Готовый перевод Quick Transmigration: I Play the Male Supporting Role, but the Protagonist Clings to Me / Быстрые миры: играю второстепенного героя, а главный герой липнет ко мне: Глава 010. Мой нежный друг-яндэрэ (10)

)

От его растерянного вида Мо Ланьчжи уже не мог продолжать плакать.

— Нет... ты меня не напугал.

Гордость заставила его удержать слёзы и сделать вид, будто всё в порядке.

Бай Ичэнь не стал докапываться до причины и даже ловко перевёл разговор на другие темы.

Он действительно умел поддерживать беседу, но при этом не казался болтливым. Разговаривая с человеком, он всегда внимательно смотрел собеседнику в глаза, и в этом чувствовалась особая искренность.

Когда речь заходила о чём-то любимом, он улыбался ярко и открыто, и тогда его милый маленький клык обязательно напоминал о себе.

Так они и сидели на корточках, разговаривая. Мо Ланьчжи давно забыл о своей печали и лишь со звонком с урока внезапно заметил, что ноги успели онеметь.

— Урок закончился. Мне пора.

Когда прозвучали эти слова, в глазах Мо Ланьчжи мелькнуло разочарование, которого он сам не осознал. Он так и остался сидеть, не двигаясь.

— Эй, на полу деньги лежат?

— Пошли уже.

Он поднял голову. Подросток, уже дошедший до двери, одной рукой опирался о косяк и с недоумением, склонив голову, смотрел на него.

— Иду.

Выходить Мо Ланьчжи не хотелось. Если тот увидит, как остальные шарахаются от него, неужели единственный человек, согласившийся поговорить, тоже отдалится?

Наверное, он шёл слишком медленно и Бай Ичэнь потерял терпение. Тот в два-три шага вернулся, закинул руку ему на плечи и так вывел наружу.

По дороге, то ли что-то заметив, то ли просто не обращая внимания на удивлённые взгляды вокруг, Бай Ичэнь всё так же с улыбкой оживлённо болтал с Мо Ланьчжи.

— Если ты будешь со мной, они это увидят и тоже начнут тебя игнорировать, — сам не зная зачем, произнёс Мо Ланьчжи, а пальцы в это время намертво вцепились в край школьной формы подростка.

Очень крепко.

— Игнорировать?

— В каком смысле игнорировать?

И он услышал ответ:

— Это называется не «нас изолируют», а «журавли среди кур»!

После этого Бай Ичэнь ещё не раз прямо при всех обнимал его за плечи и громко объявлял, что они друзья.

— О чём задумался? Совсем ушёл в себя.

Ладонь Бай Ичэня помахала перед глазами Мо Ланьчжи. Тот вернулся к настоящему, и на губах появилась мягкая улыбка.

— Думаю, не хочешь ли сегодня вечером поужинать у меня дома?

Мо Ланьчжи купил квартиру неподалёку от университета и жил там один. Только тётушка ежедневно приходила убираться и готовить.

Бай Ичэнь помнил, что готовила она не хуже шеф-повара — очень вкусно.

Он уже собирался кивнуть, когда телефон дважды завибрировал.

Мо Ланьчжи тактично слегка отвернулся, но боковым зрением всё же заметил иероглиф «Су».

У него появилось предчувствие: этот ужин, похоже, не состоится.

И точно. Ответив на сообщение, Бай Ичэнь заметно оживился, но, посмотрев на Мо Ланьчжи, будто хотел что-то сказать и не решался.

— Ланьчжи...

— Срочное дело? — понимающе спросил он. — Ничего страшного. В следующий раз тоже можно. Ко мне ты можешь приходить когда захочешь.

Если бы он не боялся показаться слишком напористым, то прямо сейчас вложил бы Ачэню в руку ключ от квартиры.

Но от такой реакции Бай Ичэню стало ещё неловче. Сложно улыбнувшись, он признался:

— Тётя Су пригласила меня к ним на ужин.

Главные герои ещё толком никуда не продвинулись, а он, второстепенный персонаж, уже идёт к ним домой как родной. Чувства были странные.

Намекая, он добавил:

— Тётя Су — мама Су Ю. В детстве она много обо мне заботилась.

Нужно заранее дать другу почву для будущих интриг.

И после этих слов улыбка на лице Мо Ланьчжи стала чуть слабее.

— ...Вот как. Тогда действительно стоит хорошенько её поблагодарить. Может, как-нибудь я пойду вместе с тобой и тоже выражу благодарность?

Мо Ланьчжи тоже намекал: хотел, чтобы Бай Ичэнь однажды привёл его туда, так сказать, официально показал «старшим», а заодно проверить, действительно ли там хорошо относятся к Ачэню.

Ачэнь такой простодушный. Только бы его не обманули.

Он невольно заволновался, и часть беспокойства проявилась на лице.

Бай Ичэнь облегчённо выдохнул. Вот! Так и должно быть. Я ведь иду ужинать домой к человеку, в которого ты влюбился с первого взгляда. Вы только познакомились — конечно, ты должен переживать, что я успею первым!

Даже если мы братья-друзья, в любви уступать нельзя.

Вот это правильно. Ему нравилась такая честная открытая борьба.

Если мы братья — нечего пропускать друг друга вперёд. Вперёд, в лобовую!

Правда, будущего себя за интриги он мысленно уже презирал, но роль всё равно нужно было играть.

Он беспечно махнул рукой:

— Да ладно, у нас с тётей Су такие отношения, что вся эта формальность ни к чему.

— Ну, я тогда пойду.

Мо Ланьчжи мягко улыбнулся:

— Хорошо.

Даже сев в машину, он продолжал улыбаться.

От этой улыбки мороз пробирал до костей.

Дядька-водитель изо всех сил уменьшал своё присутствие.

— Скажи... если кто-то хочет отнять его у меня, что мне делать?

Мрачноватый голос донёсся с заднего сиденья. Водитель работал с ним столько лет и прекрасно знал: второму молодому господину ответ не требовался. Но мысленно всё равно съязвил.

Дядька-водитель: «Порубить, обжарить и в кипящее масло».

— Этот нежный белый цветочек, кажется, знает Ачэня ещё дольше меня... Я не хочу, чтобы он повлиял на наши с Ачэнем отношения.

Дядька-водитель: «Прикончить. Всех прикончить! И дело с концом!»

— Ачэнь вечно внезапно перестаёт отвечать мне. Наверняка его задержала эта мелкая дрянь!

Дядька-водитель: «Некоторые ещё секунду назад разговаривали, а в следующую уже не дышат».

— Ха, — внезапно холодно усмехнулся Мо Ланьчжи.

— Рано или поздно я разоблачу истинную рожу этого уродца и заставлю Ачэня понять, что лучший — это я.

Дядька-водитель: «За короткое время уже три прозвища. Мир молодого господина мне не понять».

Он представил троих людей с бумажками «нежный белый цветочек», «мелкая дрянь» и «уродец» на лицах, которые таскают его молодого господина за волосы, и вздрогнул.

Когда они приехали, Мо Ланьчжи покосился на водителя и небрежно бросил ему карту.

— Ты ведь знаешь, о чём можно говорить, а о чём нельзя.

Дядька-водитель с серьёзным лицом ловко поймал карту и сунул в карман:

— Второй молодой господин может не беспокоиться. Сейчас же пойду пожертвую свой рот.

Пожалуйста, молодой господин, говорите почаще.

Мо Ланьчжи: ...

Ну, настолько не обязательно.

Вернувшись в спальню, он окончательно расслабился, лёг на кровать и обнял подушку в человеческий рост.

Слегка растрёпанные чёрные волосы, тёмно-карие глаза, переполненные нежностью, свободно запахнутый халат, открывавший половину плеча, лёгкий румянец на щеках.

Мо Ланьчжи зачарованно смотрел, не удержался, прижался к подушке, несколько раз потёрся об неё щекой и поцеловал.

Пальцы легко провели по месту, где были губы.

— Немного выцвело...

И не только там. Особенно сильно краска поблёкла на талии подушки.

Чёрные шторы в комнате были задёрнуты, а стены густо оклеены фотографиями одного и того же человека.

На одних он смеялся в школьной форме, на других ел леденец, на третьих сонно лежал на парте...

Была даже фотография, где он сидел на кровати в халате и держал в объятиях полураздетого Мо Ланьчжи.

Тонкие белые пальцы раз за разом гладили эту фотографию, а затем прижали её к сердцу.

Глаза свернувшегося клубком мужчины покраснели.

Вот бы это было настоящим...

Вот бы Ачэнь и правда так держал его в объятиях...

Чем больше он думал, тем печальнее становилось. Наконец он достал телефон и набрал номер.

Поджав губы, Мо Ланьчжи подробно инструктировал собеседника, словно обсуждал крупный проект.

— ...Сделайте ещё несколько фотомонтажей. Пусть взгляд будет более влюблённым.

И в конце тихо добавил:

— Может... без одежды.

http://bllate.org/book/22694/2719736