На следующий день они вдвоём отправились в горы за травами. Ночной дождь слегка увлажнил землю, но идти это не мешало, и спустя всего час пути они уже были в чаще.
Так как пару дней назад они уже здесь были, в низине делать было нечего, и путники двинулись вглубь. Прошло немало времени, прежде чем Цзюнь Цин остановился перед необычным растением.
Он осторожно выкопал его лопаткой, поднёс к Тан Жэню и пояснил:
— Смотри внимательно. Это вороний глаз. Он очищает от жара, выводит токсины, успокаивает печень и снимает судороги. Также его применяют при отёках, болях и укусах змей или насекомых.
Тан Жэнь кивнул:
— Понял, запомнил.
За его спиной тоже была корзина — очевидно, поход в горы не был пустой прогулкой.
Цзюнь Цин уложил растение в корзину и заметил:
— Повезло нам сегодня, сразу же наткнулись.
— Ты часто ходишь в горы один, не боишься? — внезапно спросил Тан Жэнь. Он смотрел на своего спутника: тонкие руки, хрупкая фигура — в лесной чаще тот порхал, словно лёгкая бабочка. Было ясно, что Цзюнь Цин здесь частый гость.
В этих дремучих лесах, под сенью деревьев, закрывающих небо, даже самый отважный человек вряд ли решился бы бродить в одиночку.
Услышав это, Цзюнь Цин сперва безмятежно улыбнулся, а затем спросил:
— А как ты думаешь, боюсь ли я?
Тан Жэнь помолчал, прежде чем ответить:
— Ты очень смелый.
Цзюнь Цин лишь усмехнулся. Как тут не бояться? В первый раз он тоже дрожал от страха. Разве ядовитые змеи и хищные звери — это не опасно? Даже имея при себе мешочки с отпугивающими травами, он всё равно чувствовал тревогу.
Они продолжили путь. Поиск лекарственных трав — дело нелёгкое, успех часто зависит от удачи, а некоторые растения растут на отвесных скалах, и даже если их увидишь, достать не сможешь.
Прошло много времени, но второй кустик вороньего глаза им не попался, зато по пути они набрали немало других трав. В лесах ранней весной, помимо лекарственных растений, полно диких овощей, и они, конечно, не упускали возможности наполнить корзины.
Вдруг Цзюнь Цин почувствовал какой-то зловонный запах. Лицо его просияло, и он поспешил на источник аромата.
Тан Жэнь тоже почуял этот запах — слегка горьковатый. Он знал, что у этого человека удивительно чуткий нос, особенно восприимчивый к ароматам трав, и, должно быть, он нашёл что-то ценное.
Тан Жэнь следовал за ним, слушая рассказы о целебных свойствах трав. Это было довольно интересно, и он старался всё запомнить — вдруг когда-нибудь пригодится.
Пройдя около сотни метров, они увидели на дереве, растущем на склоне, белые грибы, а среди них — фиолетовый линчжи. Найти линчжи на дереве, да ещё и фиолетовый — большая редкость.
Гриб рос довольно высоко, Цзюнь Цин не доставал до него. В порыве возбуждения он забыл попросить Тан Жэня о помощи, встал на цыпочки и подпрыгнул.
Почва на склоне была влажной и скользкой. Он не только не дотянулся до гриба, но и поскользнулся, начав заваливаться назад. К счастью, Тан Жэнь, шедший следом, инстинктивно подхватил его.
Цзюнь Цин испугался, широко открытыми глазами глядя на лицо Тан Жэня, оказавшееся совсем близко. Он ещё не успел прийти в себя, как почувствовал крепкую хватку больших рук на своей талии.
Какая тонкая! — невольно восхитился про себя Тан Жэнь, на мгновение потеряв дар речи. Он всегда видел, что талия у парня узкая, но чтобы настолько? Мягкая и тонкая — неужели у мужчины может быть такая талия?
Они стояли так близко, что слышали дыхание друг друга. Лес, казалось, замер, стихли ветер и птицы. Однако никакой романтики не возникло: Тан Жэнь поморщился от боли, осторожно поставил Цзюнь Цина на землю и взглянул на свою ладонь — там алели два кровавых следа от укусов.
Цзюнь Цин, только что паривший в воздухе, опешил, а заметив рану, тут же перевёл взгляд на землю. Там лежала мёртвая зелёная змея.
Лицо Цзюнь Цина мгновенно изменилось:
— Зеленохвостка!
Он схватил Тан Жэня за руку и, не раздумывая, припал губами к ране.
— !!!
Теперь пришла очередь Тан Жэня широко раскрыть глаза. Он застыл, а в голове билась лишь одна мысль: как же мягко!
Цзюнь Цин высасывал яд, повторяя процедуру до тех пор, пока кровь не стала ярко-красной. Затем он достал тот самый вороний глаз, разжевал его и приложил к ране. Только тогда он облегчённо выдохнул:
— Хорошо, что успели.
Тан Жэнь продолжал сидеть в оцепенении. Цзюнь Цин помахал рукой перед его лицом:
— Не бойся. Зеленохвостка хоть и ядовита, но если вовремя принять меры и использовать эту траву, всё будет хорошо.
Вороний глаз — лучшее средство от змеиного яда, да и яд он успел вытянуть. Тан Жэнь крепок здоровьем, так что должен поправиться.
Тан Жэнь пришёл в себя и прошептал:
— Благодарю.
Цзюнь Цин тихо ответил:
— Это я должен тебя благодарить. Если бы не ты, укусили бы меня.
Тан Жэнь невольно посмотрел на губы Цзюнь Цина. Тонкие губы, испачканные его кровью, казались ещё ярче. Они шевелились, что-то говоря, но он не слышал слов.
Тан Жэнь опустил голову и сглотнул слюну. После долгой ходьбы действительно хотелось пить.
Цзюнь Цин нахмурился. Почему этот человек ведёт себя странно? Он словно не слышал ни слова из того, что он говорил. Неужели яд не вышел до конца?
Он тут же спросил:
— Голова не кружится?
Тан Жэнь покачал головой:
— Я в порядке, не беспокойся.
Цзюнь Цин понаблюдал за ним и, убедившись, что симптомов нет, успокоился:
— Если почувствуешь недомогание, сразу скажи мне.
Тан Жэнь кивнул:
— Хорошо.
Он подавил свои мысли. Только сейчас до него дошло, насколько опасно было высасывать яд ртом. Этот человек не раздумывал ни секунды. Сердце Тан Жэня согрелось: за тридцать лет жизни никто и никогда не ставил его безопасность превыше своей.
Он обеспокоенно спросил:
— А с тобой всё будет в порядке?
— Не волнуйся, этот яд действует только через кровь, — Цзюнь Цин понял, о чём он переживает.
Зеленохвостка смертельно опасна, убивает за полчаса, но он действовал решительно и знал, что делает. К тому же у него была пилюля от ста болезней, оставленная отцом, которую он всегда носил с собой.
Тан Жэнь этого не знал и впервые в жизни был искренне тронут.
После случившегося Цзюнь Цин не хотел продолжать путь и предложил спускаться. По дороге он постоянно наблюдал за Тан Жэнем: рана даже не покраснела, так что он окончательно успокоился.
На полпути Цзюнь Цин спросил про плоды, которые Тан Жэнь приносил раньше, — он хотел собрать ещё. Тан Жэнь привел его к тому самому дереву, но они опоздали: косточки валялись на земле, а мякоть склевали птицы.
Стоя под деревом, Цзюнь Цин нахмурился:
— Ты уверен, что это то самое дерево?
Тан Жэнь кивнул, но Цзюнь Цин пробормотал:
— Странно, кислые ягоды должны созревать только через месяц.
Тан Жэнь напрягся — он совсем забыл о времени года. К счастью, Цзюнь Цин не стал его подозревать, лишь с сожалением вздохнул.
Тан Жэнь с любопытством спросил:
— Что это за кислые ягоды?
Цзюнь Цин осмотрел пустое дерево:
— Деревенские называют их так. Лакомство для детей.
Тан Жэнь заметил:
— Они очень сладкие.
— Раз ничего не осталось, пойдём назад, — сказал Цзюнь Цин.
Тот плод, что приносил Тан Жэнь, был сочным и сладким. Хотя внешне он напоминал кислую ягоду, Цзюнь Цин не думал, что это она — и время не то, и вкус у спелых ягод обычно кислый, да и цвет не такой яркий, и размер меньше. Видимо, с деревом что-то произошло, раз плоды созрели раньше. В мире всякое бывает, ничего удивительного.
Они вернулись домой рано. В обед ели сухие лепёшки, испечённые накануне, поэтому сейчас оба были голодны. Мясо за последние дни приелось, поэтому на дичь они не охотились.
Дома оставались яйца, Цзюнь Цин сварил рис, а Тан Жэнь нарезал дикие овощи и обжарил их с яйцами на смальце — получился простой, но сытный ужин.
Вечером, когда стемнело, Тан Жэнь предложил Цзюнь Цину научить его грамоте. Тот не отказался — ему самому было интересно, правда ли этот человек неграмотен.
Бумага и тушь стоили дорого, поэтому Цзюнь Цин писал веткой на земле. Тан Жэнь учился прилежно. На самом деле он не был безграмотным, просто не знал местных иероглифов. Приглядевшись, он понял, что они очень похожи на традиционные иероглифы его мира, поэтому учить их было несложно.
Через полчаса Цзюнь Цин поверил: этот парень действительно не знал грамоты. Он несколько раз намеренно писал с ошибками, но Тан Жэнь повторял их, не задумываясь — притворство было бы другим.
Пока они занимались, прилетели чёрные бабочки. Тан Жэнь не заметил, как изменилось лицо Цзюнь Цина. Тот спокойно отодвинулся в сторону и произнёс:
— На сегодня хватит, попрактикуйся сам.
— Хорошо.
Тан Жэнь, не поднимая головы, продолжал выводить иероглифы. Цзюнь Цин заложил руки за спину, и бабочки одна за другой влетели в его рукава.
Тан Жэнь заметил это, но сделал вид, что ничего не видел. Надо же, а этот парень умеет приручать насекомых.
Спустя некоторое время Цзюнь Цин сказал:
— Я устал, отдыхай и ты.
Он повернулся и ушёл в комнату, заперев дверь и окна. Тан Жэнь посмотрел ему вслед, а потом снова опустил взгляд на землю. Но мягкое ощущение кожи Цзюнь Цина всё ещё не давало ему покоя, и рука, державшая ветку, слегка подрагивала.
Цзюнь Цин прислушался: Тан Жэнь всё ещё был во дворе. Он подошёл к зеркалу, взмахнул рукавом, и бабочки выпали на стол — они были без сознания.
Нажав на скрытый рычаг, он достал коробочку с синим флаконом и тонкой кистью. Обмакнув кисть в состав, он аккуратно провёл по крыльям бабочек, и на них проступили синие иероглифы.
Прочитав послание, Цзюнь Цин равнодушно раздавил бабочек и закопал их в горшок с орхидеями.
Эти чёрные бабочки назывались чернильными. Они жили дольше обычных, могли пролетать тысячи миль и служили для тайной переписки. В Поднебесной их мог вырастить лишь легендарный мастер ядов Мо Фэйюй.
Цзюнь Цин не совсем солгал: у него действительно был наставник, но тот учил его не медицине, а ядам. Теперь он не знал, жив ли старик, и наверняка тот был бы в ярости, узнав, что его любимые бабочки тратятся на такие пустяки.
Раз он сказал, что устал, выходить больше не стоило. Цзюнь Цин устроился в кресле с чаем и медицинской книгой.
На следующее утро они встали рано. Цзюнь Цин выложил сушиться травы, а Тан Жэнь пытался испечь лепёшки из муки и диких овощей. Оба оказались никудышными кулинарами: получилась сплошная горелая масса. Тан Жэнь, скрипя зубами, съел её, а Цзюнь Цин, брезгливо поморщившись, предпочёл чай с десертом.
Тан Жэнь заметил, что парень постоянно что-то жуёт — прямо как маленькая девочка. Даже в горах он прятал за пазухой платок с сухофруктами. Тан Жэнь решил, что завтра, когда они пойдут в город, нужно будет купить ему ещё сладостей, а лучше — свежих фруктов.
Цзюнь Цин принимал больных раз в три дня, и завтра был как раз такой день. Он предупредил Тан Жэня: если тот хочет на охоту, пусть идёт сегодня, а завтра они вместе отправятся в город.
После завтрака Тан Жэнь собрался уходить. Цзюнь Цин окликнул его, зашёл в дом и вернулся с мешочком сладостей и тыквой-горлянкой с чаем:
— Возьми с собой на обед.
— М-м.
Тан Жэнь не ожидал такой заботы. Может, это и есть проявление внимания? Сердце снова потеплело. Столько лет он жил один, и никто никогда не заботился о таких мелочах.
В этот раз Тан Жэнь не пошёл с пустыми руками — он взял корзину и мотыгу Цзюнь Цина, хотя они ему и не были нужны.
Впрочем, это не имело значения. Они жили в самой глуши, и кроме местных жителей, нуждающихся в лечении, сюда никто не заглядывал. Если бы Цзюнь Цин не вывел его в люди, в деревне даже не узнали бы, что доктор Инь спас ещё одного человека.
http://bllate.org/book/22576/2387236
Готово:
