— Деньги можно заработать снова, а вот жизнь, если пустить её на самотёк, второй раз не проживёшь. Ты не мог бы хоть немного пожалеть себя?
Су Хэчжоу выдернул запястье, нахмурившись. На его лице читались безысходность и уныние.
— Каждый хочет жить достойно, но большинство людей просто плывут по течению, лишь бы как-то сводить концы с концами... — Он понизил голос и опустил голову. — Если не мириться с этим, завтрашний день может и не наступить. Что тут поделаешь?
Что тут поделаешь? Цзи Луянь никогда не задумывался о подобных вещах, но ему было невыносимо видеть этот потухший, безжизненный взгляд. Как было бы хорошо, если бы эти глаза всегда светились так же ярко, как в тот день, когда Су Хэчжоу был пьян.
Цзи Луянь решил проявить великодушие и первым пошёл на уступки:
— Я куплю всё сам. Возьму самое дешёвое, пойдёт? В конце концов, это начало новой жизни, мы должны выглядеть подобающе. Прежде чем начать, нужно привести себя в порядок, придать себе бодрый вид, внушить позитивные мысли. Разве это плохо?
Су Хэчжоу лишился дара речи. Цзи Луянь был совершенно прав. К тому же, в конечном счёте, это он втянул своего брата Цзи в неприятности. У такого лучезарного человека не было причин погружаться в ту же пучину уныния, что и у него самого.
Однако молчание Су Хэчжоу Цзи Луянь истолковал как проявление нежной покорности. Его сердце дрогнуло, он смягчил тон и, приобняв Су Хэчжоу за плечо, произнёс:
— Ну вот и ладно, всё беру на себя. В этот раз...
Цзи Луянь почувствовал укол совести. Именно его фраза всё беру на себя привела к тому, что Су Хэчжоу лишился работы. Хотя его изначальным намерением было заставить того одуматься, он действительно не подумал о том, что это обернётся для парня такими проблемами.
Эту ответственность он признавал наполовину.
Но если судить по его искреннему раскаянию и чувству долга, то, как говорится, добро должно вознаграждаться, а значит, и его будущее вполне может быть светлым.
Мгновенная хандра Цзи Луяня испарилась, и он тут же закинул в корзину ещё несколько маленьких горшков с растениями.
На кассе он чуть не обнулил свою кредитку, но держался невозмутимо — по сравнению с жизнью деньги никогда не стоили того, чтобы о них беспокоиться.
Вернувшись домой, они начали долгий и нелёгкий путь по обустройству быта. Цзи Луянь то и дело вздыхал: к счастью, квартира была крошечной. Он мог по праву гордиться своим вкладом — человек, который раньше палец о палец не ударил, теперь познал прелести физического труда.
Су Хэчжоу же заставил его взглянуть на себя по-новому: справлялся с домашними делами чётко, быстро и без суеты, и вскоре в доме стало уютно и прибрано.
Сам Цзи Луянь умел только бездумно скупать всё подряд, не зная, что с этим делать, а Су Хэчжоу превращал эти вещи из простого товара в наполненную вкусом жизнь.
Хотя Су Хэчжоу и привык жить кое-как, он не был человеком, который относится к жизни небрежно.
Вечерний ветерок шевелил занавески, за которыми проглядывали комнатные растения. Их свежий, приятный аромат, совсем как сам Су Хэчжоу, был лёгким, но проникал в самую глубину души. Простыни были натянуты идеально ровно, каждый уголок заправлен безупречно. На маленьком обеденном столе красовалась скатерть в бежевую клетку, а Су Хэчжоу нашёл пустую стеклянную бутылку, тщательно отмыл её от этикетки, наполнил водой и поставил туда случайно сломанную веточку комнатной спаржи.
Цзи Луянь сидел на кровати, наблюдая, как Су Хэчжоу вытирает капельки пота со лба. Тот повернулся, сдержанно и лучезарно улыбнулся и послушно произнёс:
— Брат Цзи, вы довольны?
Он поджал губы, явно стесняясь, и добавил, запинаясь:
— Спасибо, что приютили меня.
Сказав это, он искренне поклонился.
Цзи Луянь вскочил с кровати. Он хотел подойти к Су Хэчжоу, но замялся. Он хотел сказать, что только что действительно увидел образ дома. Впервые, не считая семьи Цзи, он почувствовал тепло домашнего очага. И это был первый дом, в обустройстве которого он участвовал лично. Неизвестно, потому ли плоды так сладки, что были политы потом, или из-за событий прошлой жизни, но он слишком легко терял психологическую защиту перед Су Хэчжоу. Он отчётливо осознавал: его взгляд... постоянно следует за этим парнем.
Он любил многих людей, но лишь из-за их внешности или лести в свой адрес. Внешность Су Хэчжоу была безупречна, но характер — слишком мягкий, он совершенно не умел приспосабливаться к жизни. Цзи Луянь думал, что этот человек вызовет у него лишь мимолётный интерес, не более того, и уж точно он не собирался влюбляться...
Он просто хотел выжить.
Но, кажется, он действительно начал испытывать чувства к Су Хэчжоу. Рядом с ним его сердце начинало биться чаще, он не мог оторвать от него глаз. И в отличие от прежних увлечений, это сердцебиение и этот пристальный взгляд были естественными и постоянными. Словно перед ним была дверь, в которую он, сам того не заметив, шагнул обеими ногами. Ему даже хотелось выбросить ключ, сбросить с себя строгий костюм и сказать — непривычно, но так знакомо, словно он ждал этого целую вечность:
— Наконец-то я дома...
Цзи Луянь очень хотел обнять Су Хэчжоу и сказать: Ты так устал, но его слова и действия внезапно перестали ему подчиняться. Такое чувство он испытывал уже девяносто восемь раз, и был с ним слишком хорошо знаком...
Его Золотой палец собирается появиться!
***
— Брат Цзи, вы проголодались? Может, закажем доставку? — Су Хэчжоу взглянул на часы: время обеда уже давно прошло.
— Хэчжоу, пошли со мной на рынок, я покажу тебе, на что способен!
Они произнесли это одновременно и тут же замерли от удивления. Су Хэчжоу не ожидал, что после изматывающего дня у Цзи Луяня ещё останутся силы на готовку, а у самого Цзи Луяня душа ушла в пятки.
Почему он предложил готовить? Он ведь никогда не стоял у плиты! И рынок... он никогда не опускался до того, чтобы заходить в продуктовые лавки! У них дома был целый штат слуг и поваров, зачем же молодому господину Цзи делать это самому?
Он вспомнил: в девяносто седьмом перемещении он был поваром, мечтавшим стать убийцей. Так что, его Золотой палец не связан с убийствами, а лишь предполагает мастерство кулинара? Неужели Система, потратив одну его попытку на перемещение, вдруг проявила совесть и решила оставить ему человеческий навык?
Он умеет готовить? Да ни за что в жизни! Не будет преувеличением сказать, что он боялся, как бы после такой стряпни им обоим не пришлось закончить игру, так и не успев завершить Завоевание.
Цзи Луянь хотел было взять слова назад, но Су Хэчжоу уже смотрел на него с такой благодарностью и восхищением:
— Отлично! Я с нетерпением жду ваших кулинарных шедевров. Пойдёмте, я видел внизу рынок, кажется, довольно большой.
Цзи Луяню ничего не оставалось, кроме как натянуть улыбку и кивнуть. Что ещё он мог сделать? Его маленький кролик так ждал, так надеялся — разве мог он отказать? Раз уж приручил кролика, надо его гладить по шерстке!
За покупками он ходил часто, так что днём ещё мог ориентироваться, но, попав на рынок, Цзи Луянь остолбенел. Грязь, беспорядок... смотреть было тошно, выносить это было невозможно!
— Здесь довольно опрятно, правда? — Су Хэчжоу осматривал прилавки. — Жаль, уже поздно, многие торговцы закрылись.
— Да, довольно чисто, — процедил Цзи Луянь, озираясь по сторонам. — Что хочешь съесть? — про себя он молил лишь об одном: взять пару пучков зелени и поскорее убраться отсюда.
— Давайте купим просто овощей. — Су Хэчжоу присел перед пожилым торговцем, тщательно выбирая из того, что осталось: пакет не самой свежей зелени и помидоры.
Цзи Луянь вскипел. Су Хэчжоу и так выглядел жалко, а присев перед дедом, стал выглядеть ещё хуже. Худенькое тело едва заполняло футболку, и питаться одной травой?
— Ты и так выглядишь как чахлый росток, что ты собрался есть? Пошли, брат Цзи купит тебе мясо и рыбу. Раз уж сказал, что покажу мастер-класс, значит, нужно выбрать что-то посложнее, верно? — С этими словами он потащил Су Хэчжоу прочь.
Торговец ошарашенно смотрел им вслед.
Он ещё не оглох! Что только что сказал тот парень, который помешал ему продать товар? Назвал парня, который ростом почти догнал Гуань Юя, чахлым ростком? Если бы у него на грядке ростки были такого размера, он бы во сне от счастья смеялся!
— Эх, нынешняя молодёжь, режим не соблюдают, глаза никудышные! — дед с досадой вздохнул, глядя на их удаляющиеся спины.
Цзи Луянь нёс полные пакеты с добычей, сияя от гордости: чтобы покорить сердце мужчины, нужно сначала покорить его желудок. В этот раз проклятая Система наконец-то подкинула ему дельный навык.
Проходя мимо магазина, Цзи Луянь снова почувствовал прилив доброты.
— Хэчжоу, пошли, брат купит тебе молока. — Он забыл, что сам был ниже ростом, и всё время воспринимал Су Хэчжоу как маленькую капусту, пережившую бури и морозы — слабую, жалкую, обделённую любовью. Су Хэчжоу выглядел таким свежим, что Цзи Луяню постоянно хотелось его пожалеть.
Су Хэчжоу не успел остановить его, как Цзи Луянь уже вихрем влетел в магазин. Бросив пакеты с овощами у входа, он рванул к холодильной витрине.
Су Хэчжоу аккуратно сложил овощи, извинился перед кассиром и поспешил остановить Цзи Луяня. Если бы он опоздал хоть немного, тот скупил бы всё молоко в магазине.
Дело было не в деньгах, а в том, что столько молока просто невозможно выпить до истечения срока годности — так и отравиться недолго.
Цзи Луянь был так увлечён, что не заметил, как сзади подошли. Отступив назад, он врезался в Су Хэчжоу. Знакомый чистый, прохладный аромат ударил в нос, и сердце снова предательски ёкнуло.
Су Хэчжоу придержал его и начал выставлять бутылки молока обратно в холодильник:
— Брат Цзи, мы столько не выпьем!
Цзи Луянь, пребывавший в смятении, тут же пришёл в себя:
— Ты слишком худой, нельзя не пить молоко...
Су Хэчжоу: ?
Он худой? Никто никогда такого не говорил. К тому же ему под тридцать, даже если бы он был худым, разве молоко сейчас поможет?
Характер брата Цзи действительно не поддавался логике.
— Я не худой, — Су Хэчжоу огляделся и быстро задрал край футболки: — Брат Цзи, смотрите, у меня пресс как камень!
— Су Хэчжоу! Следи за тем, где находишься! — У Цзи Луяня в голове зазвенело. Перед глазами пронеслись картинки — Су Хэчжоу вовсе не хрупкий, совсем нет.
Но его аура и манеры были такими мягкими, что у него сложилось ложное впечатление.
Лицо Цзи Луяня пылало, а на душе скребли кошки. Он терял самообладание, его мысли постоянно уводили его в сторону от цели. Он не мог позволить себе влюбиться раньше, чем Су Хэчжоу влюбится в него. Если уж падать, то вместе!
Цзи Луянь тут же сделал смущённое лицо:
— Хэчжоу, я знаю, что ты ко мне неравнодушен, хочешь показать себя, но это общественное место, не стоит. Мы никуда не спешим, давай потихоньку... потихоньку...
Потихоньку дай мне промыть тебе мозги.
Однако дубовая голова никогда не понимала намёков, и его слова возымели обратный эффект. Су Хэчжоу, красный как рак, бежал следом, пытаясь оправдаться:
— Это всё недоразумение, я больше не буду переходить границы.
Внутри Цзи Луяня бушевало пламя.
Стоило ему разозлиться, как всё купленное начинало его раздражать — всё это было ради Су Хэчжоу, а тот... тот не оценил! Рыбу купил замороженную, потому что она вдвое дешевле живой; йогурт — по акции два по цене одного, потому что успеют выпить до конца срока.
Ради кого он так себя ущемлял?
Заметив, что лицо Цзи Луяня темнеет, Су Хэчжоу решил, что тот расстроен из-за своей поруганной репутации. Чувствуя вину, он начал заискивать:
— Брат Цзи, может, я помогу вам на кухне?
— Не нужно, — холодно ответил Цзи Луянь. — Моё кулинарное мастерство безупречно, просто не мешай, и я буду благодарен.
— Брат Цзи, вы голодны? Может, выпьете йогурта?
— Не хочу! Кто станет есть продукты с истекающим сроком годности!
— Брат Цзи, по акции мы оба сможем выпить, — неловко сказал Су Хэчжоу. — Я просто подумал, что не должен позволять вам всё отдавать мне. Если у меня что-то есть, должно быть и у вас... Простите...
Цзи Луянь замер.
Что это значит? Он что, влюбился? Начал заботиться о нём? Это значит, что он хочет делить с ним радости? Чёрт возьми, а Су Хэчжоу-то с хитрецой, такой двуличный!
Цзи Луяню стало приятнее. Он подумал, что не стоит во всём винить Су Хэчжоу — маленький кролик слишком не уверен в себе, и смущение перед ним неизбежно. Такая тайная любовь — дело нелёгкое.
Стоило быть к нему снисходительнее.
Цзи Луянь остановился и откашлялся:
— Хэчжоу, в общем... поможешь мне на кухне, слышишь? — Увидев понурый вид Су Хэчжоу, он почувствовал мягкое умиление и горькое сочувствие. Вздохнув, он добавил: — Хэчжоу, иди сюда.
Су Хэчжоу, опустив голову, подошёл ближе. Цзи Луянь притянул его к себе и, словно знаток сердечных дел, дал наставление:
— Если что-то нравится, будь смелее, не будь таким нерешительным. Многие вещи ты упускаешь, потому что слишком много думаешь, а возможности уходят безвозвратно.
У меня есть всего три месяца, возможность прямо перед тобой, хватайся!
— Брат Цзи, спасибо, что всегда подбадриваете меня, я... — Су Хэчжоу поднял глаза на Цзи Луяня. Он думал, что этот человек, хоть и странный и со скверным характером, обладает огромной силой.
Вспоминая, как Цзи Луянь из-за него оказался почти безработным и, несмотря на стеснённые обстоятельства, всё равно старался ему помочь, и даже в самые тяжёлые времена подбадривал его не бросать путь в шоу-бизнесе, Су Хэчжоу готов был носить этого благодетеля на руках.
Он был счастлив, что встретил такого помощника.
Тот поддерживал его, помогал и заботился как о родном брате... Он обязательно должен добиться успеха, чтобы отплатить Цзи Луяню!
Двое людей, идущих разными путями, пришли к временному перемирию.
Цзи Луянь, отбросив гнев, тут же придумал новый план: раз уж Су Хэчжоу к нему неравнодушен и согласился быть смелее, то... самое время дать кролику немного сладости и шанс сблизиться.
Цзи Луянь приказал Су Хэчжоу убрать продукты в холодильник, а сам отправился на общую кухню в коридоре готовить ужин. Накинув новый фартук, он вышел из комнаты.
У плиты Цзи Луянь небрежно сбросил продукты на пол, ловко и быстро стянул футболку и, накинув фартук прямо на голое тело, принялся за работу.
Он был весьма доволен своей фигурой — она была результатом долгих тренировок и немалых затрат. В своё время он довел мышцы до совершенства, добавив к этому три спа-процедуры в неделю, чтобы в нужный момент продемонстрировать мужское обаяние. Эффект он уже видел на съёмочной площадке!
Цзи Луянь был в ударе, когда вдруг услышал голос Су Хэчжоу:
— Брат Цзи! Вы... вы почему так одеты! — Су Хэчжоу, неся яйца, замер в проходе, едва не уронив их на пол.
— Кхм... жарко, — бросил он.
Су Хэчжоу подумал, что у брата Цзи довольно странная терморегуляция, но не смог удержаться от заботы:
— Сейчас такие перепады температур, не стоит...
— Ты можешь не болтать? Я просто боюсь, что одежда впитает запах еды. — Цзи Луяню стало не по себе. Он подумал, что Су Хэчжоу не добился успеха не просто так — у него проблемы с наблюдательностью. Почему бы просто не полюбоваться? Он ведь делал вид, что не замечает, как его вожделеют, дал такой хороший шанс, зачем же всё портить?
Да, у брата Цзи мало вещей, даже трусы приходится одалживать — вот уж точно, братья по несчастью... Су Хэчжоу стало жаль Цзи Луяня. Мужчины так пекутся о своём достоинстве, а брат Цзи — особенно. Су Хэчжоу решил промолчать.
Цзи Луянь готовил блюда, требующие мастерства: рыба белка с красивой нарезкой и блестящим соусом, сочные фрикадельки с насыщенным ароматом, и, наконец, коронное блюдо — капуста в кипятке. Ингредиенты для бульона были самыми простыми, но благодаря его таланту, стоило открыть крышку, как по кухне разлился нежный, сладковатый аромат.
— Хэчжоу, умеешь готовить? — Цзи Луянь посмотрел на помидоры и подумал, что раз уж он устроил здесь шоу с фартуком, то нужно использовать это по максимуму.
— Немного, умею делать помидоры с яйцом. — Су Хэчжоу, увидев кулинарное искусство Цзи Луяня, понял, что его навыки ничтожны.
— Давай, брат научит тебя делать помидоры с яйцом, которые в ресторане стоят по двести юаней. Сначала помоги мне взбить яйца. — Цзи Луянь сказал это и почувствовал, что что-то здесь не так, но разбираться было некогда. Пришло время показать истинное мастерство.
— Хорошо. — Су Хэчжоу подошёл, ополоснул яйца, осторожно разбил их о край плиты, стараясь не пролить ни капли, и начал медленно взбивать палочками, словно вычерчивая сложный узор.
В коридоре было тихо, слышался лишь звон палочек о миску. Цзи Луянь, не мигая, смотрел на профиль Су Хэчжоу, вдыхая аромат еды, и вдруг почувствовал странную грусть.
Он вспомнил, как в детстве ходил к Ду Фэнлану. Мать Ду Фэнлана была гурманом и обожала готовить сама. Ему было лет десять, когда его привели на кухню.
Он до сих пор помнил, как хвастался Ду Фэнлан: его мама готовит лучше всех в мире, и он больше всего любил ждать на кухне, чтобы первым попробовать всё, что выходило из-под её рук.
Цзи Луянь никогда не ел еду, приготовленную родной матерью, и это всегда его задевало. Дома он просил мать приготовить что-нибудь, но та отвечала, что кухонный чад портит кожу.
У них было всё, родители любили его, но он всегда чувствовал, что в доме чего-то не хватает... Оказалось, не хватало этого домашнего тепла.
Вместе готовить, вместе есть, болтать — простые, обыденные вещи, которые не купишь ни за какие деньги.
У Цзи Луяня защипало в глазах. Он внезапно схватил Су Хэчжоу за руку.
— Ты будешь взбивать их до второго пришествия, давай покажу, — он крепко сжал руку Су Хэчжоу, палочки быстро заходили вверх-вниз, и вскоре на яичной смеси появилась густая пена. Цзи Луянь кончиком палочки тщательно убрал все пузырьки, а затем, ведя руку Су Хэчжоу, схватил бутылку с маслом и вылил его в сковороду.
http://bllate.org/book/22674/2401879
Готово:
