В главном зале на столе стояли закуски, приготовленные ранее Люй И. Из левого рукава наложницы Цюй выскользнул флакон с лекарством, а из правого — серебряная игла. Она привычным движением ввела отраву в лакомства, и уголки её губ тронула торжествующая улыбка.
— Наложница Янь, это лишь маленький урок для тебя.
008. Проколы (часть 4)
Син И, у которого уже голова шла кругом от бесконечного щебета наложниц, бросил взгляд на Люй И. Та сразу поняла намек и перегородила гостьям путь.
— Госпожи, моей госпоже нездоровится. Посмотрите... может быть, вы заглянете в другой раз?
Наложницы зашумели, не желая уходить. В конце концов, они пришли сюда вовсе не ради Син И, а чтобы осмотреть дворец, о котором все мечтали, а лесть в адрес хозяйки была лишь предлогом.
— Сестрица, ты не права. Посмотри, мы все беспокоимся, как бы ты не привыкла к дворцовой жизни, вот и пришли навестить. В любом случае, ты должна пригласить нас войти, угостить чаем и закусками, не так ли?
Кто-то из толпы внезапно подал голос, и остальные дружно подхватили. Наложница Цюй стояла позади всех, с усмешкой наблюдая за смущенным Син И, и ликовала в душе.
Син И нахмурился и обвел взглядом присутствующих, заставив тех мгновенно умолкнуть. Он не делал этого нарочно — просто само тело Чжуан Чунь не отличалось привлекательностью, и стоило ему бросить мрачный взгляд, как окружающие тут же принимали это за гнев или пренебрежение.
— Раз так, сестрицы, проходите, располагайтесь. Люй И, проводи госпож внутрь, — Син И демонстративно потер виски. — Мне нездоровится, я пойду отдохну. Двор невелик, осматривайтесь сами.
— Хорошо-хорошо, сестрица, иди скорее отдыхай.
Услышав, что им разрешили свободно разгуливать по дворцу Фанъя, наложницы расплылись в улыбках, мечтая лишь о том, чтобы Син И поскорее исчез с глаз долой.
Син И не стал больше тратить время на этих женщин и скрылся в спальне.
Наложница Цюй вошла вместе со всеми пить чай и есть закуски. Хотя угощение было доставлено из императорской кухни, женщины уплетали его с таким аппетитом, словно это был дар самого Сыма Цзиня.
Люй И и Сяо Шуньцзы стояли в стороне, наблюдая за тем, как наложницы жадно поглощают лакомства. У обоих одновременно дернулись уголки губ. Переглянувшись, они отошли в угол и зашептались.
— Словно голодные с луны свалились! С такими манерами они еще надеются на милость императора? Мечтать не вредно! — Люй И, хоть и была юна, оказалась остра на язык. Она бросила на них пренебрежительный взгляд, искренне их презирая.
Сяо Шуньцзы был еще более возмущен:
— Это же закуски, которые прислал император! Только доставили, а они тут как тут. Я даже сказать ничего не успел, не знаю, кто из них такой глазастой оказался, но теперь всё съели! Чтоб у них животы разболелись!
Люй И широко открыла глаза:
— Что?! Это дар императора?
— Именно!
— Тогда как... как ты мог позволить им всё съесть! — Люй И с негодованием посмотрела на стол. Там оставалась всего одна клецка. Все жадно смотрели на нее, но никто не решался взять первым.
Внезапно воцарилась тишина.
Люй И стиснула зубы, подошла, взяла последнюю клецку и бережно завернула в платок:
— Госпожи, моя госпожа еще не обедала. Позвольте оставить этот последний кусочек для нее?
Кому-то из наложниц это не понравилось, но раз дворец Фанъя принадлежал наложнице Янь, им оставалось лишь смириться.
Наложница Цюй усмехнулась и обратилась к Люй И:
— Конечно. Раз сестрица не ела, мы, как старшие, должны о ней позаботиться. Ну что ж, мы и так слишком долго здесь задержались. Разве мы не собирались осмотреть дворец Фанъя? Пойдемте.
При упоминании экскурсии наложницы оживились, отряхнули крошки и двинулись вслед за наложницей Цюй, оставив после себя полный беспорядок.
Люй И: ...
Сяо Шуньцзы: ...
Они молча переглянулись. Сяо Шуньцзы со вздохом поспешил следом, опасаясь, что эти дамы учинят в дворце беспорядок. Люй И с кислой миной принялась убирать со стола, а затем отправилась на кухню за куриным бульоном.
Син И лежал на кушетке, прикрыв глаза, и прислушивался к ощущениям в теле Чжуан Чунь. Причиной его слабости и вспыльчивости была замкнутость: он держал всё в себе, отчего ци печени застаивалась, и здоровье ухудшалось.
— Госпожа?
Услышав голос Люй И за дверью, Син И выдохнул и медленно сел.
— Входи.
— Госпожа, я знаю, что вам нехорошо, поэтому принесла куриный бульон. Говорят, после первого раза, если не подкрепиться, можно подорвать здоровье на всю жизнь, — Люй И поставила бульон на стол, рассуждая с таким серьезным видом, что даже не покраснела.
А вот Син И почувствовал, как к лицу прилила кровь. Он нахмурился:
— Люй И, ты слишком много знаешь.
Девушка спохватилась, и ее миловидное личико залилось краской:
— Госпожа, я просто...
— Довольно. Наложницы ушли? — Син И посмотрел на бульон. Его слегка мутило, он помешал суп ложкой, но есть не стал.
Люй И покачала головой:
— Нет еще, всё гуляют. Похоже, они вообще не собираются уходить! Кстати, утром император прислал сладости, так они всё съели!
Син И замер:
— Сладости?
— Да, госпожа. Какое счастье, всего третий день во дворце, а император уже одаривает вас! Другие наложницы просто завидуют! — Люй И с гордостью блеснула глазами. — Кстати, оставался один кусочек, я его припрятала. Нельзя же было позволить им всё съесть!
Она развернула платок. Клецка была изящной, бело-зеленой, с тонким цветочным ароматом. Выглядела она очень аппетитно.
Однако Син И не любил сладкое, поэтому изысканный вид его не тронул. Но вот запах...
Он поднес клецку к носу. Среди тонкого аромата цветов и сахара улавливалась едва заметная лекарственная нотка. Если не принюхиваться — не заметить.
— Люй И, как готовят эти клецки «Изумрудный лист»? Добавляют ли внутрь травы или другие лекарства?
Люй И задумалась и покачала головой:
— Нет, это простое блюдо, там нет никаких лекарственных трав!
— Вот как... — Син И слегка нахмурился, откусил кусочек, распробовал и отложил лакомство. — Кто-нибудь еще прикасался к ним после того, как их принесли?
— Нет, — удивилась Люй И, — мы с Сяо Шуньцзы были во дворе, наложницы тоже...
009. Проколы (часть 5)
К вечеру весь задний дворец охватила паника. Вернувшись во дворцы, наложницы одна за другой почувствовали острую боль в животе. Кто-то, едва переступив порог, не мог стоять на ногах и нуждался в помощи служанок, чтобы добраться до уборной.
Когда пришло время ужина, повара из императорской кухни, увидев, что происходит, в ужасе бросились в Императорскую академию медицины.
Врачи, услышав о случившемся, поспешили на помощь. Хотя император редко жаловал этих наложниц вниманием, на кону стояли жизни.
Событие дошло до ушей Сыма Цзиня во дворце Чанцзи. Говорили, что кто-то подсыпал слабительное в еду наложниц, и теперь многие из них страдали от рвоты и диареи, а некоторые даже лишились чувств.
— А что с наложницей Янь? — Сыма Цзинь невозмутимо продолжал писать, но нажим на кисть стал таким сильным, что на бумаге расплылось чернильное пятно.
Евнух Вэй ответил:
— Наложница Янь отдыхает в своих покоях, но снаружи всё оцеплено. Наложницы твердят, что им стало плохо после того, как они поели во дворце Фанъя, и теперь все, кто может ходить, требуют справедливости у ворот ее дворца.
Раздался хруст — кисть в руке Сыма Цзиня сломалась пополам. Голос императора стал холодным:
— Я спросил, как чувствует себя наложница Янь.
Евнух Вэй испуганно пролепетал:
— С ней всё в порядке, господин, она лишь немного ослабла и сейчас лежит...
Сыма Цзинь резко встал, бросил сломанную кисть и, словно вихрь, понесся во дворец Фанъя.
Обычно император не посещал задний дворец без веской причины, поэтому новости распространялись мгновенно. Но Сыма Цзинь двигался так быстро, что евнух Вэй не успел за ним, и никто не успел предупредить наложниц. Когда император появился у входа во дворец Фанъя, женщины, сидевшие на принесенных табуретах, побледнели как полотно.
— Что вы здесь делаете? — голос Сыма Цзиня был негромким, но пронзительным, а его плохое настроение делало его пугающим.
Наложницы вздрогнули и упали на колени:
— Приветствуем императора!
Сыма Цзинь прошел мимо, не глядя на них:
— Наложница Янь только прибыла во дворец и не знает здешних порядков. Вместо того чтобы показать пример, вы собрались у ее ворот. Что это значит?
Слова императора вроде бы никого не обвиняли напрямую, но было очевидно, что он защищает Син И. Однако наложницы были так напуганы, что уловили лишь скрытое недовольство, не заметив явного покровительства.
В этот момент из-за их спин вышли трое: грациозная, холодная и озорная. Увидев Сыма Цзиня, они поклонились. Наложница Чжи, известная своей прямотой, не выдержала:
— Император, вы не знаете, этим бедным сестрицам стало плохо после закусок во дворце наложницы Янь. Мы все считали ее сестрой, но кто знает, считает ли она нас таковыми? Это первая встреча, и уже такое! Просим вас восстановить справедливость!
— Император, я могу подтвердить, — добавила наложница Цюй. — Утром сестрицы действительно ели закуски в покоях наложницы Янь.
Лишь Мэн Юйэр молчала. Она с беспокойством смотрела на бледные лица подруг, а затем перевела взгляд на Сыма Цзиня, словно безмолвно обвиняя его.
Император внимательно посмотрел на наложницу Цюй:
— Если так, почему же ты, наложница Цюй, в порядке?
Та не дрогнула:
— Я неважно себя чувствую в последнее время, не ем сладкого и не притронулась к тем клецкам, поэтому мне повезло. Иначе я лежала бы сейчас в постели.
Услышав это, остальные наложницы закивали.
Сыма Цзинь едва заметно приподнял бровь:
— Раз так, я восстановлю справедливость. Идемте со мной!
Наложницы поднялись с колен, на их лицах проступила надежда. Император никогда не вмешивался в дела гарема, и если он решил разобраться, значит, у каждой появился шанс на его милость.
Сыма Цзинь велел всем ждать во дворе, а сам широкими шагами направился в спальню Син И. Толкнув дверь, он увидел лекаря, который проверял пульс Син И, и заплаканную Люй И. В комнате царила гнетущая тишина.
Это и есть «всё в порядке»?
Люй И первой увидела императора и упала на колени:
— Раба приветствует императора.
Лекарь обернулся и тоже хотел опуститься на колени, но Сыма Цзинь поддержал его:
— Не нужно. Как наложница Янь? Насколько все серьезно?
— Не слишком серьезно. Но наложница Янь и так слаба здоровьем, а тут еще пища со слабительным. Я пропишу отвары для восстановления, и всё будет хорошо, — лекарь, дрожа, вытирал пот со лба.
Сыма Цзинь сел на край кушетки, коснулся влажного лба и бледных губ Син И. Холод кожи заставил его пальцы невольно сжаться, и он накрыл ладонью лицо спящего, согревая его.
Син И, пребывая в полубреду, почувствовал тепло и потянулся к нему, прижавшись щекой к ладони императора.
Сыма Цзинь сглотнул, не в силах сдержаться, наклонился и коснулся губами уголка рта Син И. Он не посмел давить, но и уйти не мог, долго вдыхая его аромат, прежде чем подняться. Лекарь и Люй И застыли в изумлении — они никогда не видели этого холодного правителя таким нежным.
Подумав о том, что снаружи ждут дела, Сыма Цзинь дал указания и вышел. Наложницы при виде него снова заволновались и хором упали на колени:
— Просим императора разобраться!
— Я обязательно разберусь, — тон Сыма Цзиня был ледяным. Его взгляд скользнул по присутствующим и остановился на наложнице Цюй.
Перед тем как выйти, он прихватил с собой остатки клецки. Аромат лекарства на ней был точно таким же, как тот, что он чувствовал от наложницы Цюй.
— Вы знаете, откуда взялись эти клецки? — спросил он.
Наложница Чжи пробормотала:
— Откуда еще, кроме как из кухни?
— Верно, но не совсем, — Сыма Цзинь приоткрыл платок с клецкой. — Это был мой утренний дар наложнице Янь.
Что?
Наложница Цюй едва не вскрикнула. Она подняла глаза, встретилась со взглядом Сыма Цзиня, вздрогнула и тут же опустила голову.
Наложницы переглянулись и начали испуганно пятиться. Одна из них вдруг воскликнула:
— Император, это наложница Цюй позвала нас осмотреть дворец Фанъя!
— О? А кто заставил вас есть те клецки? — спросил Сыма Цзинь.
— Наложница Цюй!
— Да-да! Это она сказала, что наложница Янь приглашает нас угоститься!
Все взгляды устремились на наложницу Цюй. Наложницы, годами терпевшие ее язвительность и не смевшие возразить из-за дружбы той с Мэн Юйэр, теперь ухватились за шанс.
Наложница Цюй побледнела и осела на землю, заливаясь слезами:
— Нет, нет, император! Я лишь предложила, у меня не было злого умысла! Прошу, будьте справедливы!
010. Проколы (часть 6)
Сыма Цзинь, не моргнув глазом, бросил клецку к ногам наложницы Цюй:
— На этой клецке отчетливо чувствуется запах лекарственных трав. Если мне не изменяет память, в отварах, которые ты присылаешь мне каждый месяц, чувствуется точно такой же аромат, только там меньше тонизирующих трав и добавлено немного сока кротона...
Наложница Цюй задрожала. Остальные наложницы с отвращением отодвинулись от нее.
Син И уже пришел в себя. Он лежал у окна, наблюдая за происходящим с полным безразличием — будто смотрел на чужого человека.
Сила его души благотворно повлияла на тело Чжуан Чунь, поэтому он очнулся раньше, чем предполагали, и успел к самому финалу спектакля.
— Как мне поступить с тобой? — голос императора оставался бесстрастным, но в глазах застыл холод.
Наложница Цюй окончательно обмякла, закрыв глаза и пытаясь заглушить страх.
Сыма Цзинь указал пальцем в пустоту:
— Тридцать ударов палками. Это будет наказанием за содеянное.
Наложница Цюй не стала спорить. Она даже испытала облегчение — зная жестокость императора, она ожидала худшего.
Син И, услышав это, не собирался вмешиваться, но когда стражники принесли палки, он испугался, что кровь запачкает пол в его дворце. С помощью Люй И он вышел наружу:
— Постойте! Остановитесь!
Сыма Цзинь обернулся, подбежал и поддержал Син И, в его голосе прозвучал упрек:
— Ты очнулась? Тебе нужно отдыхать, ты ведь слаба.
Наложницы смотрели на них с жгучей завистью.
Син И не обращал внимания на их взгляды. Его смущало тепло руки императора на пояснице и интимное обращение. Ему хотелось спросить: «Где ты видишь во мне женщину? Может, я сменю профессию?»
Стражники замерли с палками в руках, не зная, что делать. Все ждали решения Син И.
Син И подавил раздражение и, изменив голос на более тонкий, произнес:
— Император, наложница Цюй совершила ошибку, но она не заслуживает палок. Все мы ваши наложницы, все мы хрупки. Достаточно будет запереть ее в покоях для размышлений. Наложница Цюй умна, она больше не повторит такой оплошности.
Наложница Цюй взглянула на него, пытаясь найти подвох, но в его мрачных глазах не было торжества — лишь беспокойство. Она разозлилась еще сильнее, посчитав наложницу Янь искусной актрисой.
Услышав просьбу Син И, наложницы поумерили свою зависть и прониклись к нему невольным уважением.
http://bllate.org/book/22634/2394960
Готово:
