-то другой. Вы зря наговариваете на человека!
Как только эти слова прозвучали, лица Линь Хунчжи и Чжан Цицзюнь одновременно окаменели.
Чжан Цицзюнь посмотрела на ту самую парочку, на которую указывали люди, и с окостеневшим выражением лица произнесла:
— Тут какая-то ошибка, не так ли?
— Какая ещё ошибка! Мы все своими глазами видели! Это именно старуха толкнула девочку! Не верите — посмотрите записи камер!
Старшая госпожа Чжан замахала руками:
— Нет, всё не так! Это девчонка сама упала!
Кто-то в толпе окончательно потерял терпение.
По идее, все, кто посещал подобные приёмы, старались ни с кем не портить отношения — чёрт знает, какие у человека за спиной связи.
Но сейчас эта бесстыдная старуха вывела всех из себя.
— Тьфу! Да ребёнок ведёт себя ангельски! Боясь раздувать скандал, она не только не кричит, но и сама вас выгораживает. А вы? До сих пор клевещете на девочку!
— И кто вообще привёл сюда этих двоих? Деревенщина невоспитанная.
Старшая госпожа Чжан принялась отчаянно махать руками и в панике повернулась к Чжан Цицзюнь:
— Цицзюнь, поверь маме, я этого не делала!
После этих слов старухи в воздухе повисло тяжёлое молчание.
Лицо Чжан Цицзюнь стало страшным до жути, оно то бледнело, то покрывалось пятнами:
— Хватит! Мама, немедленно извинись перед ней!
— Да не я...
— Извинись!
Мрачно глядя на мать, Чжан Цицзюнь уже едва сдерживалась, её привычный образ мягкой женщины трещал по швам.
Старшая госпожа Чжан подавилась словами, испуганная до смерти гневом дочери.
Она знала, что дочь у неё себе на уме: раз сказала извиняться — значит, придётся подчиниться.
Сжав зубы так, что чуть не раскрошились коренные, старуха повернулась к Су Шии и выдавила:
— Прости.
Су Шии бросила взгляд на маленькую девочку, стоявшую рядом со старухой, уткнулась носом в грудь отца и жалобно заныла:
— Ничего страшного, я понимаю, что бабушка просто жалеет внучку. Твоя внучка так сильно хотела мой пудинг-кораблик, вот бабушке и пришлось за неё заступаться.
При этих словах у Чжан Цицзюнь запульсировало в висках, и она бросила на свою племянницу:
— Ты тоже извинись перед этой сестрицей.
http://bllate.org/book/22717/2406700
Готово:
