Уже перевалило за четыре часа дня, а за окном всё так же моросил мелкий дождь. Последние два-три посетителя покинули кафе, и Су Ижань подошел к Гу Юаньтину, наблюдая за его работой над деревянной фигуркой:
— Ну как успехи?
Гу Юаньтин слегка напрягся:
— ...Ещё не закончил.
Су Ижань видел, как тот водит резцом по дереву, явно намереваясь сделать финальную прорезь по намеченному контуру.
— Ажурная резьба — это и правда сложно, — заметил Су Ижань. — У меня половина заготовок выглядела грубо и безжизненно. Думаю, это потому, что я старался прорезать всё насквозь с первого раза.
Настоящая ажурная резьба должна быть тонкой и воздушной, пропускать свет, но не быть прозрачной, создавая эффект извилистой тропинки, уходящей вглубь сада. Гу Юаньтин знал эту теорию наизусть и кивнул:
— Резьбу нужно вести с разных направлений, чтобы слои соединились между собой.
Видя, что Тин-гэ так глубоко разбирается в вопросе и может всё толково объяснить, Су Ижань успокоился. В прошлый раз, когда они пробовали делать это вместе, оба были полными профанами и работали вслепую.
Заметив на столе ту самую чашку с манговым саго, которую приготовил для него, он увидел, что Тин-гэ был послушным и съел лишь чуть больше половины. Су Ижань взял чашку и принялся доедать оставшееся.
Гу Юаньтин смотрел, как Су Ижань ест той же ложкой, которой пользовался сам, и почувствовал, как пересохло в горле. Внезапно ему до боли захотелось его поцеловать.
Су Ижань, доедая, вдруг заметил, что Тин-гэ перестал работать и смотрит на него, а в глазах читается какое-то странное желание. Он посмотрел на последнюю ложку саго в чашке и всё понял.
Он поднес её к губам Гу Юаньтина:
— Последняя ложка, забирай.
Гу Юаньтин промолчал.
Он проглотил угощение, и когда Су Ижань уже собирался отнять руку, Гу Юаньтин внезапно перехватил его запястье. Его тяжелый взгляд был прикован к лицу парня, пока он не слизал остатки десерта с ложки дочиста.
Су Ижань от неожиданности вспыхнул, как маков цвет. Он в смятении отдернул руку, чуть не запутавшись в собственных ногах:
— Я... я пойду делами займусь, а ты продолжай резать.
Гу Юаньтин проводил его взглядом, смакуя остатки сладости на губах, и вновь склонился над деревом.
Су Ижань в панике влетел в подсобку, где сотрудница Чжан Сяохун как раз убиралась. Увидев его состояние, она удивилась:
— Босс, с вами всё в порядке? У вас лицо такое красное.
Су Ижань приложил тыльную сторону ладони к щеке — кожа горела. Он кашлянул:
— Да... да, всё хорошо.
Он поспешно перевел тему:
— Кстати, хрустящие конфеты застыли?
— Да, — ответила Чжан Сяохун. — Я только что достала их из холодильника, посмотрите.
Су Ижань проверил поднос. Конфеты в хрустящей оболочке, которые сделала Чжан Сяохун, получились мягкими, сладкими и тягучими. Он попробовал одну, не удержался и съел ещё несколько, кивая в знак одобрения:
— Очень вкусно! Ты просто молодец. Давай выставим их на прилавок для клиентов.
За те дни, что Чжан Сяохун работала в кафе, она показала себя с лучшей стороны: не только старательная и смышленая, но и способная самостоятельно готовить небольшие десерты. Девушка смущенно улыбнулась.
Обычно, когда у Су Ижаня было свободное время, он сам готовил нугу, молочные конфеты или цукаты из мандариновой кожуры. Он часто перекусывал ими и выставлял на прилавок в красивых вазочках — клиенты могли угощаться бесплатно, и это очень всем нравилось.
Су Ижань взял вазочку с прилавка, наполнил её частью новых конфет и вернул на место, попутно прихватив ещё пару штук. Жуя их, он вдруг вспомнил о чем-то и украдкой посмотрел на Тин-гэ, который сидел в рабочей зоне и был полностью поглощен резьбой, даже не заметив его маневров.
Су Ижань успокоился. Раз уж всё равно делать нечего, он устроился за стойкой и, продолжая лакомиться конфетами, стал проверять выручку в компьютере.
Когда он учился в средней школе, то однажды переел сладкого и заработал кариес, из-за чего несколько дней мучился от зубной боли. С тех пор Тин-гэ запрещал ему есть много сахара. Даже когда они вместе открыли чайную в университете, Тин-гэ строго следил, чтобы он не увлекался сладостями.
Но после того как они открыли это кафе, Тин-гэ устроился в другую компанию, а он стал управлять заведением сам. Кот из дома — мыши в пляс: теперь он нет-нет да и съест парочку десертов собственного приготовления или горсть конфет.
В конце концов, он уже давно вырос. Разве может он, как маленький ребенок, снова заболеть от пары лишних конфет? Тин-гэ явно слишком сильно переживает.
Закончив с отчетами, Су Ижань обнаружил, что молочные конфеты в вазочке незаметно закончились. Он вернулся в подсобку, чтобы сделать ещё порцию: смешал сухое молоко с порошком матча, добавил сгущенку, замесил массу, скатал шарики и обвалял их в кокосовой стружке. Это было просто, и он решил, что в следующий раз покажет этот рецепт зрителям во время стрима.
Он также сделал шоколадные, обычные и кофейные конфеты. Часть убрал в холодильник, часть выложил в вазочку, а небольшой пакетик спрятал в карман, чтобы дома тайком от Тин-гэ съесть. Смелость Су Ижаня росла с каждым днем.
Время пролетело незаметно, и уже наступило пять часов вечера. В кафе потянулись посетители, и Су Ижань закрутился в делах. Лишь к семи часам, когда пришло время закрываться, он наконец освободился.
Рассчитавшись с Чжан Сяохун, он немного прибрался и решил, что Тин-гэ наверняка уже закончил:
— Тин-гэ, ну как там твоя поделка?
Три часа подряд Тин-гэ сидел, сосредоточенно работая, результат должен был получиться отличным. Су Ижань, не дождавшись ответа, с энтузиазмом подбежал посмотреть:
— Дай-ка гляну!
Гу Юаньтин промолчал.
Су Ижань с первого взгляда узнал ту... странную, нескладную штуку в руках Гу Юаньтина и едва не прыснул со смеху. Что ж, прогресса не наблюдалось ни у кого — разве что из полных профанов они превратились в теоретиков.
Гу Юаньтин посмотрел на изящную, гладкую фигурку, стоящую на прилавке — ту самую, что они делали вместе с прежним владельцем тела, а затем перевел взгляд на жалкое подобие в своих руках.
Су Ижань не выдержал и рассмеялся. Он знал, что не стоит питать иллюзий — в прошлый раз результат был таким же плачевным, а та фигурка, что стоит на прилавке, была доведена до ума профессиональным мастером. Можно сказать, мастер практически переделал её заново.
Видя, как Гу Юаньтин с серьезным видом разглядывает свою уродливую поделку, пытаясь понять, что пошло не так, Су Ижань смягчился. Он взял фигурку в руки и, тщательно изучив её, попытался найти хоть что-то милое.
Повертев её с полминуты, он кашлянул:
— Гм... Тин-гэ, ничего страшного. Она... она такая уродливая, что даже милая.
Гу Юаньтин промолчал.
Су Ижань крутил фигурку в руках, и чем дольше смотрел, тем больше убеждался — она действительно забавная. Он вспомнил, как Тин-гэ несколько дней готовился: искал дерево, рисовал эскизы, изучал теорию, мечтая сделать всё идеально.
Су Ижань решил заменить старую фигурку на эту новую. Нечего её чинить, пусть останется такой, будет талисманом кафе. В этот раз никто посторонний не прикладывал руку — чистый хендмейд.
Он убрал старую фигурку, поставил новую и обернулся к Гу Юаньтину с улыбкой:
— Теперь это будет наш талисман, главное сокровище заведения, ха-ха!
Главное... сокровище... заведения.
Гу Юаньтин промолчал. Ну... по крайней мере, он заменил ту, что сделал другой человек.
Видя, что Гу Юаньтин приуныл, Су Ижань подошел, обнял его и игриво ущипнул за кончик носа:
— Ну не дуйся, она правда очень милая, мне нравится.
Гу Юаньтин смотрел в его сияющие глаза, полные искринок, и чувствовал, как внутри всё переворачивается. Ему захотелось поцеловать его прямо сейчас.
Не раздумывая, он обхватил лицо Су Ижаня ладонями и склонился, коснувшись губами его глаз. Су Ижань послушно закрыл веки, и его длинные густые ресницы задрожали, словно крылья бабочки.
Гу Юаньтин поцеловал его легко, но этого показалось мало, и он повторил поцелуй ещё несколько раз.
Су Ижань не выдержал и рассмеялся:
— Ладно, ладно, — он оттолкнул его, — поехали домой.
Закрыв кафе, они под одним прозрачным зонтом двинулись к парковке сквозь мелкий дождь. Гу Юаньтин держал зонт так, чтобы он полностью укрывал Су Ижаня, из-за чего его собственное левое плечо слегка намокло.
По дороге домой они болтали о всяких мелочах, и Су Ижань то и дело поглаживал пакетик с молочными конфетами в кармане. Когда у тебя есть запас сладостей, мысли о них не дают покоя — хочется съесть всё сразу. Это как хранить в холодильнике недельный запас закусок: если не съесть их за два дня, чувствуешь себя так, будто предал их.
Су Ижань украдкой взглянул на Гу Юаньтина. Тот был сосредоточен на дороге, и Су Ижань тайком открыл пакетик, выудил конфету и быстро закинул в рот.
Гу Юаньтин бросил на него короткий взгляд, увидел, что тот ест конфету, но ничего не сказал. Раз нравится — пусть ест.
http://bllate.org/book/22610/2393231
Готово:
