Тетушка Чжан, едва ступив во двор, принялась разглядывать Тан Жэня. Парень был видный, вот только откуда он? На местного совсем не похож. И прическа странная — больно короткая. Уж не монах ли, что решил вернуться к мирской жизни?
Размышляя об этом, тетушка Чжан с приветливой улыбкой протянула Цзюньцину горшок с тушеной крольчатиной:
— Вот, держи. Мясо у кролика специфическое, так что я не пожалела острого перца, чтобы отбить запах. Уверена, тебе понравится.
Цзюньцин вскочил со своего места, как только тетушка Чжан показалась на пороге. Он никак не ожидал, что кролика приготовят так быстро.
— Зачем же вы сами пришли? Мы ведь договаривались, что я заберу его.
Тетушка Чжан рассмеялась:
— Да кролик-то был молодой, хлопот с ним никаких.
Цзюньцин не разбирался в возрасте кроликов, но согласно кивнул:
— В любом случае, благодарю за ваш труд. Подождите меня минутку.
Сказав это, он повернулся и скрылся в боковой комнате. Тетушка Чжан перевела взгляд на Тан Жэня и спросила:
— Молодой человек, как тебя зовут? Откуда ты родом?
Тан Жэнь не ожидал, что к нему обратятся, поднял голову, взглянул на женщину, но промолчал.
Видя, что гость не отвечает, тетушка Чжан лишь сильнее засомневалась: уж больно невоспитанный. К счастью, в этот момент вернулся Цзюньцин. В руках он держал сверток и тихо произнес:
— Его зовут Тан Жэнь. Он ехал с родителями, но на них напали разбойники. Он чудом спасся, а родители…
Цзюньцин не закончил фразу, но тетушка Чжан всё поняла. Лицо ее приняло сочувственное выражение, она вздохнула:
— Бедняга.
Цзюньцин протянул ей сверток:
— Это мазь, которую я сам приготовил. Здесь двенадцать пластин. Разогрейте их на огне и приложите дяде Чжану — ночи станут спокойнее.
— Ох, нет-нет, как я могу снова брать твои лекарства? Я ведь еще за прошлые не расплатилась, — тетушка Чжан поспешила отказаться, ей было неловко.
Она знала, что молодой лекарь Инь часто помогает им, стараясь отплатить за доброту, когда они приютили его в свое время. Но этот долг давно был выплачен, и ей было совестно снова принимать помощь, ведь парень целыми днями пропадает в горах, собирая травы, — это тяжелый труд.
Видя, что она упорствует, Цзюньцин мягко проговорил:
— Не спешите с деньгами, потом отдадите. А эту мазь я вам дарю, бесплатно.
— Тем более не возьму.
Тетушка Чжан продолжала отказываться, но Цзюньцин терпеливо настаивал:
— Скоро начнутся затяжные дожди, ноги дяди Чжана их не выдержат. Эта мазь недорогая, у меня она всё равно без дела лежит.
Аргумент подействовал. Тетушка Чжан приняла лекарство: она знала, что в сырую погоду муж от боли не может ходить, и ради того, чтобы облегчить его страдания, она была готова принять дар.
— Спасибо тебе, лекарь Инь. Не буду мешать вам ужинать. Как поспеют огурцы в огороде, я принесу тебе свежих.
Тетушка Чжан уходила, прижимая к себе сверток и сияя от радости. Чем больше она смотрела на молодого лекаря, тем больше он ей нравился. Она подумала, что парень живет один, никто не позаботится о нем в болезни, жалко его. А у нее племянница есть — пусть не красавица, зато работящая и готовит вкусно. Может, стоит попробовать их свести? Она совсем забыла, как еще недавно думала, что лицо Цзюньцина слишком пугающее, чтобы какая-нибудь приличная девушка согласилась выйти за него.
Когда тетушка Чжан ушла, Цзюньцин и Тан Жэнь принялись за крольчатину. Готовила женщина действительно мастерски: мясо было нежным и острым, от чего язык приятно покалывало. У Цзюньцина был слабый аппетит, но съел он немало, и от непривычки к острому его губы покраснели, ярко выделяясь на фоне бледной кожи.
Тан Жэнь мельком взглянул на него и вдруг понял, что именно казалось ему странным. Большая часть лица Цзюньцина была покрыта черными пятнами, но подбородок оставался безупречно белым. Его губы, покрасневшие от перца, напоминали алые мазки на картине, которую кто-то небрежно залил чернилами. Но если присмотреться, становилось ясно: черты лица у парня прекрасные — тонкие брови, изящные глаза, в которых даже при взгляде на бродячую собаку читалась бездонная нежность.
Глядя на лицо Цзюньцина, Тан Жэнь взглянул на свои ладони и с изумлением обнаружил, что лицо юноши меньше его руки. А еще он вспомнил деталь, которую упустил раньше: для мужчины Цзюньцин был слишком миниатюрным, не выше ста семидесяти сантиметров — на целую голову ниже самого Тан Жэня.
Глядя на его худобу и вспоминая женщину в заплатанной одежде, Тан Жэнь подумал, что сериалы всё-таки врут: реальная древность куда беднее и суровее, чем он представлял.
Поколебавшись, Тан Жэнь спросил:
— Сколько тебе лет?
Цзюньцин, попивая травяной чай, поднял на него глаза:
— Скоро исполнится двадцать.
На самом деле до двадцати оставался еще год, но человек, который должен был провести для него церемонию совершеннолетия, уже никогда не вернется. Цзюньцин опустил взгляд в чашку, и в его глазах, скрытых от Тан Жэня, вспыхнула жгучая ненависть.
— Всего двадцать? Я старше, мне двадцать шесть.
Тан Жэнь подумал: мальчишке всего двадцать, если его подкормить, он еще вырастет. В конце концов, он его спаситель, надо помочь, а то с таким телосложением ему потом и жену найти будет трудно. Он не хотел признаваться, что ему на самом деле тридцать шесть, поэтому убавил себе годы.
— Тогда я буду называть вас братом Таном.
Цзюньцин и не подозревал, что Тан Жэнь, глядя на него с каменным лицом, уже мысленно записал его в «недоедающие бедняжки». Внешне Тан Жэню никак нельзя было дать его истинный возраст, он выглядел моложаво, и Цзюньцин не усомнился в его словах.
Для Тан Жэня такое обращение звучало непривычно:
— Зови меня просто по имени.
Цзюньцин тихо рассмеялся:
— Хорошо. Тогда, брат Тан, будь добр, помой посуду и разогрей воды.
Он встал и вышел, оставив Тан Жэня созерцать свою стройную спину. Тан Жэнь подумал, что верна поговорка: если Бог открывает окно, он обязательно закрывает дверь. Фигура и черты лица этого парня в их мире сделали бы его звездой, но эти черные пятна… В их время такое лицо вызывало бы лишь брезгливость, а в эту эпоху — тем более. Теперь понятно, почему он живет отшельником у подножия горы.
***
Ровно в час собаки Тан Жэнь постучал в главную комнату. Цзюньцин открыл дверь. Тан Жэнь бесстрастно произнес:
— Вода готова.
Цзюньцин улыбнулся:
— Благодарю.
Тан Жэнь уже собрался уходить, когда Цзюньцин окликнул его:
— Выходим в час тигра, не забудь.
— Понял.
Тан Жэнь прошел в боковую комнату и закрыл дверь. Цзюньцин принес горячую воду, налил ее в ванну и повторил процедуру еще дважды, пока не довел температуру до нужной.
Через полчаса Цзюньцин, сидя на бамбуковой кушетке, осторожно вытирал полотенцем свои длинные, насквозь промокшие черные волосы. Лицо, которое он случайно открыл, было ослепительно красивым — в нем не осталось и следа прежнего уродства.
http://bllate.org/book/22576/2387228
Готово:
