— Сяо Ли! — Цинь Чаншоу сделал вид, что рассердился, и перебил Чжоу Цзяли.
Чжоу Цзяли надула губы, дернула бедром, тряхнула головой и, обиженно отвернувшись, уставилась в сторону.
Цинь Чаншоу изобразил крайнюю степень замешательства:
— Брат Ло, вы же не знаете, моего сына с детства никто не воспитывал. Его мать рано ушла из жизни, он рос без неё. Я вложил в него всю душу, а он только и делает, что ввязывается в неприятности. Не успел вернуться в страну, а уже столько проблем мне создал, я просто не в силах с ним совладать…
Намерение Цинь Чаншоу было очевидным. Неудивительно, что они с Чжоу Цзяли — одна семья: оба прирожденные актеры. И притворяться любят, и играть на публику обожают. Их манерность вызывала лишь тошноту.
Он и Чэнь Сычжо расслабленно молчали. Ли Фэнъян, не обращая ни на кого внимания, лениво листал ленту в телефоне. Сидя рядом с Чэнь Сычжо, он видел лишь его одного, а голову лениво прислонил к его плечу. Цинь Лан с торжествующей усмешкой косился на него, чувствуя себя победителем.
Начальник Ло перевел взгляд на Чэнь Сычжо:
— Господин Чэнь, что скажете вы?
— Разумеется, можете не беспокоиться. Мы, как представители закона, будем относиться к каждому справедливо и беспристрастно, никакой предвзятости не будет, — прозвучало с пафосом и непоколебимой уверенностью.
Эту речь он произносил уже не в первый раз, адресуя её невесть какому количеству всякой нечисти.
— Раз уж господин Цинь настаивает на официальном разбирательстве, что ж, подавайте иск. Увидимся в суде, — властно произнес Чэнь Сычжо, вставая на защиту Ли Фэнъяна.
Цинь Лан поднялся на ноги:
— Ли Фэнъян, согласно закону об охране общественного порядка, за нанесение побоев или умышленное причинение вреда здоровью полагается административный арест на срок от пяти до десяти суток и штраф от двухсот до пятисот юаней. В случаях с менее тяжкими последствиями — арест до пяти суток или штраф до пятисот юаней.
Он хотел засадить его за решетку, хотел сразиться с ним. Он жаждал уничтожить Ли Фэнъяна.
Цинь Чаншоу молчал, что означало молчаливое согласие, Чжоу Цзяли часто кивала, а начальник Ло, пытаясь угодить всем сразу, оказался в крайне затруднительном положении.
Ли Фэнъян смотрел на них как на клоунов, в то время как в глазах Чэнь Сычжо застыли ледяные иглы. Казалось, выхода нет и Ли Фэнъяну не избежать участка. Атмосфера стала тяжелой и гнетущей. Чэнь Сычжо собирался забрать Ли Фэнъяна — что будет дальше, станет ясно после вынесения решения, и он не верил, что юристы корпорации Шэнши не справятся с такой мелочью.
Раньше он был беспомощен и не мог помочь Ли Фэнъяну. Если он останется таким же никчемным сейчас, то не достоин стоять рядом с ним. Все эти годы в бизнесе прошли бы впустую.
Однако Ли Фэнъян удержал его за руку, нежно улыбнулся и мягким голосом прошептал:
— Сяо Чжо, подожди еще немного.
Дзынь, дзынь.
Ли Фэнъян с лукавой усмешкой слегка указал на телефон Цинь Лана и с вызовом произнес:
— Посмотри, не пожалеешь.
Цинь Лан не выдержал и украдкой открыл телефон. В прохладном помещении его бросило в жар, он занервничал. Ли Фэнъян, словно играя с собакой, сиял ослепительной улыбкой, но в его глазах стоял лютый холод.
Следом за видео пришло сообщение: Извинись перед всеми в полицейском участке, признай свою вину!
Цинь Лан остолбенел. Он всё это время не сводил глаз с Ли Фэнъяна, тот даже не прикоснулся к своему телефону, как это могло быть его рук дело? Но тут телефон начал разрываться от новых уведомлений, словно колокола, возвещающие о смерти.
Иначе последствия тебе известны! Неужели господин Цинь считает, что ты важнее, чем вся корпорация Цинь? Дружеский совет: подумай хорошенько! Запомни: извинись перед всеми!
Его лицо, и без того избитое, теперь напоминало пеструю палитру. В глубине души он отказывался верить. Кто это? Кто помогает Ли Фэнъяну? Он всё сделал так скрытно, как это могли обнаружить? Он снова бросил злобный взгляд на Чэнь Сычжо. Неужели это он? Чем больше он думал, тем вероятнее это казалось.
После долгих мучений Цинь Лан с выражением лица, будто съел что-то крайне неприятное, повернулся к остальным:
— Начальник Ло, мама, папа, господин Чэнь, давайте пройдем в холл, мне нужно кое-что сказать.
Присутствующие опешили, не понимая, что происходит. Почему нельзя сказать здесь?
Цинь Лан пробормотал что-то себе под нос, его лицо, готовое вот-вот разрыдаться, выглядело отвратительно. В конце концов все последовали за ним в холл.
Ли Фэнъян стоял рядом с Чэнь Сычжо, выглядя слегка утомленным. Хотя вид Цинь Лана вызывал лишь отвращение, зрелище того, как его заставляют унизиться, доставляло истинное удовольствие.
Как он и ожидал, Цинь Лан был покорным, как агнец на заклании, хотя в его глазах, несмотря на извинения, не было ни капли раскаяния. Сын актера — сам актер, он сыграл очень убедительно, опустив голову и произнеся искренним тоном:
— Сяо Ян, прости, это моя вина! В любом случае, я поступил неправильно, не стоило выкладывать твои дела в сеть. Ты был прав, что ударил меня. Извини!
Он отвесил глубокий поклон, демонстрируя полную искренность, хотя в глубине глаз скрывалась такая ярость, будто он был готов разорвать Ли Фэнъяна на куски.
Лица Цинь Лана и Чжоу Цзяли почернели. Цинь Чаншоу не сдержался и отвесил сыну звонкую пощечину, отчего его и без того опухшее лицо раздулось еще сильнее.
— Позорище!
— Лан Лан! Что ты делаешь? — Чжоу Цзяли в отчаянии бросилась к нему.
Сотрудники полиции с любопытством наблюдали за этой драмой. В богатых семьях и правда нелегко: родной брат покупает тренды, чтобы очернить младшего, а потом извиняется прямо в полицейском участке!
Ли Фэнъян, стоя рядом с Чэнь Сычжо, привычно коснулся его руки и холодным тоном произнес:
— Исчезните. Ваши извинения ничего не стоят. Цинь Лан, и вы двое, лучше приготовьтесь и мойте шеи, я еще до вас доберусь!
Сказав это, он, гордо подняв голову, увел Чэнь Сычжо. Его дерзость не знала границ, но поделать с ним никто ничего не мог. Начальник Ло остался на месте, пытаясь хоть как-то сгладить ситуацию и сохранить остатки их репутации.
***
В тесном салоне автомобиля царила томная атмосфера. Чэнь Сычжо держал Ли Фэнъяна за руку, его взгляд был таким горячим, что сердце начинало плавиться.
— Доудоу, прости.
За свою глупость, за свою самоуверенность, за свою никчемную гордыню.
Ли Фэнъян изогнул брови, став похожим на нежное пирожное. Его аура мгновенно переменилась, он мягко поцеловал Чэнь Сычжо в уголок губ:
— Сяо Чжо, ты никогда не был неправ.
Если бы кто-то назвал Ли Фэнъяна помешанным на любви, это было бы правдой. Он всегда отдавал Чэнь Сычжо самое лучшее. Его любовь была чиста и лишена каких-либо примесей. Настолько искренняя, что это трогало до глубины души.
На самом деле извиняться должен был он: если бы не он, Чэнь Сычжо не пришлось бы так тяжело в те годы.
Чэнь Сычжо сглотнул, его голос стал низким и бархатистым:
— Сяо Чжо, то, что случилось тогда, ты ведь не хотел этого, верно?
Глядя на поведение семьи Ли Фэнъяна, Чэнь Сычжо уже догадался, что всё произошедшее тогда — дело рук не его возлюбленного. Его беспокоило другое: Ли Фэнъян совершенно ему не доверял. Он всё держал в себе. Но ведь он, Чэнь Сычжо, не просто тот, кто готов разделить с ним тяготы. Ему нужен был весь Ли Фэнъян целиком.
Этот жгучий взгляд, казалось, мог растворить Ли Фэнъяна. Он отвел глаза и тихо сказал:
— Сяо Чжо, мне очень жаль из-за прошлого, но не могли бы мы смотреть вперед и перестать терзать себя тем, что было?
Смотреть вперед и перестать ненавидеть его. Разве можно быть счастливым, храня в сердце ненависть? Он сам все эти годы жил с этим грузом и прекрасно знал, каково это. Он хотел, чтобы Чэнь Сычжо был счастлив.
http://bllate.org/book/22608/2392955
Готово:
