Утренние лучи пробивались сквозь огромные панорамные окна, рассеиваясь сквозь изысканные резные шторы и ложась на широкую, рельефную грудь Гу Сычэня причудливыми, словно таинственные и опасные знаки древних цивилизаций, узорами.
Гу Сычэнь был накинул лишь банный халат; с его растрепанных волос на длинную шею то и дело срывались капли воды, скатываясь по мускулистым линиям к самым ключицам.
Он прищурился, глядя на пустую и разгромленную комнату. Взгляд его был тяжелым, а выражение лица — трудночитаемым.
Раздался стук в дверь. Гу Сычэнь вздрогнул, отвел взгляд и, сам того не осознавая, с неким предвкушением распахнул дверь.
Увидев перед собой знакомого помощника, он надолго замолчал.
— Господин Гу, вот два комплекта одежды, которые вы просили… — Помощник Чэнь с подобострастным видом поднял пакеты, но, стоило ему взглянуть на лицо своего босса, как улыбка застыла на его губах.
Что происходит?!
На безупречном, красивом лице ледяного генерального директора, который всегда держался в стороне от женщин, отчетливо виднелась красная полоса.
Трудно было не начать строить догадки.
Постойте, господин Гу просил два комплекта одежды.
И один из них — не его размера.
Оба комплекта — мужские.
Неужели…
Зрачки помощника Чэня расширились, словно он узрел нечто невероятное. Сглотнув ком в горле, он поспешно опустил голову.
Не видеть того, что непристойно! Не видеть!
Не убьет ли его господин Гу за то, что он слишком много знает?
Пока помощник Чэнь дрожал от страха, Гу Сычэнь сохранял невозмутимость. Его лицо по-прежнему оставалось холодным и отстраненным, точно таким же, как на совещаниях в компании.
Забрав одежду, он медленно направился в комнату. Когда помощник Чэнь уже было выдохнул, директор остановился и сухо произронил:
— Выясни… Впрочем, нет. Кто-нибудь еще снимал этот номер вчера вечером?
— Господин Гу, нет! Номер 306 — ваш личный люкс, как кто-то мог… — Помощник Чэнь, у которого сердце ушло в пятки, осекся, внезапно осознав нечто важное: — Господин Гу, когда я подходил, табличка на двери, кажется, была сломана.
Цифра шесть отвалилась, и из-за наклона превратилась в девятку.
Гу Сычэнь потер виски. Опираясь на обрывочные воспоминания минувшей ночи, он нашел в беспорядке комнаты ключ-карту, брошенную на пол в пылу событий.
Золотистые цифры 309 ярко сверкали в лучах солнца.
Он глубоко вздохнул, вспоминая, как под ним дрожало чье-то тело, не в силах выдержать напора, и почувствовал, как внутри снова начинает разгораться пламя.
Ощущение того, что ситуация вышла из-под контроля, раздражало его до крайности. Сжав ключ-карту в руке, он отдал приказ:
— Проверь номер 309. Кто снимал его вчера вечером?
Получив указание, помощник Чэнь бросился прочь, боясь, что если задержится хоть на секунду, босс решит замести следы.
Гу Сычэнь задумчиво потер пальцем золотистую карту. Его кадык дернулся.
Он просто ненавидел, когда события выходили из-под его контроля. Он вовсе не искал того человека — просто хотел прояснить, что произошло прошлой ночью. Только и всего.
Да, только и всего.
***
Ан Чэ закутался как можно плотнее. Когда он, уставший с дороги, добрался до места встречи, тот самый человек, которому прежний владелец тела отвесил пощечину, еще не пришел. Там была лишь Энни в строгом деловом костюме; она сидела, скрестив руки на груди, и пронзительным взглядом сканировала его с ног до головы.
Ан Чэ тихо кашлянул и виновато почесал затылок.
— Где ты был вчера вечером? — Энни сделала глоток чая и задала вопрос прямо в лоб.
Ан Чэ моргнул и, заискивающе улыбаясь, подсел к ней, начав легонько массировать ей плечи:
— Сестрица Энни, я просто заглянул в бар расслабиться. Смотри, я ведь не опоздал! Как только проснулся, сразу примчался сюда, ни минуты не терял!
Энни, польщенная его лестью, оттаяла, но все же строго напомнила:
— Ты публичная фигура, поменьше бывай в таких местах.
— Хорошо, я буду слушаться сестрицу Энни!
Система 007, только что снявшая блокировку с Ан Чэ, едва успела включиться, как увидела, что ее непутевый подопечный снова строит из себя милашку. Разноцветный комочек системы выглядел явно озадаченным.
У его подопечного совсем нет стыда.
Ан Чэ почувствовал, что связь с 007 восстановлена, и радостно поприветствовал его:
— Охайо, братец Семерка! Сегодня снова прекрасный, полный энергии день!
— 007: … Обычно этот негодник становится таким оживленным только после того, как хорошенько подкрепится тем самым делом.
— Не отвечаешь? Ну и ладно, я все равно буду наслаждаться солнцем и зеленью, ля-ля-ля!
— 007: Отвали.
Ан Чэ надул губы и, подперев щеку рукой, со скучающим видом уставился на дверь, ожидая появления артиста.
Честно говоря, ноги у него до сих пор были словно ватные, а при ходьбе возникало странное ощущение дискомфорта. Ему хотелось лишь зарыться в мягкое одеяло и проспать целую вечность.
— Ан Чэ, когда ты купил этот шарф? Тебе не жарко так кутаться? — поинтересовалась Энни, глядя на миловидное личико, почти полностью скрытое за тканью.
Ан Чэ поправил мешавшую прядь волос и лукаво подмигнул ей:
— В последнее время стал мерзлявым, наверное, старею.
Энни рассмеялась и легонько щелкнула его по лбу:
— Что ты такое говоришь? Если ты старый, то кто тогда я? Старая ведьма?
Ан Чэ прославился в юном возрасте, и даже после многих лет в шоу-бизнесе ему едва исполнилось восемнадцать. Слово старый к нему никак не подходило.
— Энни, ты совсем не старая ведьма, — Ан Чэ ласково взял ее под руку. — Ты навсегда останешься моей самой красивой и любимой сестрой.
Ан Чэ всегда был мастером сладких речей, и Энни думала, что уже давно выработала иммунитет к его медовым словам. Но она никак не ожидала, что от фразы самая красивая и любимая ее щеки слегка порозовеют, словно у юной девушки, впервые познавшей чувство влюбленности.
Раньше она, конечно, восхищалась его невероятной внешностью, но никогда не теряла самообладания под его влиянием.
Казалось, с вчерашнего дня Ан Чэ стал другим.
В этот момент дверь внезапно распахнулась. Энни даже почувствовала облегчение, незаметно прижав руку к сердцу, которое бешено колотилось под пристальным взглядом его прекрасных янтарных глаз.
Она, должно быть, сошла с ума, раз позволила этому парню себя очаровать.
Ан Чэ в ту же секунду перевел взгляд на вошедшего. Человек шагнул из света в тень, его лицо выражало высокомерие. Когда он подошел ближе, Ан Чэ отчетливо увидел в его глазах нескрываемую ненависть.
http://bllate.org/book/22620/2394311
Готово:
