Готовый перевод Cultivation Live Stream System [Quick Transmigration] / Система стримов бессмертия [Быстрые миры]: Глава 18

Цинь Но извел себя до полного исступления, и к тому же в клане поднялись нестройные голоса: поговаривали, будто Цинь Но покрывает Цинь Лянцяня, избавляется от неугодных, а его жестокие методы вовсе не подобают главе клана.

Цинь Но испытывал глубокое разочарование. Только подумать: сородичи, ради защиты которых он отдал все силы, в такой момент подвергали его сомнению! Он бесчисленное количество раз порывался отозвать награду за поимку Лянцяня, объявленную семьей Цинь, но не мог. За смерть Цинь Цюэцзы кто-то должен был ответить, и лучше уж вести бесконечные поиски, чем не делать ничего вовсе. Семья Цинь сейчас никак не могла позволить себе бури.

Такое положение, когда каждый куст и дерево казались врагами, продолжалось вплоть до возвращения Цинь Чжэна. Пережив это испытание, Цинь Чжэн успешно прорвался сквозь Стадию Совершенной Гармонии и стал великим мастером Стадии Разделения Духа — к тому же единственным известным на Континент Юй обладателем этого уровня. Цинь Но решительно возвел Цинь Чжэна на пост главы клана, а сам отбыл на поиски Цинь Лянцяня.

Первым же делом после вступления в должность Цинь Чжэн отменил награду за поимку Цинь Лянцяня. Никто не смел возражать против его решения, ибо его сила уже превосходила всех на континенте. Под его руководством семья Цинь благополучно стала первым кланом Континента Юй, и остальные три великих семейства во всем равнялись на род Цинь. Цинь Чжэн на какое-то время превратился в самого завидного и желанного холостяка Континента Юй, и ежедневно к нему поступали бесчисленные прошения о встрече.

Однако Цинь Чжэн так ни на одно из них и не ответил. Внешне все говорили, что у Цинь Чжэна слишком высокие запросы, и лишь У Минсюань знал: его старший кузен больше никогда и ни с кем не сойдется. Цинь Чжэн, безусловно, взошел на вершину Континента Юй, но из-за этого потерял возлюбленного. У Минсюань вспоминал ту духовную снежную кошку, которая так любила есть сушеную рыбку, вспоминал тот момент на арене, когда она превратилась в человека, и вспоминал, как Цинь Чжэн вечно подолгу замирал в Домике Елань. Сердце сжималось от непрекращающейся боли.

Кузен, знаешь ли ты, как сильно кузен скучает по тебе?

* * *

Ради тотема

Пространство прямой трансляции.

Ци Чунь какое-то время смотрел в пустоту, пока Доу Сюн не вывел его из задумки повторным напоминанием:

— Что ты только что сказал?

— Я же докладываю! Оба задания выполнены идеально, в эфире разблокированы два вида подарков: синяя роза и кольцо с бриллиантом. Количество подписчиков перевалило за пятьсот, в качестве награды хосту полагается аура обаяния. На данный момент у хоста имеется тридцать две тысячи четыреста двадцать восемь леденцов шестьдесят шестого типа. В прошлом мире мы почти ничего не потратили, так что заработали сразу столько! Хост просто молодец~ (≧▽≦)/ ~

— Объясни про синюю розу, кольцо с бриллиантом, а также про ауру обаяния.

— Слушаюсь. Синяя роза и бриллиант могут быть подарены хосту зрителями. Одна синяя роза эквивалентна пяти леденцам шестьдесят шестого типа. Однако у синей розы есть особая функция: десять синих роз способны предоставить хосту разовый огромный запас энергии, помогающий провести мощную атаку. Кольцо с бриллиантом стоит примерно как двадцать леденцов шестьдесят шестого типа, а дополнительный эффект от десяти колец заключается в исцелении. Аура обаяния помогает хосту с легкостью завоевывать расположение окружающих.

Ци Чунь молча зафиксировал в памяти слова Доу Сюна, мысленно выделив главное в пункте про ауру обаяния. Хотя эта настройка казалась ему немного нелепой, нельзя было отрицать ее колоссальную практическую пользу.

— Хост, готов ли ты переместиться в следующий мир?

Доу Сюн с видимым сожалением попрощался со съемочным оборудованием прямой трансляции и лишь после этого подлетел к Ци Чуню.

— Давай немного отдохнем, — Ци Чунь помассировал переносицу. — Я немного устал.

Доу Сюн ни о чем не догадался и поспешил за собственный счет заказать для Ци Чуня виртуальную большую кровать, застелив ее пружинным матрасом.

— Тогда хост пусть хорошенько выспится.

— Угу, как просплюсь — позови.

Ци Чунь закрыл глаза, и по его щеке медленно скатилась слеза. Забвение оказалось вовсе не таким простым, как он представлял: стоило попытаться забыть, как те воспоминания неотступно следовали за ним, словно назойливые личинки мясной мухи. Он не осмеливался спрашивать систему о том, что происходило в каждом мире после его ухода — боялся, что его натянутые до предела нервы окончательно лопнут. По завершении каждого мира он силой заставлял себя сознательно стирать прошлое. Но на этот раз он действительно едва держался на ногах.

Ему хотелось вернуться и хоть одним глазком взглянуть на Цинь Чжэна.

— Хост, вы проспали уже целую неделю по шкале отображения времени, действительно ли все в порядке? — с беспокойством произнес Доу Сюн. Хотя он никогда не слышал, чтобы бестелесные души могли болеть, когда речь шла о хосте, приходилось проявлять крайнюю осторожность.

Ци Чунь поднялся на ноги и покачал головой:

— Выдвигаемся, я готов.

Он поднес запястье к губам, но тут же замер, а затем горько и самокритично усмехнулся.

— Начинай.

Ци Чунь на этот раз попал в первобытный мир, где повсюду кишели сильные дикие звери, что делало это место поистине опасным на каждом шагу. Люди боролись за выживание в щелях между скалами: им приходилось не только избегать нападений и охоты хищников, но и решать вопрос с пропитанием. В условиях почти жестокого естественного отбора человеческий потенциал постоянно высвобождался, и в конце концов возникли самые разные виды мутаций. Что любопытно, эти эволюционные способности были связаны с племенем, к которому принадлежал человек: способности людей из одного племени в целом совпадали, и эту силу эволюции называли тотемом, передававшимся из поколения в поколение.

Иерархия в этом мире была крайне простой: те, кому посчастливилось стать воинами-тотемами, определяли свой ранг по тому, сколь большую тотемную мощь они способны задействовать. Воины первого ранга самого низкого уровня могли лишь использовать эффект физического усиления тотема, тогда как воины-тотемы второго ранга были способны материализовать тотем и применять его с куда большим эффектом. Чем выше ступень, тем более сильную тотемную мощь мог проявить воин-тотем, и тем выше был его ранг. Тотемы в каждом племени различались: одни были животными тотемами, и отличительным знаком таких воинов-тотемов служила способность обращаться в зверей; другие являлись стихийными тотемами, позволявшими сражаться, управляя силами природы; третьи же сочетали оба типа, и способности таких воинов-тотемов были куда более универсальными, позволяя справляться с самыми разными боевыми ситуациями.

Роль Ци Чуня заключалась в том, чтобы быть вождем Племени Снежного Волка по имени Лан Чжиси. Сам он являлся воином-тотемом третьего ранга, однако в ходе битвы при поглощении племени его по несчастливой случайности захватило в плен заклятое племя Снежного Волка — Племя Лавы. В данный момент Ци Чунь содержался людьми Племени Лавы в огненной темнице. Знойный воздух доставлял ему исключительный дискомфорт: тотем снежного волка наделял его способностью управлять льдом и снегом, но в то же время делал необычайно чувствительным к жаре. Задание Ци Чуня в этом мире заключалось в том, чтобы собрать все тотемы, причем способ сбора сводился к простому переносу узоров тотемов в пространство трансляции Доу Сюна путем оттиска. Самому ему для этого ничего делать не требовалось, нужно было лишь отыскать все тотемы.

— Доу Сюн, если я растаю, мое задание будет провалено? — Ци Чунь оттянул воротник еще сильнее. Если бы у него сейчас оставались силы, он бы с удовольствием разорвал эту шубу из шкуры тигра! Если бы кто-нибудь заглянул сюда, то увидел бы струящиеся по мышцам обнаженной груди юноши капли пота, стекающие по медовому торсу и изящным ключицам, что выглядело крайне соблазнительно.

— Осмелюсь заметить, вы не растаете, — безжалостно разоблачил его Доу Сюн. — Люди Племени Снежного Волка хоть и боятся жары, но температура плавления человеческого тела у них такая же, как у остальных людей. Чтобы заставить вас расплавиться, потребуется по меньшей мере…

— Ладно-ладно, я просто шучу! — Температура плавления и все прочее — звучало ведь жутко, правда? — Но оставаться здесь взаперти — не выход. Чтобы собрать все тотемы, мне нужно по крайней мере выбраться из этой камеры.

Доу Сюн с сожалением протянул:

— Простите, тут я бессилен.

Ци Чунь вздохнул: он изначально не рассчитывал, что Доу Сюн предложит какой-то толковый совет. Огненная темница имела крутой рельеф, а с одной стороны к камере и вовсе примыкала лава, так что рыть какой-нибудь подкоп было практически невозможно. Хуже того, снаружи камеру охраняли люди Племени Лавы, и, судя по его наблюдениям, стражников было немало.

Ци Чунь не спешил прорываться с боем: он просто лежал в темнице, набираясь сил — ел по расписанию и спал когда положено. Стражникам казалось, что этот горделивый вождь Снежных Волков наконец-то сломался; раньше-то он не брал в рот ни крошки еды и ни капли воды, и они боялись, как бы столь ценный раб не умер с голоду. К счастью, тот одумался, иначе они бы просто не знали, что докладывать вождю. Стражники ни капли не сомневались в правильности своих действий: раб обязан обладать рабским самосознанием, и покорно принять свою участь — единственно верный выбор. К тому же их Племя Лавы относилось к рабам поистине милосердно, совсем не так, как другие племена, где рабов либо продавали и покупали, либо использовали для удовлетворения похоти.

При этой мысли в глазах стражников мелькнул похотливый огонек: внешность Лан Чжиси была поистине великолепной — брови точно нарисованы, черты лица изящные, он выглядел куда красивее многих женщин. Вдобавок в нем сочетались мужская твердость и благородный дух, из-за чего отвести взгляд от него было просто невозможно. Жаль только, что Лан Чжиси являлся вождем Племени Снежного Волка и важным рабом их собственного вождя, так что они не смели питать никаких преступных надежд.

Действительно ли Ци Чунь смирился со своей участью? Разумеется, нет! Он не предпринимал никаких действий лишь потому, что ждал подходящего момента. Темница охранялась строго, но и в ней имелись бреши. Благодаря Доу Сюну он мог с точностью узнать время прохода каждого стражника и вычислить интервалы между ними. Просканировав обстановку через Доу Сюна, Ци Чунь выяснил, что уровень силы этих стражников в основном держался около второго ранга, уступая оригиналу целую ступень.

К сожалению, из-за правил мира Ци Чунь после перемещения не мог унаследовать ранг прежнего владельца тела. Даже если бы и наследовал, вынужденно выпив лекарственный отвар, подавляющий тотемную мощь, Ци Чунь не смог бы применить ни крошки тотемной силы. Племя Лавы издревле использовало подобный метод для контроля над рабами, однако на сей раз им предстояло сесть в лужу! Сила Ци Чуня строилась на обмене подарков и никак не зависела от действия зелий. Вот только, чтобы обеспечить себе гладкий побег, не заплатив определенной ценой, обойтись было нельзя.

— Доу Сюн, обменять силу на тридцать процентов, сразу до воина-тотема третьего ранга, — понаблюдав два дня, Ци Чунь примерно уловил закономерность патрулирования стражи.

— Есть! Списано одиннадцать тысяч сто очков рейтинга!Ци Чэн испытывал некоторое сожаление: он потратил больше десяти тысяч очков, которые зарабатывал так долго. Но ради предстоящего задания ему пришлось пойти на предварительные вложения. В то же время он почувствовал, как по всему телу, струясь по каждой косточке и каждому сухожилию, пронеслась прохладная волна. Он попытался согнуть пальцы в когти, и сплошные синеватые ледяные кристаллы мгновенно покрыли его ногти, удлинив их прямо по рисунку ногтей на добрых несколько дюймов! Он провел ледяными когтями по стене камеры: некогда прочтейший кремень разрезало, словно мягкий овощ, на несколько частей, и они рухнули на пол, разлетевшись вдребезги!

— Не слишком ли преувеличенно? — цокнул языком Ци Чэн. — То ли они используют некачественную подделку, то ли мои ледяные когти такие мощные?

— Ты крут, ты просто крут! — подобострастно отозвался Доу Сюн.

Ци Чэн с чувством полного удовлетворения убрал ледяные когти и, вертясь во все стороны и заглядывая во все углы, побежал рысцой по маршруту недавнего патрулирования стражника. Доу Сюн парил в воздухе, проецируя для него карту всего огненного подземелья, чтобы он мог избегать стражников и при этом не заблудиться. Петляя из стороны в сторону, Ци Чэн наконец благополучно добрался до главных ворот подземелья, у которых четверо или пятеро стражников пили вино и ели мясо. Он притаился в неприметном углу, поджидая подходящего момента.

Не прошло и времени сгорания одной палочки благовоний, как он услышал чей-то громкий крик:

— Беда, рабы сбежали!

Уголки рта Ци Чэна слегка приподнялись: момент настал! Он крушил камеры одну за другой именно ради этой минуты! Только представьте: когда столько рабов бросится бежать одновременно, сцена неминуемо погрузится в пучину хаоса. В этот момент, воспользовавшись царящей суматохой, ему останется лишь вырубить пару охранников, и он непременно сможет вырваться наружу! Сказано — сделано: сотни рабов хлынули со всех сторон, и бушующая толпа почти мгновенно поглотила стражу!

Сила Воина-Тотема Третьего Ранга вовсе не была пустой показухой: выбрав подходящий момент, Ци Чэн стремительно переместился за спину одного из стражников и нанес точный удар ребром ладони по его затылку! Затем он повторил тот же трюк, отправив в нокаут еще одного охранника, которому было не до того. Используя преимущество в скорости, даруемое тотемом снежного волка, Ци Чэн первым ринулся вперед и одним взмахом когтей распорол запертые тяжелые ворота огненного подземелья!

Ворота были грубо разрушены, внутрь хлынул дневной свет, но Ци Чэн не мог выдавить из себя и тени улыбки. Он увидел стоявшего у входа высокого и крепкого мужчину. Лицо, открывшееся его взору, было прекрасным и утонченным, но в то же время совершенно незнакомым, однако сильнейшее чувство знакомости неистово бушевало и вскипало внутри, пока наконец не затопило все органы чувств Ци Чэна.

Это он, это он!

Ци Чэн пробормотал про себя: Цинь Чжэн. Он и сам не понимал, почему был так уверен в этом. Но дрожь и отклик в самой душе заставляли его верить: мужчина перед ним, даже сменив внешность и роль, оставался его Цинь Чжэнем.

— Хо-хозяин, он же не Цинь Чжэн, он же вождь Племени Лавы, злейшего врага Племени Снежного Волка! Что с тобой?!

Ци Чэн не ответил Доу Сюю, в его глазах больше не было места ни для чего, кроме стоявшего перед ним мужчины. Он подошел к нему, легко провел кончиками пальцев по его щеке и снова с абсолютной уверенностью произнес:

— Цинь Чжэн.

Увы, в глазах мужчины он не заметил и следа каких-либо эмоций. Мужчина бросил взгляд на охваченное хаосом подземелье, взмахом руки воздвиг стену пламени, временно преградившую выход, и вновь перевел взгляд на стоявшего перед ним человека:

— Лан Чжиси, неужели ты думал, что я не убью тебя?

Ци Чэн вдруг рассмеялся, и его безудержный смех звучал так, будто он пытался выплеснуть наружу какие-то чувства. Ди Ле нахмурился: по его воспоминаниям, вождь снежных волков всегда был холоден как лед. Неужели этот помешанный на вид юноша и тот самый вождь — одно и то же лицо?

Ци Чэн унял смех и заново окинул взглядом стоявшего перед ним мужчину. Судя по информации, предоставленной системой, этот человек — вождь Племени Лавы Ди Ле. Ах да, именно он лично схватил его и бросил томиться в самую ненавистную для клана снежных волков темницу на целых три дня! Судя по всему, Цинь Чжэн потерял память о прошлом мире и, подобно ему самому, попал в этот мир тотемов. Он не знал, как Цинь Чжэну это удалось, но такой результат привел его в дикий восторг. Его взгляд скользил по мужественному переносице мужчины и плотно сжатым тонким губам, а обжигающий взор едва ли не плавил натянутые, как струна, нервы Ди Ле!

— Ты хочешь меня убить? — после всплеска эмоций Ци Чэн наконец вспомнил слова Ди Ле, и пыл в его глазах мгновенно угас. — Тогда можешь действовать.

Подумать только: в прошлой жизни они разделяли самые интимные моменты, а в этой первая же фраза при встрече — угроза убить его!

Ди Ле отчего-то почувствовал себя неуверенно, но с чего бы ему испытывать неуверенность? Племя Снежного Волка и Племя Лавы — заклятые враги, разве убить их вождя не естественно? Он посмотрел на Ци Чэна, наблюдая, как жар в глазах юноши медленно рассеивается, уступая место отчужденному, разиящему за версту холоду. Он поражался тому, как быстро менялось выражение лица Ци Чэна, но в то же время еще сильнее тосковал по тому теплому и страстному взгляду, что только что горел перед ним.

В глубине его души неистово кричал какой-то голос, словно взгляд, которым этот человек смотрел на него, изначально и должен был быть столь пламенным.— Не забывай, теперь ты мой раб. — Ди Ле поднял руку и сжал горло Ци Чэна. Почувствовав под ладонью мягкость кожи, он невольно ослабил хватку. Эта шея была слишком тонкой, что делать, если он случайно сломает её?

Ци Чэн горько усмехнулся от злости, но понимал, что их нынешние отношения — не более чем связь раба и хозяина. Он мысленно утешал себя тем, что Ди Ле забыл события прошлых жизней, и поднес пальцы к запястью мужчины, сжимавшему его горло, слегка поглаживая подушечками кожицу:

— У тебя много рабов? И что ты обычно с ними делаешь?

Вспомнив особенности этого мира, Ци Чэн на мгновение испугался, и в его глазах промелькнула тревога. В этих племенах рабы не имели никакой свободы: их использовали для торговли, подвергали пыткам и даже... брали в постель для согрева.

Ди Ле еще не успел оправиться от щекочущего онемения на запястье, как, услышав вопрос Ци Чэна, выпалил первое, что пришло в голову:

— Тех рабов я никогда не трогал, они все идут только на обмен.

— Мм? Ты хочешь меня продать? — услышав первую половину фразы, Ци Чэн еще остался доволен, но вторая заставила его лицо помрачнеть. Он зловеще протянул: — Тогда тебе придется выручить за меня хорошую цену, ведь вождь Племени Снежного Волка по карману далеко не каждому!

Ди Ле инстинктивно хотел всё отрицать, ему так и хотелось сказать юноше, что он никогда его не продаст. Но гордость вождя племени заставила его замолчать, прежде чем он успел высказать свои истинные чувства. Сегодня он и так потерял слишком много самообладания — в обычное время он бы никогда не стал говорить столько слов ни с каким рабом, даже если тот был вождем какого-нибудь племени.

— Вождь, все бунтовщики-рабы уже заперты. Это наша вина, мы не проверили их как следует, из-за чего один из них сбежал.

Стражник тоже принадлежал к Племени Лавы и ни капельки не боялся огня. Шагнув сквозь пламенную арку, он выглядел так, будто огонь вовсе не коснулся его — на теле не осталось ни единого следа от ожогов.

Закончив доклад, стражник бросил взгляд на Ци Чэна, намекая Ди Ле, что в нынешнем побеге рабов виноват именно тот, кого он держит в руках. Ди Ле кивнул:

— Иди.

— Вождь?

— Я забираю этого человека, — бесстрастно произнес Ди Ле. — У тебя есть возражения?

— Не смеем! — стражник приложил руку к голове и опустился на одно колено, исполнив особый ритуал приветствия Племени Лавы, и проглотил рвущиеся с языка законы племени.

Ди Ле взглянул на Ци Чэна:

— Следуй за мной.

Ци Чэн послушно сел ему на хвост, а сам в это время думал лишь об одном: как бы половчее его соблазнить?Дворец Ди Ле вовсе не был таким роскошным, каким его представлял Ци Чэн: основные тона в оформлении были тёмно-красными, очень напоминающими лаву. Здание построили из огненного камня, и едва переступив порог, можно было ощутить накатывающую духоту. Ци Чэн слегка нахмурился: ему не нравилась такая температура, она создавала обманчивое ощущение, будто он вот-вот расплавится.

— Ты живешь один? — спросил Ци Чэн. — Я не вижу твоих рабов, кроме себя.

Ди Ле неопределенно кивнул.

— Что это на стене? — Ци Чэн указал на висящую баранью голову.

— Ветреный баран.

Ци Чэн вздохнул:

— Наверное, за такими баранами тяжело гоняться?

— Да, чтобы поймать их, нужно выставить по меньшей мере четырех человек, чтобы перекрыть все пути к отступлению. Стоит хоть на миг оплошать, и они ускользнут.

Произнося это, Ди Ле не отрывал взгляда от прилипшего к юноше взора.

— Вода есть? — хрипло произвел Ци Чэн. — Меня мучает жажда.

Меня тоже мучает жажда. Ди Ле едва не выкрикнул эти слова вслух! Он отвел взгляд:

— Есть, на столе, налей сам.

Ци Чэн отыскал на каменном столе несколько глиняных сосудов с водой, налил по стакану для них обоих и залпом осушил свой.

— Будешь? — Ци Чэн опустил пустую чашу и наполнил ее заново. Он изначально собирался предложить Ди Ле нетронутый стакан, но тот, к его удивлению, молча взял именно ту чашу, из которой только что пил Ци Чэн, и без малейших колебаний осушил ее.

Ци Чэн изогнул губы в улыбке:

— Боишься, что я подмешаю яд? Это методы шаманов, а я все-таки вождь племени, мне претит опускаться до подобного.Ди Ле опешил — он и в мыслях не держал ничего подобного! Кто бы знал, что ему просто захотелось попробовать воду из чашки, к которой прикасался юноша. В его голове промелькнул образ прекрасных губ юноши, замерших у края чашки, и он тут же почувствовал, как во рту пересохло еще сильнее! И кто знает, мерещилось ли ему, но эта вода казалась слаще всего, что он когда-либо пил.

— Говори, зачем ты привел меня сюда? — Ци Чэн поставил чашку на место. — Неужели просто для того, чтобы устроить мне экскурсию?

Мысленно Ди Ле подумал: «Именно так», но вслух ответил:

— Конечно нет.

— И чего же ты хочешь?

— Ты — мой раб, а значит, по праву должен заботиться о моем быте. Это место, где ты будешь жить дальше. Думаю, ты прекрасно знаешь, что должен делать раб.

— Вот как? — взгляд Ци Чэна слегка изменился. — Тогда расскажи мне, что именно должен делать раб?

Ци Чэн медленно придвинулся к Ди Ле, и его теплое дыхание коснулось щеки мужчины. Его пальцы скользнули от уха Ди Ле прямо к плечу:

— Так?

Он слегка сжал плечо Ди Ле, сделав пару движений массажа, после чего, словно оставшись этим недоволен, его суставы тихонько опустились ниже:

— Или так?

— Хватит! — кончики ушей Ди Ле порозовели. — Всё это совсем не то, чем ты должен заниматься!

http://bllate.org/book/22529/2379548