Мэн Сюнь изменился в лице и инстинктивно сжал ноги, однако кое-что внизу продолжало расти с пугающей скоростью. Син И опустил взгляд, высоко вскинув брови: оказывается, точка Гуань-юань действительно способна так сильно воздействовать на мужское естество. Взглянув на Мэн Сюня, он увидел, что тот почернел от ярости и сверлит его ненавидящим взглядом.
Мэн Юйэр тоже заметила неладное, но, стоило ей бросить мимолетный взгляд, она тут же поспешно опустила голову.
— Неужели я ударил господина Мэна слишком сильно? — нарочито громко спросил Син И, дразня собеседника. Ему было любопытно, сколько еще тот продержится.
Мэн Сюнь подавил непроизвольную реакцию организма, вытянул шею и процедил:
— Пустяки. С твоими-то слабыми кулачками разве можно что-то почувствовать?
— О? — брови Син И взлетели вверх, и он снова нанес удар в точку Гуань-юань. — А так?
Внизу у Мэн Сюня все дернулось, лицо приобрело густой багровый оттенок. Он стиснул зубы, пытаясь сдержать предательские ощущения, и его взгляд стал еще более угрожающим.
Син И словно ничего не замечал — он лишь ускорил движения. Каждый удар приходился точно в нужную точку, и вскоре его руки превратились в сплошное размытое пятно! Мэн Юйэр смотрела на это во все глаза, а Чжан Бао, как раз вышедший из кухни, так испугался, что выронил из рук деревянную лохань.
Сам же Мэн Сюнь чувствовал лишь, как живот ходит ходуном. Из-за невероятной скорости Син И ему даже казалось, что тот просто щекочет его, поэтому, когда Син И наконец остановился, Мэн Сюнь все еще уверенно стоял на ногах.
Син И опустил руки, перевел дыхание, смахнул со лба капельки пота и потянул за край промокшей на груди одежды:
— Сто ударов завершены. У господина Мэна поистине выдающаяся выносливость.
Мэн Сюнь холодно хмыкнул и усмехнулся:
— Разумеется. Ты даже не представляешь, насколько я… Оу…
Не успел он договорить, как в животе все перевернулось. Знакомый сладковатый привкус подступил к горлу, прорвался наружу и выплеснулся вместе с кровью.
Его вырвало кровью!
Правда, лишь тонкой струйкой, которая окрасила уголок его рта в алый цвет.
Мэн Юйэр побледнела от ужаса. Она поспешила поддержать брата и прижала платок к его губам, пытаясь вытереть кровь. С виду Мэн Сюнь ничем не отличался от обычного человека, но только он сам знал, что внутри все органы словно сместились, а дыхание сбилось настолько, что стоило ему открыть рот, как к горлу снова подкатывала тошнота.
С таким он столкнулся впервые. В душе закралась паника, но внешне он старался сохранять спокойствие.
Видя, что Мэн Юйэр вот-вот расплачется, Син И коснулся носа:
— Я правда не вкладывал силы, все удары пришлись точно в точки, я лишь хотел помочь господину Мэну немного подправить здоровье.
Услышав это, Мэн Юйэр уже не могла разобрать, где правда, а где ложь:
— Правда? С моим братом точно все будет в порядке?
— Похож ли я на того, кто осмелился бы навредить господину Мэну? — Син И поднял руки, изобразив на лице невинность.
Мэн Сюнь в душе выругался. Он взял у сестры платок, прикрыл рот и проговорил:
— Хм, твои удары, конечно, не могли меня ранить. Но раз ты утверждаешь, что помогаешь мне поправить здоровье, то я, пожалуй, останусь в поместье Чжуан и посмотрю, правду ли ты говоришь!
Стоило ему произнести это, как кровь снова подступила к горлу, а внутри все заныло от неприятного ощущения. Сегодня он намертво прилип к этому поместью: если с ним что-то случится, он непременно утащит за собой на тот свет всех обитателей дома Чжуан!
— Мэн Сюнь! — Мэн Юйэр дернула брата за рукав. Какую еще глупость придумал этот идиот?
Взгляд Син И потемнел, он настороженно произнес:
— Позовите врача, и все станет ясно. В поместье нет свободных комнат для гостей, прошу господина Мэна не ставить меня в неловкое положение.
Мэн Сюнь тут же уперся:
— Разве я ставлю тебя в неловкое положение? Ладно, если нельзя остаться на ночь, то хотя бы пообедать я могу?
Остальные трое присутствующих были в шоке. Неужели этот Мэн Сюнь решил нагло сесть им на шею?
***
Лишь к вечеру Син И понял, что Мэн Сюнь не просто сел на шею, а действительно вознамерился остаться в поместье Чжуан. Сейчас Син И, Мэн Юйэр и Мэн Сюнь сидели в беседке и смотрели друг на друга. Если на лице Мэн Юйэр и проступало смущение, то Мэн Сюнь, напротив, чувствовал себя как дома.
Атмосфера была тягостной. Чжан Бао подал чай и поспешно ретировался. Син И отвернулся, разглядывая пейзаж за пределами беседки, но там был лишь пруд с лотосами. Сейчас был не сезон, и кроме листьев, ничего не росло.
Настроение упало, он привалился к спинке каменного стула, опустив взгляд.
Мэн Сюнь искоса поглядывал на Син И. Его уши горели. Заметив, что Син И не поворачивается, он стал смотреть на него открыто. Выражение лица Мэн Сюня постоянно менялось: то он скалился, то стискивал зубы, то вдруг становился спокойным, а взгляд невольно смягчался.
Мэн Юйэр внимательно наблюдала за братом. Ее взгляд стал сложным. Она легонько толкнула Мэн Сюня, призывая сдерживаться и соблюдать приличия. Тот отвел взгляд, но в одном месте у него явно проснулось нетерпение.
Син И дернул ухом, обернулся и, заметив, куда именно смотрит Мэн Сюнь, едва заметно усмехнулся.
— Господин Мэн, вы выглядите неважно. С утра вам стало намного лучше, не пора ли вам домой? — Син И подпер голову рукой, его длинные ноги покачивались в воздухе.
Мэн Сюнь дернул подол одежды:
— Не спешу. У меня еще не во всем теле прошла реакция. Нет, я остаюсь здесь на ночь.
Син И снова бросил взгляд на его штаны, приподнял красивые брови и промолчал.
— Мы и правда слишком долго вас обременяли, — Мэн Юйэр попыталась спасти честь дома Мэн. — Но почему сегодня не видно госпожи Фэйянь? Очень жаль, что не удалось повидаться перед отъездом.
Бровь Син И дернулась, взгляд стал острым. Утром он строго наказал Чжуан Фэйянь не показываться на глаза, а Мэн Сюнь, будучи занятым поисками его самого, вряд ли следил за ее передвижениями. Но Мэн Юйэр... она специально подняла эту тему в самый последний момент.
— Моя сестра простудилась, ей не стоит принимать гостей, — холодно ответил Син И. Он поднялся, не желая больше тратить время на эту парочку, но, сделав шаг с лестницы, увидел, что Чжуан Хун сопровождает Сыма Цзиня.
Заметив довольное лицо императора, Син И невольно дернул уголком рта. Он отступил назад, вернувшись в беседку.
Мэн Юйэр и Мэн Сюнь тоже увидели Сыма Цзиня и поспешили навстречу.
Сыма Цзинь подошел ближе и жадным взглядом окинул Син И с головы до ног. Там, где проходил его горячий взор, словно вспыхивали искры, отчего Син И стало не по себе. Мэн Юйэр первой пришла в себя и присела в поклоне:
— Ваше Величество.
Мэн Сюнь тоже не посмел медлить и поспешил опуститься на колени. Лишь Син И стоял неподвижно, излучая холод.
Чжуан Хун, стоявший позади императора, уже прикрыл глаза рукой. Даже зная, что император питает чувства к его сыну, и что дом Чжуан не нарушает волю государя, он все равно не мог спокойно на это смотреть. Всякий раз, представляя себе некоторые картины, он чувствовал, что позорит предков.
Но что поделать? Перед ним император…
Син И стоял как вкопанный. Обменявшись с Сыма Цзинем долгим взглядом, он лишь шевельнул губами, не произнеся ни слова. Сыма Цзинь не спешил приказывать им подняться, поэтому Мэн Сюнь продолжал стоять на коленях, а Мэн Юйэр — приседать в поклоне, пока у них не начали неметь ноги.
Мэн Сюнь, будучи человеком прямолинейным, не выдержал и, глядя на Чжуан Чуня, выпалил:
— Чжуан Чунь, это же император! Кто дал тебе право не вставать на колени!
— Я дал.
Тихий голос Сыма Цзиня утонул в осеннем ветре, но все услышали его отчетливо. Даже Син И, который только что упрямо не хотел смотреть на императора, невольно покраснел до корней волос. Чжуан Хун, не в силах больше терпеть, пробормотал, что удаляется, и исчез.
Мэн Сюнь и Мэн Юйэр в недоумении подняли головы.
Сыма Цзинь погладил Син И по голове, бросил холодный взгляд на брата с сестрой и произнес:
— Мой шурин от природы холоден, но что я могу поделать? В конце концов, он брат моей наложницы Фэйянь, приходится баловать.
Мэн Сюнь взглянул на сестру с досадой. Он ведь тоже брат Мэн Юйэр, почему же император никогда его не баловал? Эту мысль он, конечно, оставил при себе.
Лицо Мэн Юйэр тоже помрачнело. Она выдавила из себя улыбку и промолчала.
Сыма Цзинь сжал ладонь Син И, завел его в беседку и только после того, как они сели, произнес:
— Можете подняться.
Мэн Сюнь и Мэн Юйэр встали, но, увидев Син И рядом с императором, побледнели еще сильнее. Мэн Юйэр пристально смотрела на Син И, ее взгляд стал опасным.
Син И почувствовал недоброе, но, встретившись с ней взглядом, с удивлением обнаружил, что вся тревога исчезла, стоило появиться Сыма Цзиню.
Брат и сестра из дома Мэн оставались в поместье до самой ночи. Поместья были далеко друг от друга, и Син И, подавив раздражение, приказал Чжан Бао подготовить две комнаты.
Син И проводил гостей до западного флигеля:
— Вот ваши комнаты. Боялся, что вам будет непривычно, поэтому попросил дядю Чжана все тщательно приготовить. Если что-то понадобится — обращайтесь к нему.
Мэн Сюнь заглянул внутрь: при свете свечей было видно, что комната обставлена с заботой — постельное белье новое, на полках ни пылинки. Придраться было не к чему.
— Где твоя комната? — Мэн Сюнь шагнул внутрь, но тут же вернулся и обернулся к Син И.
— Зачем тебе? — спросил тот.
Мэн Сюнь отмахнулся:
— Ничего. Просто здесь мне неуютно. Вы что, поселили меня в комнате для слуг? Так плохо! Я буду жить в твоей.
— Тебе здесь неуютно? — раздался холодный голос. Обернувшись, они увидели Сыма Цзиня, выходящего из тени.
Боясь, что Мэн Сюнь натворит дел, Мэн Юйэр потянула его за собой и шагнула вперед:
— Ваше Величество, вы слишком обеспокоены. Сюньэр с детства привык ко всему, он очень быстро адаптируется.
Сыма Цзинь кивнул и скользнул взглядом по Син И:
— Чуньэр, иди сюда.
Син И сжал губы, чувствуя раздражение. Чего еще хочет этот Сыма Цзинь? Он подошел к нему, бросая на него обиженный взгляд.
Сыма Цзинь улыбнулся, незаметно ущипнул Син И за живот и отвел в сторону.
Глядя на их двусмысленное поведение, Мэн Сюнь и Мэн Юйэр переглянулись. Они были крайне чувствительны к таким вещам, а слухи, ходившие годами, лишь подтверждали их догадки.
Мэн Юйэр слегка поклонилась:
— Ваше Величество, могу ли я… попросить вас…
Она намеренно дрогнувшим голосом выдавила пару слезинок:
— Я боюсь темноты, одной мне не уснуть… Не позволите ли вы мне прислуживать вам?
Ответа не последовало. Мэн Сюнь занервничал, но увидел лишь ледяной взгляд императора.
— В другой раз. Наложница Фэйянь нездорова, я должен позаботиться о ней. — Низкий голос прозвучал в ночи особенно властно. Даже ложь в устах Сыма Цзиня звучала убедительно.
Для Мэн Юйэр эти слова стали пощечиной. Младшая сестра больна, а старшая вместо того, чтобы проявить заботу, пытается бороться за внимание императора — это заслуживает наказания.
Мэн Сюнь с трудом сдержал вздох. Он не ожидал, что его сестра спустя столько лет во дворце все еще проигрывает Чжуан Фэйянь. Он был поражен и разгневан, сжав кулаки.
Син И не стал больше смотреть и развернулся. Сыма Цзинь, не желая терять времени, взял его за руку и повел в восточный флигель, уверенно направляясь в спальню.
***
Стоило им войти, как Сыма Цзинь схватил Син И за запястье, обхватил за тонкую талию и с грохотом прижал к двери. Опасная аура окутала комнату, а глубокие глаза Сыма Цзиня потемнели.
Син И уперся руками в его грудь, не решаясь поднять взгляд. Он чувствовал себя виноватым, хотя не понимал почему.
— Ты не отказал Мэн Сюню, когда он попросил ночевать в одной комнате? — голос Сыма Цзиня был пропитан ревностью.
Сердце Син И сжалось, дыхание участилось. Он пробормотал:
— Я не успел отказать, вы пришли. У меня не было шанса.
Да и что значит это «в одной комнате»? Мэн Сюнь просто хотел жить в одной комнате, а не в одной постели!
Сыма Цзинь спросил снова:
— А если бы я не пришел, ты бы отказал?
Что это значит? Неужели он считает его таким доступным?
Странное чувство захлестнуло Син И, и он ответил:
— Конечно, я бы отказал! Мы с ним как кошка с собакой, вечно ссоримся, даже деремся. Я терпеть его не могу, как я мог позволить ему войти в мою комнату? Я разрешил ему остаться в поместье только ради вас, если бы вы не пришли, я бы давно выгнал его!
Син И сейчас напоминал кота, которому наступили на хвост. Его пылкость забавляла Сыма Цзиня, и его мрачное настроение немного улучшилось.
— Хорошо. Вот это моя любимая наложница, — проговорил он и накрыл губы Син И поцелуем.
Син И сопротивлялся, пытаясь оттолкнуть его, но Сыма Цзинь был подобен скале. Разгневанный Син И открыл рот, чтобы укусить, но Сыма Цзинь воспользовался этим, проникая языком внутрь. Случайное касание их языков вызвало волну тепла, пробежавшую по телу Син И. Ноги подкосились, и он вцепился в воротник Сыма Цзиня, чтобы не упасть.
Для Сыма Цзиня это было приглашением. Он неохотно отстранился, схватил Син И за подбородок и заставил посмотреть на себя. Мрачные глаза Син И сейчас были полны нежности, подернуты влажной дымкой.
Сыма Цзинь издал низкий рык и снова накрыл его губы поцелуем, подхватил на руки и понес к постели. Он бережно опустил его на ложе, словно драгоценный нефрит.
Син И чувствовал слабость, мысли путались, но остатки разума все еще кричали о том, что это путь в никуда…
Вдруг он почувствовал влажное касание на мочке уха, и низкий, чарующий голос прозвучал совсем рядом:
— А-И, ты задолжал мне брачную ночь. Пора вернуть долг.
Син И замер. Это «А-И» прозвучало так, словно ему послышалось.
— Янь Шу? — невольно сорвалось с его губ. Но это имя не могло существовать в этом мире.
Сыма Цзинь нахмурился и сильно ущипнул его за ягодицу.
От резкой боли слезы выступили на глазах Син И.
Увидев блеск в его глазах, Сыма Цзинь холодно произнес:
— До сих пор зовешь его по имени? Чем он так хорош?
— Что? — Син И непонимающе смотрел на него. Почему Сыма Цзинь называет его А-И? Откуда он знает это имя? И как он может знать имя Янь Шу?
Вопросы взрывались в его голове, страсть начала утихать, разум прояснялся.
Сыма Цзинь не дал ему времени на раздумья, снова накрыв его губы поцелуем. Буря страсти окончательно лишила Син И рассудка.
С прошлой жизни и до этой — Сыма Цзинь терпел слишком долго…
***
Лишь к рассвету Сыма Цзинь позволил себе остановиться. Син И, обессиленный, спал у него на груди. Сыма Цзинь любовался им, но, понимая, что продолжение невозможно, лишь горько усмехнулся и поцеловал его в лоб.
Он уже собирался уснуть, как снаружи раздался грохот и крики.
— Что ты делаешь? Отпусти меня!
— Отпустить? Что ты строишь из себя? Ты думаешь, я не понял, куда ты бил меня теми ста ударами? Такая наглая провокация! Я не дурак! Ты ведь этого и хочешь, верно? Мало было в прошлый раз? Хорошо, я удовлетворю тебя…
— Убирайся!
Гневные крики, перемежающиеся рыданиями, вывели Сыма Цзиня из себя.
Син И зашевелился, пытаясь проснуться, но веки были слишком тяжелы. Сыма Цзинь нахмурился, накинул халат и стремительно вышел.
В темном дворе он увидел, как Мэн Сюнь пытается совершить насилие над кем-то!
Сыма Цзинь подскочил, оттолкнул Мэн Сюня и отвесил ему звонкую пощечину, отбросив того в лунный свет. На лице Мэн Сюня отчетливо проступил красный след.
Мэн Сюнь вскочил, вопя:
— Кто посмел помешать?!
Сыма Цзинь, сохраняя мрачное выражение лица, вывел из тени Чжуан Фэйянь.
— Им… Император? — Мэн Сюнь, узнав гостя, снова обмяк.
Сыма Цзинь молчал, сверля его ледяным взглядом. Чжуан Фэйянь, прячась за спиной императора, была на грани слез. С момента беременности ее эмоции стали совсем неуправляемыми.
Шум привлек внимание Мэн Юйэр и других обитателей поместья. Увидев эту сцену, все они пришли в ужас!
Мэн Юйэр побледнела, осознав, что ее брат прогневал императора. А домочадцы Чжуан, увидев Чжуан Фэйянь рядом с Сыма Цзинем, чуть не лишились чувств.
http://bllate.org/book/22634/2394964
Готово:
