Гу Кайфэн бормотал что-то себе под нос, подойдя к какой-то киноафише и принявшись её изучать. Несколько девчонок, пришедших в кино компанией, тоже стояли рядом с этим плакатом; заметив приближение Гу Кайфэна, они тут же возбужденно зашептались, и время до слуха Линь Фэйжаня доносилось их мелочичное хихиканье.
Линь Фэйжань уже собирался по привычке испытать укол зависти, ведь всё внимание тех девчонок, казалось, полностью приковал к себе Гу Кайфэн, а в его сторону никто даже не смотрел, как вдруг по стопам Линь Фэйжаня разлился тот самый знакомый холод. Тело словно превратилось в сосуд, в который внезапно влили ледяную воду, и Линь Фэйжаню показалось, что он разом остыл градусов на несколько.
Началось... Линь Фэйжань глубоко вздохнул, заставляя себя оглядеться по сторонам.
Какой-то сеанс как раз начинался, и зрители толпой устремились к билетерам, выстраиваясь в очередь и чинно ожидая пропуска в залы. Впрочем, к проходу устремились не только живые люди. Едва прозвучало объявление о начале запуска в залы, как со всех четырех сторон к турникетам поплыли по меньшей мере сотни призраков. Кого тут только не было: кто-то бережно прижимал к груди собственную требуху, кто-то придерживал норовившую скатиться голову, а кто-то, чья нижняя половина обратилась в кровавое месиво, был вынужден ползти по земле на животе... Разумеется, те, кто умер естественной смертью или от болезни, по-видимому, всё же составляли большинство: у большинства призраков были лишь мертвенно-бледные лица, зато руки-ноги на месте.
Очевидно, эти духи собрались посмотреть бесплатное кино.
В конце концов, раз фильм крутят, грех не посмотреть!
Общее число людей, которые жили на Земле и умерли — сто восемь миллиардов. Линь Фэйжань невольно вспомнил слова, сказанные Гу Кайфэном ранее в музыкальном классе... Призраки в этом мире и впрямь водились повсюду.
Хотя Линь Фэйжань и морально подготовился, его всё равно пробирала дрожь от вида сотен ликующих призраков, со всех сторон стекающихся к контролю билетов. В панике попытавшись дотронуться до Гу Кайфэна, Линь Фэйжань вдруг заметил, как к нему шаткой походкой направляется пара пожилых призраков-супругов.
Когда они скончались, они, должно быть, были уже очень-очень стары — на вид обоим перевалило лет за девяносто. Старики были одеты в чистые погребальные одежды, а на их мертвенно-серых, испещренных морщинами лицах играла совершенно не вяжущаяся с таким цветом кожи добрая улыбка. В таком возрасте при ходьбе они наверняка привыкли опираться на трости, но, обратившись призраками, оружия в руке не сохранили, так что обоим старикам оставалось лишь поддерживать друг друга. Бабушка оступалась, и дедушка подхватывал её; корпус дедушки кренился в сторону, и бабушка тянула назад его дряхлеющее тело...
Продвижение вперед давалось им, мягко говоря, с огромным трудом!
Линь Фэйжань остолбенел, поскольку оба старика выглядели вовсе не жутко. По крайней мере, после того как Линь Фэйжань только что нагляделся на толпу выпотрошенных, обезглавленных и безногих призраков, призраки, умершие своей смертью, казались просто бальзамом на душу, и он не удержался от того, чтобы поглазеть на них подольше.
— Еле ноги волочишь, а еще туда же, кино удумал смотреть, — с упреком проворчала призрачная бабушка.
— Кто это еле ноги волочит? — упрямо задрав подбородок, возразила призрачная дедушка. Он оттолкнул руку бабушки, шаткой походкой приблизился к ней и, с трудом согнувшись в пояснице, объявил: — Я тебя еще и понести могу, забирайся!
Вот это несогласие со старостью!
В итоге из-за такого поклона хрупкое равновесие, которое старику с таким трудом удавалось поддерживать, рухнуло, и в мгновение ока всё его сгорбленное тело неуправляемо завалилось вперед, к земле...
— Ой? — Два призрака находились совсем рядом, и у Линь Фэйжаня в голове словно замкнуло: подчиняясь чистиму инстинкту, он сделал шаг в сторону, преграждая путь дедушке-призраку.
Дедушка-призрак ткнулся лбом прямо в Линь Фэйжаня, и на того вновь накатило ледяное ощущение лютой зимней стужи. Судорожно втянув воздух, Линь Фэйжань заметил, что падение дедушки, приземлившегося на него, сильно замедлилось — словно старик валился не сквозь воздух, а сквозь густой тягучий клей. Как только скорость уменьшилась, бабушка-призрак с не то чтобы выдающейся расторопностью кое-как ухватила мужа.
— Фух... — Не обращая внимания ни на что другое, Линь Фэйжань сделал глубокий вдох, чтобы унять сковавшее суставы ледяное оцепенение, и в два-три шага подскочил к Гу Кайфэну, хлопнув того по спине. В тот самый миг, когда ладонь коснулась спины Гу Кайфэна, пронзавший всё тело жуткий холод бесследно рассеялся, словно его никогда и не было.
Ну до чего же я всё-таки придурок! — мысленно отсчитал себя Линь Фэйжань. Этот дед уже обратился призраком, ну упал бы и упал, неужели он мог умереть во второй раз? И какого черта я бросился его заслонять?
— Чего посмотреть хочешь... — Гу Кайфэн обернулся, слегка прищурившись: — Лицо у тебя бледное.
Линь Фэйжань указал на ослепительно белые светильники под потолком:
— Наверное, от лампы рябит.
Внезапно Гу Кайфэн протянул руку и с абсолютной естественностью переплел свои пальцы с четырьмя пальцами Линь Фэйжаня. Слегка сощурив глаза, он тихо произнес:
— И руки холодные. Замерз?
— Нет, — покачал головой Линь Фэйжань. Краска мгновенно вернулась на его щеки, и бледное мгновение назад лицо теперь даже слегка порозовело.
Гу Кайфэн разжал пальцы, однако его угольно-черные глаза продолжали смотреть на Линь Фэйжаня, лучась улыбкой.
Сердце Линь Фэйжаня забилось в каком-то сбое, и он поспешно сменил тему:
— Есть в прокате что-нибудь стоящее? Я совсем не следил.
— Идет один ужастик с высокими оценками, — Гу Кайфэн кивнул на плакат за спиной. — Осмелишься посмотреть? А то после сеанса ночью уснуть не сможешь.
— Да я испугаюсь такой ерунды? — Линь Фэйжань даже повеселел.
Твой брат Жань только что своими руками призрака потрогал! Вживую повидал больше сотни духов, и после этого испугается фильма ужасов? Смешно!
Гу Кайфэн тоже улыбнулся:
— Тогда пойду куплю билеты, через пятнадцать минут сеанс.
Линь Фэйжань схватил Гу Кайфэна за запястье и трусовато протянул:
— Не идем.
Сам по себе фильм его сейчас испугать, конечно, не мог, но вид толпы призраков, наперегонки ринувшихся к турникетам, начисто отбил у него желание идти в кинозал. Ибо богам известно, что творится на сеансе и где сядут эти духи — станут выстраиваться пирамидой поверх живых людей?
До чего же этот маленький трусишка забавный! Гу Кайфэн умилился до глубины души. Собравшись с мыслями, он спросил:
— Тогда куда мы отправимся?
Походим по этажам, я хочу кое-что купить, — сказал Линь Фэйжань, лихорадочно соображая, как бы перед тем, как попросить провести с ним выходные у Гу Кайфэна дома, заработать побольше очков благосклонности — чтобы его просьба не выглядела слишком внезапной.
Они принялись бродить по торговому центру мимо бесконечных витрин. Линь Фэйжань шагал вдоль рядов и думал: не купить ли Гу Кайфэну небольшой подарок? После такого тот точно постесняется ему отказать. Но он заглядывал то в один бутик, то в другой и никак не мог сообразить, что же подарить. В их школе за формой следили строго: от верхней куртки до рубашки и брюк всё должно было быть исключительно уставным, из гражданского разрешалось носить только обувь. Но у Гу Кайфэна и без того полно кроссовок, а всякие ремни, зажигалки, мужской парфюм или бритвы не слишком подходили для подарков между одноклассниками.
Пока он прибывал в растерянности, взгляд Линь Фэйжаня внезапно привлек изящный фасад небольшого магазина. Судя по стилю оформления интерьера, здесь торговали элитными канцелярскими принадлежностями, и дешево товары стоить не могли.
Подарить ручку или блокнот — беспроигрышный вариант, выберем что-нибудь приличное по цене, мелькнула искра в голове у Линь Фэйжаня. Он затащил Гу Кайфэна внутрь и остановился перед стеллажом с японскими стеклянными перьевыми ручками для обмакивания в тушь. Эти ручки изготавливались из стекла, их корпус был чрезвычайно изящным, а в стекло вплавляли различные цвета — от ярких до сдержанных. Кончик пера имел спиралевидную форму и ярко сверкал в лучах направленных с потолка софитов. Стоимость одной штуки варьировалась от нескольких сотен до тысяч юаней; писать ими было удобно так же, как обычной авторучкой, но выглядели они потрясающе, так что в качестве подарка подходили отлично.
— Красивая? — Линь Фэйжань поднял ручку, у которой от кончика до самого хвоста в прозрачном стекле красовался узор из белых перьев.
— Неплохо, — кивнул Гу Кайфэн. — Хочешь заняться каллиграфией?
— Да нет, мои каракули какими были, такими и останутся, — Линь Фэйжань смутился, рассеянно отводя глаза в сторону, и его голос зазвучал тише: — Я просто хотел подарить тебе...
Гу Кайфэн молча забрал образец из его рук и произнес:
— Давай эту.
Линь Фэйжань с облегчением выдохнул, мысленно порадовавшись, что Гу Кайфэн не стал допытываться, с чего это вдруг он решил делать подарки. После этого он быстро обошел стеллаж сзади и поманил Гу Кайфэна:
— Смотри, здесь еще есть цветная тушь. Какая расцветка тебе нравится?
Гу Кайфэн с образцом ручки в руке обошел стойку за ним и парировал вопросом:
— А тебе какая нравится?
Палец Линь Фэйжаня скользнул по бирке с названием оттенка, и он машинально прочитал:
— Улица, усыпанная цветами сакуры...
Девушка-консультант, только что проводившая покупателя, поспешно подошла к ним, протягивая блокнот для пробного письма. Она открутила крышечку с флакона с тушью, на которую указал Линь Фэйжань, и с энтузиазмом предложила:
— Нравится этот оттенок? Можете попробовать что-нибудь написать.
Гу Кайфэн положил блокнот на прилавок, обмакнул перо в розоватую тушь и, приподняв брови, заметил:
— Отличный цвет для любовного письма.
Закончив фразу, Гу Кайфэн вывел в левом верхнем уголке листа семь красивых крупных иероглифов: «Посвящается Сяо Няньгао Линь Фэйжаню».
У Линь Фэйжаня вспыхнули уши, и он поспешно запротестовал:
— Ты чего меня пишешь...
— Тогда напишу себя.
Гу Кайфэн легко поддался на уговоры и в правом нижнем углу листа, на месте подписи, вывел еще семь крупных иероглифов: «Твой сосед по парте Гу Кайфэн».
Выглядело всё так, словно тот сочинял для Линь Фэйжаня любовное послание...
Линь Фэйжань:
— Эй!
Гу Кайфэн оторвал эту страницу и протянул Линь Фэйжаню:
— Любовное письмо, держи.
Пылая от смущения, Линь Фэйжань выругался:
— Да ты больной!
Выругавшись, Линь Фэйжань еще немного попялился на четыре с лишним красивых иероглифа на листке, после чего с надутым видом скомкал бумагу в несколько раз и засунул в боковой карман своего рюкзака.
Почерк был слишком хорош, чтобы просто взять и выбросить комок!
Девушка-консультант перевела взгляд с Линь Фэйжаня на Гу Кайфэна и не удержалась от улыбки, кусая губы.
— Берем вот это: тушь и ручку, — Гу Кайфэн тоже улыбнулся продавщице. — Будьте добры, заверните по новому экземпляру.
— Хорошо, секунду. — Девушка развернулась и отошла.
Линь Фэйжань с тревогой крутил головой по сторонам, блуждая взглядом от потолка до пола:
— Да я название цвета от балды назвал, можешь выбрать другой. Парням пользоваться розовой тушью — это как-то... по-гейски...
Уголки губ Гу Кайфэна изогнулись в улыбке:
— А я не против побыть по-гейски.
Линь Фэйжань мгновенно лишился дар речи, словно проглотил кость.
Новые тушь и ручку принесли и упаковали, а продавщица проводила их к кассе для расчета. Линь Фэйжань вытащил из рюкзака кошелек и уже отсчитывал купюры, собираясь заплатить, но Гу Кайфэн опередил его, протянув деньги вперед.
— Мы же договаривались, что я тебе подарю? — встревожился Линь Фэйжань.
Дайте же человеку заработать очки благосклонности!
— В моем сердце это подарок от тебя, — забрав сдачу и пряча её в карман, Гу Кайфэн подхватил маленький пакет с тушью и ручкой. — Пошли, вернусь — буду письма тебе писать.
С этими словами Гу Кайфэн широким шагом вышел из канцелярского магазина. Линь Фэйжань поспешил следом, недовольно бормоча:
— До расплаты же договаривались...
Гу Кайфэн резко развернулся. Линь Фэйжань не успел вовремя затормозить и едва не врезался ему в грудь. Гу Кайфэн протянул руку и щелкнул Линь Фэйжаня по носу, со смешком произнеся:
— Я тебе еще ничего не дарил, с какой стати позволять тебе тратить на меня деньги? Слушайся.
Линь Фэйжань откровенно завис, сообразив, что контекст фразы прозвучал как-то криво. Какая разница, кто из друзей кому первому делает подарок? Слова Гу Кайфэна звучали уместнее между парнем и девушкой, а вспомнив поддельное любовное письмо в своем рюкзаке, Линь Фэйжань окончательно запутался.
Пока Линь Фэйжань пребывал в замешательстве, Гу Кайфэн вдруг слегка подался вперед, наклонился к самому его уху и тихо спросил:
— Не помнишь, какой тебе сон приснился на днях?
Линь Фэйжань:
— ...
Гу Кайфэн полуулыбнулся-полуусмехнулся:
— Ну, тот про танцы на могилах.
Линь Фэйжань обиженно уставился на него.
Голос Гу Кайфэна звучал двусмысленно:
— Всё еще боишься?
А то! До смерти боюсь! И ты еще напоминаешь! Внешне Линь Фэйжань выказал презрение, но внутренне струсил:
— С чего бы это.
Гу Кайфэн невозмутимо отозвался:
— Раз не боишься, и славно.
Пройдя несколько шагов плечом к плечу, Линь Фэйжань дернул Гу Кайфэна за рукав:
— У тебя родители сегодня оба дома?
Гу Кайфэн покачал головой:
— Я только что скинул маме сообщение в WeChat: они принимают клиентов на каком-то курорте с горячими источниками, сегодня не вернутся, да и завтра вряд ли успеют.
Линь Фэйжань едва не подпрыгнул от восторга и попытался зайти издалека:
— А в твоем особняке... сколько спален?
Гу Кайфэн:
— Пять.
Линь Фэйжань с натянутой улыбкой протянул:
— Ого, многовато.
Гу Кайфэн едва не рассмеялся, однако Линь Фэйжань, так кругами подбиравшийся к тому, чтобы остаться у него дома, выглядел донельзя забавно, и парню безумно захотелось подразнить его еще немного. С трудом совладав с лицом и приняв совершенно равнодушный вид, он бросил:
— И правда немало.
Линь Фэйжань смущенно замялся. Помолчав секунду, он всё же продолжил гнуть свою линию:
— А кровать в твоей спальне... двуспальная?
— Нет, — покачал головой Гу Кайфэн и, выдержав паузу, добавил: — Трехспальная.
Линь Фэйжань уныло протянул:
— ...Тогда она огромная.
Да я же веду себя яснее ясного, неужели ты не можешь меня пригласить?!
Гу Кайфэн обвил рукой талию Линь Фэйжаня и тут же отпустил, усмехнувшись:
— И правда огромная, на ней пара таких худышек, как ты, поместится.
Сердечко Линь Фэйжаня пропустило удар:
— Это к чему?
Гу Кайфэн посмотрел на него сияющими весельем черными глазами:
— Хочешь заглянуть ко мне в гости?
Линь Фэйжань вопреки ожиданиям вовсю ликовал, но постарался подавить улыбку и ответил с деланным спокойствием:
— Ну давай, всё равно дома один буду.
Тон звучал невозмутимо, но глаза сияли ярче звезд! Казалось, он был готов прямо сейчас проглотить Гу Кайфэна целиком!
— Умница, — Гу Кайфэн взъерошил волосы Линь Фэйжаня и кивнул на игровой автомат неподалеку. — Руедим в аркады перед дорогой?
— С радостью! — Камень с души Линь Фэйжаня свалился, настроение взлетело до небес, и он упорхнул покупать жетоны словно птенчик!
Они немного постреляли в тире, погоняли в симуляторах гонок. Потерпев сокрушительное поражение в обоих жанрах, мстительный Линь Фэйжань потащил Гу Кайфэна к музыкальному автомату и, задействовав скорость рук десятиклассника музыкальной школы, с блеском отыгрался на высшей сложности. Гу Кайфэн проиграл вчистую, но вид у него был самый довольный: глядя на то, как Линь Фэйжань самодовольно задирает подбородок, парень так и норовил сгрести его в охапку и искусать.
Когда последние жетоны закончились, Гу Кайфэн вызвал через мобильное приложение такси. Едва они вышли из торгового центра, машина уже ждала их, и автомобиль тронулся в сторону улицы Наньшань.
Через двадцать минут они прибыли к дому Гу Кайфэна.
Гу Кайфэн открыл дверь — в квартире действительно никого не было. Под звуки радостного цоканья коготков к ним навстречу виляя хвостом бросилась собачка — крошечная, премиленькая, с золотистой шерсткой и кокетливым бантиком на макушке. Это был йоркшир.
Йоркширские терьеры отличались привязчивостью: с порога щенок принялся прыгать на штанину Гу Кайфэна. Одной рукой Гу Кайфэн подхватил йоркшира и прижал к груди, а второй отыскал для Линь Фэйжаня домашние тапочки.
— Забавная, еще и с хвостиком, — Линь Фэйжань очень любил животных, протянул руку, легонько тронув розовый бантик йоркшира, и спросил: — Девочка, да?
Гу Кайфэн:
— Мальчик.
Йоркшир заливисто и кокетливо тявкнул.
Линь Фэйжань молча переобулся в тапочки:
— ...
Не в упрек будь сказано, но почему у тебя даже собака по-гейски выглядит?
— Его зовут Сяся, — Гу Кайфэн чмокнул песика в макушку и кивнул на Линь Фэйжаня: — Это твоя вторая мама.
Линь Фэйжань опешил:
— С каких пор это я его вторая мама?
Гу Кайфэн слегка улыбнулся:
— Мы с ним родились в один день, 16 июля, только он младше на тринадцать лет. Мама говорит, раз у нас дни рождения совпадают, значит, он тоже мой сын. Каждый год в мой день рождения ему полагается порция торта.
Линь Фэйжань догнал мысль и уже не смел поднять глаза на Гу Кайфэна. Пододрав с пола собачью игрушку, он присел на корточки и принялся дразнить песика, ехидно бросив:
— Ну привет, младший братик Гу Кайфэна.
Гу Кайфэн внезапно спросил:
— Знаешь, по знаку зодиака я кто?
Никогда не интересовавшийся астрономией правоверный натуралист помотал головой:
— Понятия не имею. Дева?
Гу Кайфэн:
— Нет, Рак.
Линь Фэйжань потерял интерес:
— А-а.
Гу Кайфэн опустил взгляд на белеющую шею Линь Фэйжаня и с улыбкой произнес:
— Мужчины-Раки очень домашние и жену любят.
Этот нежный бархатный голос проник в уши, заставив сердце Линь Фэйжаня охватить странной стыдливостью. Чувствуя себя не в своей тарелке, он начал перекидывать собачью игрушку из руки в руку — бросок левой, поймал правой, затем наоборот. Поиграв так пару раз, он выдал:
— Ну и отлично, кому-то повезет за тебя замуж выйти.
Гу Кайфэн смотрел на донельзя смущенного Линь Фэйжаня, и улыбка на его лице мягко и плавно расходилась кругами. Спустя мгновение он спросил:
— А у тебя когда день рождения?
— Девятого ноября, — ответил Линь Фэйжань.
Гу Кайфэн не задумываясь выпалил:
— Скорпион.
Линь Фэйжань хмыкнул:
— Ага, только про свой и знаю. И каково это — быть Скорпионом?
В глазах Гу Кайфэна мелькнула искорка озорства, и он с видом провокатора произнес:
— Скорпионы злопамятны, чувствительны, самовлюблены и мстительны...
Линь Фэйжань на мгновение помрачнел, губы его шевельнулись, но затем он обиженно сжал их:
— ...
Как бы ни хотелось возразить, ведь всё чистая правда!
Забавы ради наблюдая за тем, как Линь Фэйжань хочет что-то сказать, но сдерживается, Гу Кайфэн сменил тон:
— Впрочем, это отрицательные черты, а положительных куда больше: Скорпионы умны, обладают загадочным темпераментом и шармом, острой интуицией, мощным внутренним миром и высоким художественным талантом...
— Вот это уже больше на меня похоже, — уголки губ Линь Фэйжаня изогнулись в победоносной улыбке, а его невидимый хвостик явно вознамерился взметнуться вверх!
Однако в этот момент Гу Кайфэн добавил с нажимом в голосе:
— А еще у Скорпионов бешеное половое влечение...
Линь Фэйжань:
— Эй!
Гу Кайфэн:
— Снаружи они выглядят холодными и неприступными...
Линь Фэйжань:
— Эй-эй!
Гу Кайфэн:
— А внутри пылают страстью...
Линь Фэйжань покраснел до корней волос:
— Эй-эй-эй!
Только что собиравшийся задраться хвостик стремительно рухнул вниз, поспешно прикрывая тылы!
В этот момент йоркшир выбрался из рук Гу Кайфэна, спрыгнул на пол, подбежал к углу с миской для корма и уткнувшись маленькой мордочкой, принялся жадно уплетать сухой корм.
Почувствовав себя жутко оклеветанным, Линь Фэйжань возмутился:
— Никакое оно у меня не бешеное, вся эта теория с зодиаками — полная чушь.
Гу Кайфэн приподнял бровь:
— Вот как?
Линь Фэйжань яростно закивал:
— Ты меня совсем не знаешь, я человек предельно бесстрастный и целомудренный. Когда я вижу красоток, мое сердце вообще не ёкает — я могу ими полюбоваться, но мыслей «такого» толка у меня почти не возникает. Мне кажется, я уже почти постиг суетность бренного мира.
Было бы странно, если бы возникали, думаешь, я не разглядел? — Гу Кайфэн усмехнулся, издав тихий смешок.
Звучало крайне двусмысленно!
Линь Фэйжань:
— ...
Учитель!
http://bllate.org/book/22544/2381671
Готово:
