Он внезапно вспомнил, как впервые увидел Хань Фана: тот, ещё совсем мальчишка, с наглым и дерзким видом сидел на ветке дерева и смотрел на него сверху вниз, а его усмешка была одновременно красивой и вызывающей.
Дверь закрылась.
Хань Фан выглядел так, будто крепко спал, но только он сам знал, как отчаянно борется с накатывающим дурманом.
Его глаза были закрыты, лицо слегка раскраснелось — в глазах Цзинь Цзидуна всё это выглядело донельзя соблазнительно. Сейчас этот человек был полностью в его власти, и Цзинь Цзидун был так доволен, что даже забыл о присутствии Цяо Юя.
Цяо Юй молча наблюдал, как Цзинь Цзидун приподнял слегка опущенное лицо Хань Фана, бережно обхватил его и осторожно коснулся губами уголка его глаза — словно боялся разбудить или опасался, что этот человек перед ним хрупок, как фарфоровая ваза. Цяо Юй перевел взгляд на стол, где стояла бутылка, в которой оставалось ещё больше половины вина. Он опустил глаза и погрузился в свои мысли.
Вскоре движения Цзинь Цзидуна стали более бесцеремонными. Он прижал Хань Фана к дивану. Хань Фан глухо простонал, словно собираясь открыть глаза, но Цзинь Цзидун уже впился в его губы. Он вспомнил, как тот улыбался, как холодно и остро смотрел на него — Цзинь Цзидун поцеловал его в уголок рта, а его рука уже расстегивала пуговицы на рубашке Хань Фана.
Пальцы Цяо Юя рефлекторно дернулись, а в груди внезапно стало тесно и больно.
Он снова и снова спрашивал себя: почему?
Так быть не должно…
Он ведь сам хотел увидеть, как этого человека унизят, так почему же ему сейчас так плохо, почему он чувствует удушье?
Почему?
Цяо Юй впервые ощутил растерянность.
В этот момент Хань Фан, словно придя в себя, начал сопротивляться, прерывисто простонав:
— Убирайся… проваливай…
Он тяжело дышал, и для Цзинь Цзидуна этот сдавленный хрип звучал лишь как призыв. Он с нежностью принялся целовать шею Хань Фана, чувствуя, как тело под ним мелко дрожит от чувствительности.
Хань Фан тихо застонал, и Цзинь Цзидуну показалось, будто его сердце царапает кошка.
Почему ему так невыносимо видеть, как Хань Фан так лучезарно улыбается другим?
Почему так больно видеть, как мягко он смотрит на них?
Почему…
Когда он увидел, как Хань Фан с улыбкой протягивает ту розу другому, внутри всё словно разорвалось от глухой боли — будто он только что потерял то, чего даже не успел обрести.
Это была ревность.
Не потому, что ты живешь так хорошо…
А потому, что я люблю тебя.
В тот миг странное, всепоглощающее чувство накрыло Цяо Юя с головой. Именно из-за любви он вечно шел напролом, именно из-за неё не мог вынести, что Хань Фан добр к кому-то другому.
Лицо Хань Фана горело ярким румянцем, он беспомощно лежал под Цзинь Цзидуном, когда вторая пуговица была расстегнута, обнажая белую кожу.
Цяо Юй понял, что совершил чудовищную ошибку. Он счел свои действия абсурдными. Глядя на двух людей, сплетенных на диване, Цяо Юй шагнул вперед, намереваясь оттащить Цзинь Цзидуна. Он был неправ, он с самого начала всё сделал не так.
Цяо Юй впервые познал вкус раскаяния.
Это он должен был обладать этим человеком, а не Цзинь Цзидун.
Но в этот момент его шаги замерли.
Хань Фан открыл глаза.
Его взгляд был расфокусированным, но в то же время злым и свирепым.
— Я сказал…
— Проваливай!
Цзинь Цзидун в недоумении расширил глаза. Человек под ним с невероятной силой оттолкнул его, впечатав в стену, и с размаху ударил коленом в живот. Цзинь Цзидун даже не успел опомниться — сознание помутилось от боли. Хань Фан, с распахнутой рубашкой, выглядел ослепительно, но его движения были нетвердыми, словно он потратил все силы на этот удар. Когда он разжал руки, Цзинь Цзидун сполз по стене, приняв неожиданный и тяжелый удар. Свернувшись калачиком у ног Хань Фана и обхватив живот, он выплюнул полный рот крови.
А Цяо Юй смотрел на Хань Фана. Взгляд того был по-прежнему туманным, сознание — спутанным, он не видел Цяо Юя. Его тело дрожало, и Цяо Юй увидел, как слезы одна за другой падают из его глаз, разрушая всякую защиту, оставляя лишь беззащитность. Но даже так он продолжал смотреть на мир с готовностью защищаться. Несмотря на то, что его трясло от страха, он упрямо, пусть и расфокусированным взглядом, озирал всё вокруг.
Его глаза блуждали, тело дрожало, а губы без конца повторяли одну и ту же фразу:
— Цяо И, ты посмел…
В голове Цяо Юя в тот миг словно что-то взорвалось.
Цяо И — старший молодой господин клана Цяо, ставший инвалидом после того, как Хань Фан сбил его на машине.
***
18. Прошлое
— Черт, ну и в какую помойку меня запихнул старик? — юноша, закинув ноги на стол, выругался и небрежно швырнул уведомление о зачислении. — Не пойду я туда.
На улице стояла прекрасная солнечная погода. Лицо юноши было детским, но утонченно-красивым, вот только в уголках его глаз и в манере держаться читалась такая развязная дерзость, что сразу было ясно — учиться он не собирается. Заметив, что он снова собрался улизнуть к своим дружкам, дворецкий поспешно шагнул вперед:
— Господин сказал, что если вы начнете учебу вовремя, то купит вам спортивный автомобиль.
Юноша с подозрением переспросил:
— Только начать?
Дворецкий поспешно закивал, и обрадованный юноша совершенно упустил из виду, что это за школа. Дворецкий вытирал пот со лба, с чувством вины поглядывая на слегка подкорректированное уведомление о зачислении.
Юноша снова взял тонкий лист бумаги и бегло просмотрел его:
— Начало занятий послезавтра, до десяти утра… Понял. У меня сегодня встреча, скажи старику, чтобы не вздумал ловить меня, как в прошлый раз, — позор какой.
Глядя на ребенка, которого он вырастил, дворецкий, любивший его как родного внука, улыбнулся:
— Молодой господин, вы вернетесь сегодня к ужину?
— Нет.
Сказав это, он исчез, и лишь энергичная спина мелькнула вдали.
Единственный наследник клана Хань, Хань Фан, отличался буйным нравом. К пятнадцати годам его уже успели отчислить из трех элитных школ Цзинчэна. А всё потому, что отец души в нем не чаял — поздний ребенок, которого сам отец мог отругать, но другим не позволял даже рта раскрыть. Самое смешное, что одна школа как-то заявила, что Хань Фан безнадежен и из него ничего не выйдет, так его отец, не дожидаясь, пока сын что-то предпримет, сам пришел в ярость и разнес стол в кабинете директора. В итоге школу внесли в черный список, и другие учебные заведения начали обходить эту семейку стороной. Дело было не в том, что клан Хань не мог себе позволить обучение, просто отец прекрасно понимал, какой у него сын — разве обычная школа сможет его удержать?
Если бы его можно было удержать, он не назывался бы Хань Фан.
Буйство Хань Фана заключалось в его беззаконии — он творил всё, что хотел, и власть отца позволяла ему это.
О единственном сыне клана Хань ходило много слухов, но лучше один раз увидеть.
Они наблюдали, как этот высокомерный юноша с жестоким видом вышвыривает кого-то за дверь. Их шаги замерли, потому что тот человек как раз преградил им путь.
Хань Фан, казалось, заметил их. Он лениво усмехнулся, не ослабляя давления ноги на лежащего под ним:
— Дорога закрыта, ищите другой путь.
Приятели, околачивавшиеся рядом, узнали их:
— Молодой господин Ли, молодой господин Бай.
Семьи Ли Юя и Бай Жуйи были деловыми партнерами. Они дружили с детства, и хотя в бизнесе нет друзей, они были обречены стать соратниками. В отличие от равнодушного Хань Фана, те, кто хотел выслужиться, прикладывали все усилия, чтобы навести справки. По статусу Хань Фан не должен был водиться с ними, но так уж вышло по возрасту. Изначально они надеялись через Хань Фана подняться выше, но, к их досаде, тот оказался ещё большим бездельником, чем они сами.
Выражение лица Хань Фана было настолько безразличным, что кто-то из его окружения прошептал ему на ухо:
— Семьи молодого господина Ли и молодого господина Бая связаны с господином Ханем.
Это был тонкий намек, что они — его уровня, а не какая-то мелкая сошка, на которую можно просто так наплевать.
Но простая логика Хань Фана не уловила этого. Он поднял взгляд и с любопытством произнес:
— Молодой господин Ли выглядит симпатично, вот только фамилия простовата.
Затем он снова сосредоточился на том, кто лежал у него под ногами, и весь напрягся:
— Повтори, мать твою, что ты сказал?
Тот человек дрожал. По идее, следовало бы молить о пощаде, но он не мог вымолвить ни слова. Хань Фана это только раздражало. Юноша холодно усмехнулся:
— Только что был таким смелым, пальцем на меня указывал, а теперь язык проглотил? Я веду себя неразумно, и что ты мне сделаешь?
Тот человек был немногим старше Хань Фана, ему не нравилось поведение юнца, а выпитое вино придало храбрости, чтобы обругать этого «яма»*. Хань Фан же просто пнул его, холодно усмехнувшись:
— Много кто меня ругает, но ты первый, кто посмел тыкать в меня пальцем. Даже интересно стало.
Слова были брошены легко, но у того человека лицо стало белым как полотно, а от страха протрезвел мгновенно. Он тут же опустил голову и начал молить о прощении:
— Молодой господин Хань… я перебрал с алкоголем, не принимайте близко к сердцу.
Если бы такие вещи сходили с рук, Хань Фан не был бы так известен. Он приподнял бровь:
— Перебрал?
— Да…
Хань Фан расплылся в улыбке и не спеша добавил:
— Вино придает храбрости трусам, пей побольше.
Лицо того человека посерело. Хань Фан, даже не взглянув на него, небрежно приказал:
— Идите, принесите ящик вина, что там стоит, пусть пьет, пока не лопнет.
Хань Фан убрал ногу и, глядя сверху вниз на дрожащего парня, улыбнулся так, что у всех мурашки побежали по спине:
— Если не выпьешь до дна — сам знаешь, что будет…
В конце концов, его заставили выпить всё силой, заливая вино прямо в рот. Ли Юй и Бай Жуйи всё это время молча наблюдали за представлением, сохраняя невозмутимый вид. Хань Фан, закончив с делом, заметил их и нахмурился:
— Чего стоите? Не уходите?
Тон был крайне грубым, но Ли Юй почему-то не почувствовал неприязни. Он с детства был не по годам развит и видел людей насквозь. Хань Фан был младше и ниже его, и его юношеская спесь в глазах Ли Юя выглядела как каприз ребенка — разве стоит обращать на это внимание?
Ли Юй изогнул губы в улыбке:
— О молодом господине Хане ходят легенды, вот я и хотел познакомиться. Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, так что я решил рассмотреть получше, чтобы в будущем узнавать.
Хань Фан бросил на него взгляд:
— Ты что, заготовки делаешь перед тем, как сказать? Хочешь поглазеть — так и скажи.
Ли Юй, который редко встречал таких прямолинейных людей, на секунду замешкался — он никогда не видел, чтобы кто-то так бесцеремонно отказывался соблюдать приличия.
Не успел он ответить, как Хань Фан уже подошел к нему вплотную и вскинул подбородок:
— Или, может, ты так привык притворяться, что иначе уже не умеешь?
Черты лица юноши были изящны, как на картине, а взгляд, полный вызова, легко пробуждал желание подчинить его. Бай Жуйи прищурился, а мысли Ли Юя унеслись в иное русло. Он наклонился и прошептал Хань Фану на ухо:
— Я заметил, молодой господин Хань любит задирать подбородок. Это потому, что рост не позволяет смотреть на всех свысока, и вы пытаетесь компенсировать это таким образом?
Увидев, как изменилось лицо Хань Фана, Ли Юй понял, что попал в точку. Эти слова слышал только Бай Жуйи, стоявший рядом. Он не сдержал смешка, но, испугавшись, что Хань Фан впадет в ярость, принялся кашлять, пытаясь скрыть смех. Хань Фан помрачнел, его ясные глаза метнулись к Бай Жуйи, и он процедил сквозь зубы:
— Хочешь смеяться — смейся, чего давишься?
— Кхм… Молодой господин Хань, вы и впрямь человек прямой.
Бай Жуйи не ожидал, что в наше время кто-то может говорить настолько прямо. Обычно все ходят вокруг да около, иронизируют намеками, при этом улыбаясь в лицо. Только этот юноша из клана Хань был особенным: что бы он ни делал и ни говорил — всё было прямолинейно. Даже когда он тебя задевал, ты понимал, что он не будет строить козни за спиной.
Бай Жуйи такой человек понравился, как и Ли Юю.
Хань Фан с детства был привередлив в еде. Если блюдо ему нравилось — ел с удовольствием, если нет — не заставишь. Отец как-то пытался уговорами заставить его поесть, но безуспешно. В итоге из-за несбалансированного питания сверстники росли как на дрожжах, а Хань Фан — медленно.
Теперь, когда старая боль была задета, Хань Фан выглядел довольно подавленным. Он был настолько поглощен мыслями о своем росте, что пропустил колкость Ли Юя мимо ушей.
Ли Юй, желая наладить отношения, улыбнулся:
— Если хотите подрасти, я знаю один способ.
Хань Фан и Бай Жуйи одновременно повернулись к нему.
Бай Жуйи: «Мой друг снова начинает кого-то разводить».
Хань Фан тут же сменил подавленный тон на прежний высокомерный, вскинув подбородок:
— Не надо, я сам справлюсь.
О, а он ещё и упрямый.
Они обменялись взглядами, решив, что этот юный господин Хань чертовски интересен. Но тот уже не желал с ними общаться, просто повернулся спиной и пошел прочь, по пути безжалостно пнув «препятствие» в виде пьяного парня. Его окружение уже привыкло к такому поведению, некоторые даже деловито оттащили тело в сторону.
Ли Юй и Бай Жуйи: «…»
Они впервые убедились, что слухи ничуть не преувеличены. Оказывается, легенды могут быть правдой. До встречи с Хань Фаном они думали, что истории о его беззаконии — лишь преувеличение, но теперь стало ясно: всё гораздо серьезнее. Этот парень действительно жил так, как велела его душа.
А Хань Фан всё ещё шел, хмурясь и раздумывая, как бы подрасти…
На самом деле, постоянно ходить с задранным подбородком — это очень утомительно.
***
19. Военная школа
Больше спорта — больше роста.
Хань Фан каждую ночь выпивал стакан цельного молока — говорят, кальций помогает расти, да и для сна полезно. Его главным достоинством было то, что он никогда не гулял всю ночь напролет: во-первых, он был слишком ленив и хотел спать, во-вторых, отец запрещал ему ночевать вне дома, опасаясь за его безопасность. Хань Фан, стоя рядом, язвительно парировал:
— Ты просто боишься, что я влипну в неприятности.
Отец, раздраженный тем, что его раскусили, отвечал:
— Не говори глупостей, я боюсь, что ты подцепишь какую-нибудь заразу.
— …
В общем, было решено: как бы Хань Фан ни гулял, ночью он должен быть дома, иначе отец сам приедет и притащит его за ухо.
Хань Фан подумывал сходить в развлекательный центр, чтобы «потренироваться», но гольф и бильярд ему не подходили — слишком медленно. В Цзинчэне был специализированный комплекс с кучей всяких развлечений — там было всё, от гольфа до азартных игр. Хань Фан был там пару раз, но ему быстро надоело: он любил поесть и повеселиться, но не любил утомляться.
Хань Фан молча подумал, что, возможно, из-за его лени и нехватки физической активности он так медленно растет.
Но в итоге он так никуда и не пошел, потому что начались занятия.
Мечтая о своей спортивной машине, Хань Фан впервые в жизни пришел на учебу вовремя. Под давлением отца, с кучей людей и багажа, он отправился в школу. Жить в общежитии для него было бессмысленно — если захочет, он в два счета перелезет через двухметровую стену и будет гулять хоть до утра.
Но в этот раз он просчитался.
У ворот школы собралась толпа с горами багажа. Дорогу перекрыли роскошные автомобили, повсюду гудели клаксоны, слышались жалобы мажоров. Хань Фан, нахмурившись, уже собирался развернуться, когда дворецкий тихо напомнил:
— Молодой господин, не забудьте про машину.
Хань Фан:
— Скажи старику, что он купил не ту, пусть ждет.
Дворецкий: «…»
Откуда это жуткое предчувствие?
По сценарию нужно было сначала зарегистрироваться и получить вещи. По пути Хань Фан заметил, как много вокруг мужчин в военной форме, с серьезными и подтянутыми лицами. Он лишь скривился и, не обращая внимания, пошел дальше.
В общежитии было неплохо: пять человек в комнате, есть ванная. Когда Хань Фан пришел, трое уже раскладывали вещи. На дверях висели листки с именами. Хань Фан мельком глянул и, потеряв интерес, отвел взгляд. Остались только два верхних места. Хань Фан не стал привередничать — он предпочитал верхние полки, потому что на нижних вечно кто-то сидит, а это грязно.
Для ведер и тазов были отведены места. Хань Фан также получил два комплекта камуфляжа. Вспомнив про военную подготовку, он усмехнулся: в прошлых школах это было лишь формальностью, и он всегда умудрялся отлынивать. Он планировал зарегистрироваться и сразу свалить, поэтому надевать камуфляж не собирался. После обеда в столовой, который оказался на удивление вкусным, он вспомнил, как кто-то говорил, что еда в столовой — самая лучшая. Тогда он ответил: «Звучит как сказка».
Теперь Хань Фан понял, что ошибался.
Когда пришло время, его соседи по комнате переоделись и собрались на построение. Уходя, они бросили взгляд на Хань Фана, который сидел на кровати, уткнувшись в PSP. Поскольку они не были знакомы, никто не решился сделать замечание — вдруг человек не оценит? Так его и оставили в покое, хотя про себя думали: «Ну и наглец, в военной школе и так нарушает правила — прямо напрашивается на показательное наказание».
Когда всё вокруг стихло, Хань Фан, наигравшись, собрался было перелезть через стену, как вдруг из динамиков раздался голос:
— Просьба студенту первого курса группы А Хань Фану немедленно явиться на плац.
Хань Фан нахмурился: «Что за черт?»
Объявление повторили.
Хань Фан почувствовал неладное. Почему вызывают только его? Подумав, он решил разобраться в ситуации, вернулся, переоделся в камуфляж и вышел из общежития искать плац.
http://bllate.org/book/22704/2404630
Готово:
