— Прежде всего, я хочу поблагодарить режиссера Чжана за то, что он не позволил моей так называемой репутации лишить меня этой возможности. Во-вторых, я хочу прояснить одну вещь и заодно выразить благодарность одному человеку. Я знаю, что репутация у меня в сети не из лучших. Но я хочу сказать: глядя своими глазами и слушая своим сердцем, я чист перед совести. Что касается слухов о моем романе с Чжун Янем, то я заявляю: мы с ним никогда не были парой. И я не боюсь открыто заявить: да, мне действительно нравятся мужчины, но этот человек — не Чжун Янь, никогда им не был. И тот, кого я хочу поблагодарить, — это он. Когда я был в полном замешательстве и чувствовал себя совершенно беспомощным, именно он шел со мной рука об руку весь этот путь. Хочу сказать одно: в этой жизни, если ты меня не предашь, я тебя не брошу.
Мо Ли выпалил всё на одном дыхании, но, заметив это, обнаружил, что в зале царит абсолютная тишина. На мгновение воцарилось безмолвие, но кто-то неизвестный положил начало, и со всех сторон раздались взрывы аплодисментов — вовсе не те презрение и отвращение, которых он ожидал.
Конечно, нельзя было исключать, что у меньшинства, настроенного против гомосексуализма, лица действительно перекосило от злости. Но у большинства не было никакой бурной реакции.
Ци Ци цокнула языком:
— Хозяин, а ты мастак играть словами! В этой жизни не бросишь — значит, в следующем мире переключишься на кого-то другого, да?
Сказано было много, но в итоге так и не прозвучало заветного слова «люблю».
Мо Ли холодно фыркнул:
— Система, тебе не кажется, что ты прикипела к кое-кому всей душой? То, что я не спрашиваю, вовсе не значит, что я не догадываюсь о ваших темных делиШках~
Главное — Мо Ли прекрасно понимал, что даже если он спросит, добиться ответа всё равно не удастся.
Скорее, Ци Ци действовала на подсознательном уровне, стремясь к чему-то, а не действительно обладала какой-то инсайдерской информацией.
Интеллект Ци Ци вызывал серьезные опасения: пока этот мужчина не был глупцом, он бы не позволил ей знать слишком многое, иначе он сам с легкостью вытянул бы из Ци Ци все подноготную.
Ведущий на мгновение растерялся от столь откровенного признания Мо Ли в своих сексуальных предпочтениях, но быстро взял себя в руки:
— Спасибо Ду Цину за столь искреннее выступление. А теперь наступает самый волнующий момент — позвольте пригласить президента компании Тяньюй, господина Гао Хуна, чтобы он лично вручил трофей нашему победителю в номинации «Лучший актер года», Ду Цину, и сказал поздравительную речь!
!
Из зала вновь донеслись разрозненные приветственные аплодисменты. Мо Ли моргнул и спросил Ци Ци:
— У меня слуховые галлюцинации? Мне показалось, я услышал имя Гао Хуна.
Ци Ци тут же добила его:
— Можешь не сомневаться и не мучиться догадками, Хозяин, это действительно Гао Хун.
Гао Хун уже поднялся на сцену, держа в руках премию «Золотая ветвь», остановился прямо перед Мо Ли и протянул ему кубок:
— Поздравляю.
— Спасибо... — Мо Ли успел вымолвить лишь два слова, как Гао Хун широко раскинул руки и заключил его в объятия, а низкий голос отчетливо проник прямо ему в барабанную перепонку:
— Я люблю тебя.
Гао Хун говорил негромко, так что в зале ничего не расслышали, но этого было достаточно, чтобы ведущий всё услышал. Тот на секунду замер, пришел в себя и с некоторым смущением протянул Гао Хуну микрофон:
— ...Э-э, а теперь просим президента Гао лично сказать несколько слов победителю в номинации «Лучший актер».
Ведущий договорил с замиранием сердца, чувствуя себя как на иголках: черт возьми, у него было стойкое предчувствие, что сейчас прозвучит какое-то жуткое заявление, и что теперь делать?!
Но он не мог просто так взять и изменить ход церемонии Т^Т
Гао Хун протянул руку, взял микрофон и повернулся к залу:
— Всё, что я хочу сказать всем присутствующим, уместится в одну фразу: я люблю Ду Цину.
Мо Ли сжал пальцы в кулак и немного переступил с ноги на ногу — ноги чесались, как же ему хотелось сбежать!
Но тут он увидел, что Гао Хун снова повернулся к нему, молниеносным движением перехватил его за запястье и опустился на одно колено:
— Выходи за меня, Ду Цину.
Мо Ли опустил взгляд: в центре внимания оказалось ослепительно сверкающее бриллиантовое кольцо.
А за ним были полные нежной надежды глаза Гао Хуна.
Мо Ли дернул руку, но вырвать ее не удалось. Твою мать! Разве так делают предложения?! А? Сначала схватил за руку — и как мне теперь отказать, как отказаться?!
Смелости бы хватило сначала отпустить, а потом уже говорить!
Мо Ли протянул свободную руку и, опередив Гао Хуна, который уже собирался силой надеть украшение, сам подхватил кольцо и покрутил его перед глазами.
В глазах Гао Хуна плетилась такая радость, что она того и гляди выплеснется наружу. Он изначально был намерен намертво защелкнуть его на пальце, даже если тот будет сопротивляться!
Однако в следующую секунду Мо Ли стремительно надел кольцо на мизинец той самой руки, за которую его все еще держал Гао Хун, задрал бровь и с триумфом произнес:
— Выйти за тебя? Это я на тебе женюсь! Учитывая, как сильно ты старался, я... кхм, так уж и быть, возьму тебя в мужья.
...
Ци Ци снова закрыла лицо руками: ладно, Хозяин, хватит ломать комедию, хочешь улыбаться — так улыбайся, ты же видишь, уголки твоих губ уже не удержишь.
Хвост того и гляди задерется кверху, да~_~
В зале, где зрители следили за этой взрывной новостью чуть ли не затаив дыхание, среди тишины послышалось несколько испуганных вздохов: да он же смерти ищет!
Президент Гао, чья репутация всегда была окутана мраком и который отличался безжалостностью хоть к мужчинам, хоть к женщинам, сам делает тебе предложение — это же величайшая честь, благословение, намоленное веками! Откуда у тебя хватило смелости заявить, что это ты женишься на президенте Гао?!
Смертником захотел стать! Говорят же, президент Гао людей убивал!
Сидящие в зале подсознательно дружно уставились на Гао Хуна, но не увидели ни внезапно переменившегося лица, ни бурного гнева — президент Гао улыбался с абсолютно довольным видом, покрутил кольцо на мизинце, усаживая его поудобнее, обнял Мо Ли за талию, склонил голову и припал губами к его губам:
— ...Хорошо-хорошо, ты на мне женишься...
...
Почему всё происходит совсем не так, как в легендах? С таким балующим взглядом это точно какой-то поддельный президент Гао.
*
Церемония вручения премии «Золотая ветвь» транслировалась в прямом эфире, и стоило Мо Ли произнести ту речь, как экраны мгновенно взорвались шквалом сообщений. А когда Гао Хун сделал предложение прямо на сцене, количество просмотров взлетело до абсолютного максимума.
В сети по поводу этой сенсационной новости мнения разделились.
Кто-то поддерживал, кто-то выступал против. Однако ни Гао Хун, ни Мо Ли явно не относились к числу тех, кого волнует чужое мнение. Под мягким и жестким натиском Гао Хуна Мо Ли даже пообещал ему, что сразу после завершения съемок «Черного и белого» они отправятся за границу для официальной регистрации брака.
*
— Давно не виделись~ Наш лучший актер наконец-то соизволил показаться? А я уж думал, ты настолько занят миркованием со своим благоверным, что совсем забыл о том, что тебе еще сниматься надо! — едва Мо Ли переступил порог съемочной площадки «Черного и белого», Лян Юань тут же забросил в него порцию едких колкостей.
Мо Ли цокнул языком и ловко увернулся от руки Лян Юаня, попытавшейся лечь ему на плечо:
— Это ты тот самый... полицейский?
Поскольку Гао Хун жалел времени и спешил жениться на Мо Ли, он властно договорился со съемочной группой, чтобы сцены с участием Мо Ли, врача по роли, которых и без того было немного, отсняли разом, избавив его от необходимости постоянно находиться на площадке.
А больше всего сцен с доктором приходилось на кульминацию — на его очное противостояние с главным героем-полицейским после разоблачения.
Уголок рта Лян Юаня дернулся, и он потер пальцы, от которых увернулся Мо Ли:
— Что такое? Настолько возвысился, что даже прикоснуться нельзя?
Мо Ли закатил глаза:
— Я делаю это ради твоего же блага.
Мо Ли был неплохого мнения о Лян Юане и вовсе не хотел, чтобы из-за ревности кое-кого Лян Юань пострадал за компанию.
Лян Юань быстро уловил смысл слов Мо Ли и сочувственно покачал головой:
— Поздравляю с тем, что избавился от лицемера и угодил прямиком в человеческую клетку.
...
С таким злорадным выражением лица ты уверен, что поздравляешь меня, а не издеваешься?
Слова Лян Юаня, хоть и оставались насмешливыми, звучали уже гораздо ближе и проще, чем раньше. Мо Ли понимал, что на самом деле мнение Лян Юаня о нем поднималось всё выше и выше.
Лян Юань был фанатом актерской игры и всегда испытывал некое подобие творческого братства к тому, кто мог составить ему достойную конкуренцию.
*
— Босс! Беда! Из страны Y пришли новости: маршрут старика и госпожи был слит, их машина взорвалась на дороге, о судьбе ничего неизвестно! Возможно, те люди хотят заставить вас показаться! — Чжан Цзюнь вбежал весь в мыле и, едва переведя дух, поспешно доложил шокирующую новость.
— Что?! — Гао Хун резко вскочил. — Перед отъездом я зачистил все хвосты, а вокруг старика и госпожи и вовсе было скрыто множество людей, как это могло случиться? Информация точно проверена? Может, это намеренная дезинформация с их стороны?
Он с таким трудом дождался Мо Ли! На сегодня была запланирована съемка их финальной сцены, после которой они собирались вместе отправиться в страну Y, чтобы оформить документы и заодно навестить родителей.
Как назло, всё сорвалось именно в этот момент!
К тому же Гао Хуна поражало другое: его охрана была выстроена безупречно, как же кто-то смог пробраться и устроить диверсию?
Чжан Цзюнь ждал дальнейших указаний:
— Босс, мы немедленно вылетаем в страну Y? Правдивы эти слухи или нет, мы не можем полагаться на слепой случай, когда на кону жизнь и безопасность старика и госпожи.
Мафия — организация, которая плевать хотела на законы, не говоря уже о человеческих жизнях. Его собственный босс смертельно устал от кровопролитных будней и сумел вырваться, но ведь он занимал высокое положение и знал слишком много внутренних тайн. Разве так просто взять и уйти?
Стоило ему с трудом подчинить себе часть сил и вернуться на родину подальше от организации, как он неизбежно стал для нее бельмом на глазу, и теперь они ежедневно жаждали стереть его с лица земли.
Гао Хун кивнул:
— Свяжись с вертолетом. Ты остаешься здесь. С Ду Цину — сам знаешь, как поступить. Если допустишь хоть малейшую ошибку, я спрошу с тебя по всей строгости.
— Есть, босс.
63. Дай пощечину будущему киношному подонку-актеру (часть 16)
— Кстати, доктор Чэнь, я слышал, вы сегодня во второй половине дня не работали. Что-то случилось дома? — Лян Юань взял только что перевязанный палец сидевшего напротив человека в белом халате и задал вопрос вроде бы невзначай, но сам, вглядываясь сквозь стекла очков, пристально следил за малейшими деталями выражения его лица.
Мо Ли неторопливо докатал бинт в руках, аккуратно положил его на край стола, а его голос звучал ровно, словно гладь воды в чаше:
— Мм, Баоэр приболела, я сидел с ней дома, поэтому и взял отгул. Старайся не мочить руку, завтра утром зайди на перемену повязки, рана неглубокая.
Взгляд Лян Юаня блеснул. Он не сводил глаз с поднимающегося Мо Ли и произнес медленно:
— Хорошо. Я запомню.
Мо Ли вышел из-за стола, повернулся спиной и протянул руку к аптечному шкафчику:
— Я выпишу тебе противовоспалительные, принимать по три раза в день через полчаса после еды, не забывай.
Лян Юань в упор смотрел на его спину и вдруг бросил:
— Доктор Чэнь, разве лекарство способно вылечить человеческое сердце?
Рука Мо Ли, сжимавшая пузырек с лекарством, едва заметно дрогнула. Затем он быстро развернулся, с глухим стуком поставил флакон на край стола, уперся обеими руками о его края и медленно подался вперед, заглянув в глаза Лян Юаню, который продолжал сверлить его взглядом. Голос его звучал низко, словно эхо из темных глубин, но в уголках губ играла легкая улыбка, теплая, как весенний ветер:
— На этом свете труднее всего исцелить как раз человеческое сердце.
Зрачки Лян Юаня сузились. В его глазах на миг промелькнуло бесчисленное множество самых разных эмоций, пока наконец не осталось лишь спокойствие:
— Значит, это всё-таки ты.
Четыре девушки погибли одна за другой, на местах преступлений почти не оставалось никаких улик, и единственной общей чертой всех четырех дел был почерк убийцы.
Смерть от перерезанного горла, вскрытая грудная клетка, изъятые внутренние органы.
Убийца действовал профессионально и виртуозно, очевидно, отлично владея скальпелем и зная анатомию человеческого тела.
Но помимо этого, преступник не оставлял после себя никаких следов. Даже зная направление поиска, найти его было всё равно что искать иголку в стоге сена.
Пока исключение возможных мест преступлений и проверка биографий не вывели их на след доктора Чэня. Последовала погоня и слежка, пока подозрения окончательно не подтвердились.
На этот раз главный герой уже был уверен, что это он, поэтому и поранил палец, чтобы прийти к старому знакомому, у которого лечился столько раз, и сорвать с него маски. А задать тот вопрос было лишь попыткой добиться честного признания напоследок.
В ту самую секунду, когда с губ Лян Юаня сорвались эти слова, его рука уже легла на рукоять пистолета на поясе:
— Почему? Они же были совсем юными девушками.
Мо Ли уже окончательно сбросил с себя маску привычного мягкосердечия. Услышав слова Лян Юаня, он презрительно усмехнулся и не спеша откинулся на спинку стула:
— Юными девушками? Хех. Я уже говорил: на этом свете труднее всего судить человеческие сердца. С чего ты взял, что через пару лет они не превратились бы в человеческий мусор?
Лян Юань молчал. Когда он расследовал личности погибших, он уже знал, что у всех этих жертв были не самые лучшие привычки. Одна из девушек, например, училась в старшей школе, но за спиной у семьи тайком промышляла темными делишками в клубах.
И всё же они были слишком молоды, им следовало дать шанс измениться.
Но всё это не давало никому права лишать их жизни.
Лян Юань подумал об этом и озвучил вслух:
— Как бы то ни было, не тебе решать, кому жить, а кому умирать.
— Хм. — Мо Ли холодно рассмеялся. — Да уж, с какой стати кто-то может решать чужую судьбу? Моя жена — она была добра, нежна, в чем она была виновата? Почему небеса должны были забрать ее жизнь? С какой стати добрые люди не получают заслуженного воздаяния, а те так называемые юные девушки, что бесятся с жиру, должны спокойно наслаждаться жизнью?!
Лян Юань крепко сжал рукоять пистолета на поясе, но так и не решился вытащить его:
— Твоя жена умерла от рака печени, и это действительно вызывает жалость и скорбь. Но даже если ты вырежешь внутренние органы у всех подряд, ее уже не вернешь! Ты думаешь, она бы хотела, чтобы ты стал таким? Твой ребенок, Баоэр — неужели она хочет, чтобы ее отец был серийным маньяком, вырезающим людям внутренности!
Мо Ли тихо рассмеялся — от этого смеха кровь стыла в жилах:
— Угу~ Ну конечно, у всех полицейских одна и стоит дурная привычка: как только нашли убийцу, сразу давят на жалость через семью, тьфу! Только жаль, что чувства... в тот момент, когда она умерла, во мне уже умерли навсегда.
В следующее мгновение скальпель, неизвестно как оказавшийся зажатым между его пальцами, уже уперся в горло Лян Юаню. Мо Ли мягко улыбнулся:
— Советую тебе убрать руку с пояса и не делать резких движений~ Раз господин начальник полиции отважился явиться ко мне лично, значит, он уже во всем разобрался. Почему же ты не подумал о том, что раз я спокойно ждал тебя здесь, то наверняка был к этому готов?
Лян Юань не сдвинулся с места из-за скальпеля у горла, мгновенно выхватил собственный пистолет и уткнул дуло прямо в грудь Мо Ли:
— Мне вот интересно: что быстрее — пуля или твой скальпель? На крайний случай умрем вместе.
— Тц-тц-тц~ — Мо Ли покачал головой, а второй рукой крепко перехватил дуло пистолета, прижав его к руке противника: — Похоже, господин начальник полиции не так меня понял. Я имел в виду, что в пистолете господина начальника полиции, кажется, совсем нет патронов~
Спусковой крючок щелкнул под пальцем Мо Ли, упершимся в его руку, но никаких звуков выстрела не последовало.
— Стоп! Отлично! Актер на роль второго плана, приготовьтесь.
...
За декорациями мелькнула черная тень — бесшумно и незаметно. Актер, игравший второстепенную роль, как раз толкнул дверь, поднял со стола оставленный пистолет и направился к съемочной площадке.
*
В летящем вертолете Гао Хун массировал виски, а затем потер уголки глаз — у него было стойкое ощущение тревоги, будто должно было произойти что-то страшное.
Неужели автокатастрофа с родителями и правда произошла?
Или этот вертолет...
Рука Гао Хуна замерла, зрачки резко сузились: неужели целью был Ду Цину?!
Телефонный звонок внезапно прервал его догадки. На другом конце провода был подчиненный, которому он поручил срочно проверить правдивость информации об аварии:
— Босс! Мы нашли старика и госпожу, их телефоны почему-то странно теряли сигнал, связаться удалось только сейчас, с ними всё в порядке, авария — возможно, просто дымовая завеса, пущенная ими...
Телефон в его руке сжался так сильно, что корпус почти деформировался. Гао Хун уже не слушал, что именно тараторит подчиненный, в его голове билась лишь одна мысль: отвлечение внимания!
Кто бы за этим ни стоял, теперь стало очевидно: их истинной целью с самого начала был только Ду Цину!
Практически сорвав голос, он заорал пилоту вертолета:
— Разворот! Полный газ на обратный путь! Садимся прямо на площадке съемочной группы «Черного и белого»!
*
— Стоять! Опусти оружие, отпусти моего учителя! — актер, исполнявший роль второго плана, с пистолетом в руках вбежал в кабинет доктора Чэня и направил дуло на Мо Ли.
Мо Ли бросил на вошедшего насмешливый взгляд, резко дернул рукой, сильнее прижимая заложника, и скальпель оставил тонкую красную полоску на шее Лян Юаня:
— То, что твой учитель нашел меня здесь, меня не удивляет, но признаюсь, я тебя недооценил! Впрочем, советую хорошенько подумать, прежде чем махать пушкой, иначе жизнь твоего учителя оборвется по твоей вине.
Младший ученик действительно задрожал рукой, держащей пистолет, но отчаянно пытался ее стабилизировать:
— Т-ты отпусти моего учителя, тогда, может, тебе смягчат приговор!
Мо Ли хихикнул, склонив голову к самому уху Лян Юаня, и прошептал:
— О? Господин великий полицейский, твой ученик говорит о смягчении приговора~ Мне вот любопытно: я лишил жизни четырех человек, и как же вы собираетесь смягчать мне приговор?
Лян Юань нахмурился. Смягчение? Да как такое возможно.
Проигнорировав скальпель у горла, Лян Юань посмотрел на своего единственного ученика:
— Стреляй. Если я умру от его руки, к тебе это не будет иметь никакого отношения. Не ведись на его блеф.
Ученик явно колебался: он был не уверен, что сможет выстрелить так, чтобы случайно не задеть учителя.
— Стреляй же! — рявкнул Лян Юань, заставив паренька вздрогнуть всем телом. Похоже, тот принял окончательное решение.
— Бам! — раздался выстрел. В самый первый миг Мо Ли понял, что что-то не так.
Бутафорский реквизит превратился в самый настоящий боевой пистолет.
Кто-то пытался его убить.
Жаль только, что даже настоящее оружие ничего не могло изменить. Его тысячелетняя практика и мощная Духовная сила — разве мог он погибнуть от какой-то пули в каком-то Малом Мире!
Едва пуля вылетела из ствола, вмиг взметнулся щит из Духовной силы. У Мо Ли не было времени гадать, сколько людей глазеет на площадку: выживание превыше всего.
Однако этот барьер словно не существовал: пуля лишь слегка затормозила о преграду и продолжила свой полет прямо в него.
Как такое возможно?!
— Осторожно! — полный ужаса крик слился со звуком пули, вонзающейся в плоть, влетев в уши Мо Ли.
Чье-то тело сбило его с ног, повалив на землю. Тяжелое.
Густая горячая кровь из плеча Гао Хуна капельками стекала на лицо Мо Ли. Обжигающий жар заставил его замереть: вокруг стоял сплошной галдеж, крики, вопли испуга, всё смешалось в сплошной гул, и казалось, он больше ничего не слышит, а весь мир сузился до одной-единственной точки на щеке — обжигающе горячей и невыносимо болезненной.
— Хозяин? — заметив, что Мо Ли замер неподвижно, словно мертвец, Ци Ци забыла о собственном шоке и испуганно окликнула его.
— Гао Хун... — Мо Ли внезапно перевел взгляд, судорожно собрав остатки всей своей Духовной силы, и прижал руку к груди Гао Хуна.
Но это не помогло.
Духовная сила ушла как в сухую землю, не оставив и следа.
Гао Хун шевельнул пальцами, словно пытаясь его остановить, но поднять руку уже не смог:
— Не... трать силы...
Пуля пробила область сердца. Пройдя через многое и лишив жизни немало людей, Гао Хун прекрасно понимал, что он, судя по всему...
Выражение лица Мо Ли исказилось: в нем смешались слезы и смех:
— Настолько... боялся жениться на мне? Настолько, что решил сбежать ценой собственной жизни!
Гао Хун с трудом выдавил из себя улыбку:
— Прости... живи... хорошо.
Мо Ли ждал долго — пока тело Гао Хуна не начало остывать, — так и не услышав, что именно тот хотел сказать своим «живи хорошо».
Вокруг стало еще шумнее. В какой-то момент в помещение ворвались полицейские. Чья-то рука потянулась откуда-то сбоку, собираясь унести тело Гао Хуна, как вдруг Мо Ли, неподвижно сидевший до этого целый вечность, резко вцепился в нее мертвой хвацкой:
— Куда?!
— Х-Хозяин, вы в порядке? — Ци Ци не смела произнести вслух, что полицейские уже несколько раз переспрашивали, можно ли забрать тело для осмотра, а Хозяин никак не реагировал, и им пришлось действовать напрямую.
Мо Ли словно немного пришел в себя. Он разжал пальцы и криво усмехнулся:
— Разве со мной может что-то случиться?
Всего лишь какой-то слуга. Если его не станет — в худшем случае можно завести нового.
Хех.
Всего лишь слуга.
http://bllate.org/book/22637/2395521
Готово: